Произведение поступило в редакцию журнала «Уральский следопыт» . Работа получила предварительную оценку редактора раздела фантастики АЭЛИТА Бориса Долинго и выложена в блок «в отдел фантастики АЭЛИТА» с рецензией. По согласию автора произведение и рецензия выставляются на сайте www.uralstalker.com
——————————————————————————————
Шестнадцатый
В каюте опять нестерпимо душно, через открытый иллюминатор внутрь попадает ещё больше раскалённого воздуха. Узкая койка издаёт противный скрип, когда я пытаюсь подняться. Голова слегка кружится.
– Ари! Ари, ты там? – раздаётся голос снаружи.
– Да здесь я, чёрт возьми. Не надо так орать!
Я протираю глаза. Термометр на стене справа у зеркала показывает +35 градусов. Уже не так жарко, видимо день близится к вечеру. Снаружи слышны шаги по палубе. В дверном проёме показывается Мако – древний старик, в два раза старше меня, ему уже давно перевалило за сто двадцать лет. Кожа на лице сухая, морщинистая, голова обмотана куфией, правый глаз белый, безжизненный, через него идёт огромный шрам от середины лба до скулы. Мако носит традиционную белую галабею и длинную, до самого пола, рубаху с широкими рукавами.
– Сколько сейчас времени? – спрашиваю я, потягиваясь.
– Почти 49 часов дня, скоро уже ночь, – отвечает он, глядя на циферблат. – Пойдём. У меня есть для тебя и твоей баржи работа.
– Мако, я сто раз тебе говорила, что это галея, а не баржа.
– У галеи были вёсла, пушки и вмещала она до 500 человек. А у тебя только два гарпуна, – огрызается Мако, выходя из каюты.
Я следую за ним, на ходу облачаясь в лёгкие штаны. Мы выходим в небольшой кампус, а оттуда на палубу. Отчасти, старик прав и галеей моё судно можно назвать с трудом.
– Ты-то откуда знаешь, как выглядела раньше галея? – спрашиваю я, добавляя нотку сарказма.
– Дорогуша, я забыл больше, чем ты когда-либо узнаешь. А учитывая, что нам осталось на этой планете не так долго, твои шансы достичь моего уровня познания стремятся к нулю.
Мако ловко спрыгивает с палубы прямо на площадку для моего судна. Думаю, на вид Предки дали бы ему лет шестьдесят, хотя столько стукнуло недавно мне, да и продолжительность жизни у нас почти вдвое больше, чем была у них. Мако – крайне резвый старикашка и не зря был вождём местного Оазиса 16.
– Есть какие-то новости?
Теперь уже я спрыгиваю вниз, заправляю грязно-жёлтую майку в штаны и осматриваю своё судно: двигатели обратной гравитации выключены, моя галея аккуратно «припаркована» на площадке, металлическая поверхность покоцана частичками песка за тридцать с лишним лет хождения по дюнам и холмам, а название на борту – «Спирит» – практически стёрлось.
– Оазис 3 накрыла песчаная буря. Мне передали, что эти чудики даже успели запустить ракету с новым спутником. Вот уж интересно, как они смогли её вообще собрать из песка и воды, – Мако едко смеётся. – Большинству удалось уйти ещё за несколько часов до начала вместе с караваном к Седьмому, но некоторые не успели. Ты и сама знаешь, как это бывает, – он добавляет последнюю фразу шёпотом, смотря на меня виноватым взглядом.
Я действительно знаю, что такое песчаные бури. В детстве я жила в Оазисе 1, на другом полушарии. У нас у единственных находилось три работающих судна, собранных из остатков космического корабля Предков. Иногда мне снится, как я бегу по Оазису вместе с каким-то человеком – черты его лица всегда размыты, помню лишь рыжую бороду и сверкающие зелёные глаза – прямо к докам, где стоят галеи. На подходе к ним мы останавливаемся и кого-то ждём. Человек объясняет, что он должен вернуться и сделать всё, как было. Вдруг солнце заволакивает песком, я натягиваю себе на рот и нос платок, но теряю из вида незнакомца. Ветер настолько усиливается, что меня сбивает с ног. Я пролетаю несколько метров и падаю рядом со «Спиритом». Две другие галеи поднимаются в воздух, кренятся и разбиваются о металлическую обшивку ближайшего строения. Я запрыгиваю на судно, включаю двигатели, убираю якорь и даю полный вперёд. Корабль несётся, но задевает скалы. Несколько раз меня подбрасывает в кабине. В конце концов я ударилась головой о потолок и отключилась, а через несколько дней меня нашёл караван, идущий к Оазису 16. Так я и оказалась рядом с Мако.
Я киваю ему в ответ. Хотя запуск спутника заставляет меня задуматься. Я знаю, что в Оазисе 3 оставалось много одарённых людей, и они всегда держались обособленно от других городов, но собрать настоящую ракету? Не поверю, пока не увижу.
Мы доходим по тропе до шлюза купола, который защищает оазис от бури, жары днём и холода ночью. Диаметр купола чуть больше километра и высота метров сто. Внутри вполне комфортная атмосфера: легкие не выжигает раскалённый воздух, нет сильных ветров, практически нет песка. Шестнадцатый остался одним из самых крупных оазисов на планете с населением около пятисот человек. В шлюзе нас обдувает сильными порывами воздуха, очищая от песка. После продолжительного звукового сигнала Мако открывает вторую дверь, и мы заходим внутрь города.
– Так что тебе надо? – спрашиваю я, пока мы идём по каменной дорожке через рынок.
Под конец дневной части суток тут обычно много народа. Люди обмениваются необходимыми товарами. У некоторых прилавков царит хаос, шумно. Пока мы идём сквозь толпу, многие со мной здороваются, поднимая согнутую левую руку над головой в приветственном жесте, предлагают поделиться своей порцией воды, но я вежливо отказываю. Некоторых из них я знаю по именам, некоторых лишь в лицо, а большинство мне и вовсе не знакомо. Я провожу в городе не так много времени.
– Поскольку караван с Третьего перебрался в Седьмой, им потребуется больше провизии, – Мако останавливается у большого амбара, где хранились излишки продовольствия, которых у нас время от времени оставалось достаточно. – Я уже распорядился, чтобы подготовили пять бочек воды, четыре морозильных контейнера с мясом, а также несколько десятков килограмм овощей, фруктов, муки и специй. Нужно, чтобы ты и твоя баржа доставили это на Седьмой как можно скорее.
– Галея… – процеживаю я сквозь зубы так, чтобы Мако не слышал. – Скоро ночь, придется идти на парусе, а то не хватит энергии. Часов за пять-шесть справлюсь. Надеюсь, обойдется без бури, – последнюю фразу я уже больше адресую себе.
– Замечательно. В течении часа все контейнеры будут у тебя в трюме. Отправляйся как можно скорее. И, Ари, чуть не забыл! – окликает он меня, когда я уже собираюсь уходить. – Когда доберёшься до Седьмого, поговори с их вождём – Гвинеей. Она передавала, что для тебя есть работа.
– Ещё работа? – недоверчиво переспрашиваю я.
– Она сказала, что это очень важно.
Я хмуро киваю в ответ и иду на рынок пополнить свои запасы.
Эндгейм
Я запускаю двигатели обратной гравитации. Галея медленно поднимается над площадкой. Последние грузчики спрыгивают с палубы и жестом показывают мне, что весь товар в трюме и можно отправляться. Я включаю маневровые и разворачиваюсь на восток-северо-восток. Судно скрипит металлом, словно древнее животное. Ускорение на пульте управления выставлено на 10%, и корабль не спеша начинает двигаться вперёд, постепенно набирая необходимую скорость в 6 узлов. На двигателях я могла бы разогнаться и быстрее, вплоть до 20, но уже стемнело. Следующие 52 часа на этой части планеты будет ночь, а значит солнечные батареи не смогут питать двигатели. Я даю команду, и искусственный интеллект «Спирита» сам устанавливает все нужные параметры на основе моей скорости и силы ветра. Прозрачный парус принимает необходимое положение, и я отключаю ускорители. Двигатели продолжают работать, чтобы поддержать судно на плаву.
Я спускаюсь с мостика на палубу и кладу руки на борт. Песчинки эффектно разлетаются в стороны, словно волны, стучат по борту и стёклам на мостике. Я натягиваю платок и защитные очки.
Ландшафт постоянно меняется: то равнины, то дюны, иногда мимо меня проплывают скалы. Ориентироваться в пустыне очень трудно. Рельеф не сохраняется долго. Песок перемещается с места на место, и где вчера было плато, сегодня уже холм. ИИ судна сверяет положение со звездами. Лишь они остались нашей константой после того, как почти все искусственные спутники планеты вышли из строя.
Но ярче всего на небе выделяются не звезды, а кротовый маяк, удалённый на несколько миллионов километров от планеты. Маяк для населения – символ утраченной надежды. Технология, которая должна была помогать человечеству покорять галактику в итоге завела наших Предков на полумёртвую планету, которую они окрестили Эндгеймом, а звезда получила имя Тая. Хотелось бы мне знать, как высокоразвитая цивилизация попала в такой просак? Почему никто не прибыл выручать наших Предков, ведь они наверняка знали, что корабль колонистов пропал? Но я этого никогда не узнаю, ведь мы не способны сделать ничего даже близко похожего на космический корабль, чтобы добраться до маяка. А значит он – утраченная надежда. Такой близкий, виден невооружённым глазом, вот он – изредка мигает красным светом, но до него нет никакой возможности добраться.
У нас всё меньше шансов на выживание. Генераторы окружающей среды в оазисах постепенно вырабатывают свой ресурс, связь между городами обеспечивают караваны, а из множества искусственных спутников исправными остаются только два. Ближайшие города могут связываться друг с другом, когда они находятся в радиусе действия. Это же касается и моей галеи – несколько раз в день я могу отслеживать своё местоположение, проверять курс и получать сообщения. Ещё весточки и товары разносят караваны, но они могут идти неделями.
Тем удивительнее было услышать от Мако новость, что с Оазиса 3 запустили ракету со спутником. Слишком много вопросов. Из каких материалов они её построили? Где нашли топливо? Откуда они вообще знают, как строить ракету? Воистину, чудесен умирающий мир.
Из двадцати оазисов на Эндгейме осталось только восемь. Каждый с населением около пятисот человек. Возможно, этого достаточно, чтобы поддерживать популяцию, но какой в этом смысл, если вода когда-нибудь закончится?
Вопреки
Я прибываю к Оазису 7 около 6 часов ночи, останавливаясь на окраине. В городе тихо, большая часть населения спит. На Эндгейме свободный график отдыха.
ИИ «Спирита» заблаговременно убирает парус. На маневровых я доползаю до площадки, отключаю двигатели обратной гравитации и судно мягко опускается.
Оазис 7 имеет лишь одно заметное отличие от Шестнадцатого – отсутствие купола. Такой роскошью обладают три города: мой, Восемнадцатый и Двадцатый.
Я спрыгиваю с борта. Корпус «Спирита» ещё немного тёплый от долгого пути. Моя рука скользит по обшивке судна, словно по телу любимого домашнего зверька. Я иду в сторону города. «Спирит», как всегда, поставлен на якорь ближе к рынку, ведь обычно я перевожу товары. Изредка – людей. На базаре не многолюдно, больше продавцов, чем покупателей, но все они со мной тепло здороваются. Один из торговцев предлагает стакан воды, и я охотно соглашаюсь, а затем спрашиваю у него, где сейчас вождь. К моей удаче, она не спит и находится центральном шатре.
Гвинея выходит из шатра ровно в тот момент, когда я приближаюсь к нему. Женщина передо мной младше Мако лет на 30-40. Худощавая, высокая, с длинными седыми волосами. Я предпочитаю ходить почти налысо. В пустыне роскошные локоны совершенно ни к чему. На Гвинее лёгкая белая рубашка, и тёмные штаны, слегка утеплённые. По ночам на Эндгейме бывает холодно, особенно в оазисах, незащищённых от ветра куполом. Подходя ко мне, она поднимает согнутую левую руку над головой в приветственном жесте:
– Ари, здравствуй!
– Ахой! – отвечаю я. – Я привезла подарки от Мако.
– Это замечательно. Он предупредил меня о твоём появлении пару часов назад, – она мило улыбается. – Пойдём в шатёр, а то на улице прохладно.
Шатёр похож на огромную палатку из серого брезента. Толстая ткань с крышей в форме конуса. В центре установлена жердь, на которую крепится верхнее основание купола. По периметру ещё дюжина таких же опор чуть ниже. Внутри лишь небольшая кровать и кухня. Справа в круг выставлен десяток плетёных кресел, три из которых заняты неизвестными мне людьми. К ним и следует Гвинея. Я несколько настораживаюсь, но иду за ней.
Вождь садится в ближайшее кресло и призывает меня последовать её примеру. Я вглядываюсь в лица незнакомцев: девушка и два молодых человека, всем троим не больше сорока. Красивая девушка со светлыми волосами до плеч слегка встревожена. Она изучающе смотрит на меня своими серыми глазами, немного прищурившись, ноги в укороченных штанах закинуты одна на другую.
Молодой человек, сидящий напротив меня, скрестил руки на груди. Мощного телосложения, с крупной челюстью и широким ртом. Он коротко подстрижен, а его глаза сверкают жёлтым цветом. Но из всей троицы он, кажется, старше всех.
Третий ёрзает на стуле, оглядывается по сторонам и изучает шатёр. Маленькие оттопыренные уши, довольно длинные для мужчины волосы, чёрные, зачёсанные назад. Такие же чёрные глаза, глубоко посаженные.
– Ари, эти люди хотели тебя видеть. Возможно, Мако сообщил тебе, – говорит Гвинея, и я киваю в ответ. – Они пришли к нам из Оазиса 3, представившись учёными и сказав…
Я непроизвольно издаю смешок.
– Учёные? Серьёзно? А осталось, что изучать? – я не скрываю свой саркастичный тон, потому что не понимаю, что осталось интересного в умирающем мире.
– Мы не совсем учёные, – вступает девушка. – Не в привычном понимании. Трой, – она указывает на самого молодого с чёрными волосами парня, – занимается компьютерами. Раст, – старший, сидящий по центру, – отвечает за снабжение и, скажем так, силу. А я, Кэс, исследую всё, что находим. Мы, вроде как, археологи.
– Кто такие орхиолаги? – я поднимаю одну бровь в недоумении.
Девушка спокойно реагирует на мой вопрос, в то время как мужчины закатывают глаза. Белокурая при этом грозно на них посмотрела.
– Археологи, – подчеркивает она произношение. – Мы изучаем древности.
Кэс переглядывается со своими товарищами. Их лица серьёзные, свинцовые, мне даже становится неуютно, и я убираю усмешку с лица.
– Мы думаем, что кое-где на планете, – она медленно произносит каждое слово, – есть место, где можно связаться с кротовым маяком и, в теории, отправить сообщение остальному человечеству.
Я взрываюсь хохотом. Меня так распирает от смеха, что я не могу остановиться, а живот начинает болеть. Археологи вполне спокойно воспринимают мою реакцию и сидят молча.
– Извините, – говорю я, с трудом сдерживая порывы засмеяться вновь, – и где же находится этот место?
– Нам кажется, – отвечает девушка после короткой паузы, – что на «Полночи» – корабле Предков.
– «Полночь» разобрали на мелкие детали лет триста назад, а то и больше. От неё даже корпуса не осталось, скорее всего. Последние детали находятся внутри моей галеи.
– Галеи? – переспрашивает самый младший Трой.
– Это моё судно.
Разговор вновь перехватывает Кэс.
– Мы считаем, что «Полночь» разобрали далеко не полностью, и корабль находится в другом полушарии. А именно, – она вздыхает, – в Штормовом пятне.
– И что? – спрашиваю я, но уже понимаю, к чему они клонят.
– Мы надеемся, что вы могли бы доставить нас туда, – неуверенно произносит белокурая.
– Вы хоть знаете, почему это место называется Штормовое пятно?
– Из-за синхронного вращения. Эндгейм и его спутник, Кеос, всегда повернуты друг к другу одной стороной, пребывая во взаимном приливном захвате. И Кеос отбрасывает постоянную тень на поверхность планеты в той точке, – отвечает тот, что сидит посередине.
– Раст, я думаю она имела ввиду не это, – едва слышно произносит девушка.
– Да, Раст, я имела ввиду не это. Я имела ввиду, что там жуткая сейсмическая активность. Постоянные бури с сильнейшими ветрами и огромными волнами, а видимость стремится к нулю! И вы собираетесь туда отправиться?
– Возможно, это наша последняя надежда отправить сигнал…
– Кому? Кому отправить этот сигнал? Шестьсот лет нас никто не искал! И с чего вы решили вообще, что Предки не отправляли его? За это время он наверняка бы до кого-нибудь дошёл!
– Мы должны попытаться! Мы смогли запустить новый спутник, может он…
– Нет! – я уже кричу и пропускаю мимо ушей фразу о ракете. – Нет! Исключено! Чёрта с два! Чёрт! Я доставляю грузы из одного оазиса в другой, а не ищу изящный способ покончить с собой!
– Да, Ари, ты действительно доставляешь грузы из одного оазиса в другой. Ты наш самый быстрый способ помочь друг другу, – спокойным голосом парирует Гвинея, делает паузу, а уголки её рта изгибаются в улыбке. – Ты знаешь, как к тебе относятся окружающие? Жители оазисов?
– Что? – вопрос застаёт меня врасплох. Я провожу рукой по слегка вспотевшей голове. – Нет.
– Они боготворят тебя.
Я усмехаюсь.
– Что? С чего бы это?
– Посуди сама, – она встаёт со стула и начинает расхаживать по шатру. – Наше общество на грани вымирания. Все уже давно подготовлены к этому. Казалось бы, в такое время человеку прежде всего нужна вера во что-то большее, вроде богов, чтобы примириться со смертью. Но поскольку смерть в любом случае неминуема, люди приняли её. А значит нет страха смерти. И не нужны боги. Но вера всё равно свойственна человеческой природе. И она устремлена на то, что люди могут видеть, слышать и осязать. На то, что помогает им жить дальше. На то, что придёт на помощь. На живую надежду. На тебя, Ари.
– Нет. Не может быть. Это ерунда. Я не собираюсь играть тут какую-то «избранную».
– Половину своей жизни, больше тридцати лет, ты помогаешь каждому оазису на Эндгейме. Ты стала легендой этой планеты!
– Даже если так, – вскрикиваю я, но тут же понижаю тон, успокаиваясь. – Вы требуете, чтобы я отправилась с этой кучкой учёных к Штормовому пятну? Никто из нас не вернётся! Вы знаете, как опасно в ночное время суток в пустыне! Песчаные волны, сильный ветер, полноценные бури, накрывающие оазисы! Исключено.
– Я от тебя ничего не требую, Ари, – тем же спокойным тоном отвечает она. – Но прошу тебя подумать. Ты самый лучший проводник на планете. Ты знаешь, как устроена пустыня. Ни один караванщик не сравнится с тобой. В конце концов, только у тебя есть последний корабль на этой планете.
– Вы сами-то что думаете об их теории? – спрашиваю её я.
Она на секунду задумалась.
– Мне очень хочется верить, что новый спутник поможет. А ещё я верю в тебя, и в то, что ты вместе со «Спиритом» – единственные, кто может доставить археологов в нужное место и узнать ответы на все вопросы. Стоит принять решение, Ари.
Я смотрю на неё исподлобья, не веря тем мыслям, которые вертятся у меня в голове. Похоже, у меня нет особого выбора. Придётся действовать вопреки здравому смыслу.
Пятно
Мы покидаем Оазис 7 ранним утром. Ночью всегда лучше отсиживаться по городам из-за повышенной волновой активности. К сожалению, на обратной стороне Эндгейма, где и находится Штормовое пятно, часто бывают песчаные бури в любое время суток и перерастают в настоящий шторм. Песок летит со всех сторон, волны высотой метров двадцать и более, сильнейший ветер. Так что нет разницы, в какое время оказаться в этом проклятом месте.
Я смотрю на приборную панель и вижу, что один из двух искусственных спутников как раз проходит по орбите у нас над головами, и сверяю местоположение. Но от нового всё ещё нет сигнала.
До Штормового пятна остаётся меньше 500 морских миль. По моим расчётам мы прибудем к нему как раз под конец дневного времени суток, и, возможно, к разгару шторма. Будет очень сложно попасть в самый центр пятна, куда хотят археологи. Я удержу «Спирит» на плаву сколько получится, но, скорее всего, это билет в один конец. Последнее плавание на этом свете. Но если большинство жителей оазисов верят в меня, то во что же верить мне, как не в возможность спасти их. Таков мой план. Каким бы безумным он не был.
Я вглядываюсь вперёд, убеждаюсь, что на протяжении ближайших миль нет серьёзных препятствий, оставляю ИИ «Спирита» самостоятельно рулить и спускаюсь на палубу, а затем, вместе с археологами, в трюм. Там я выдаю им «тревожные рюкзаки», в которых держу запасы еды и воды на сутки (104 часа), если потребуется покинуть галею. Всего у меня их пять, каждый получает по одному, а запасы из последнего я распределяю между остальными.
Затем мы идём ко мне в каюту. Археологи располагаются внутри: Раст, прихрамывая на правую ногу, и Трой остаются у двери, а Кэс садится на стул рядом с письменным столом слева от койки.
– Перед там, как я услышу от вас все подробности, – начинаю я, – хотела бы сказать, что считаю вас кучкой сумасшедших идиотов, витающих в облаках и желающих покончить с жизнью весьма извращенным способом. Чем ближе мы подбираемся к Штормовому пятну – тем опаснее. Буря, огромные волны. «Спирит» может просто разорвать на части, а нас сразу же занесёт песком. Это просто самоубийство.
– Раз так, почему ты согласилась? – хмуро спрашивает Раст.
– Не знаю, – выдыхаю я и облокачиваюсь на стену у койки. – Может быть захотелось сделать в своей жизни что-то большее. А может это просто глупый импульсивный поступок, или потаённая жажда приключений. Что ж, товарищи археологи, теперь вы отвечаете на мои вопросы. Каким образом вы собрали ракету и спутник? Да ещё и отправили в космос?
Мои напарники переглядываются, словно решают, что ответить.
– Это не совсем спутник, – отвечает Трой. – Это кротовый маяк.
Я раскрываю рот от удивления.
– Что? Откуда он у вас?
– Мы нашли один недалеко от Оазиса 5, когда тот ещё существовал. Была очередная буря, после которой ближайшая сопка переместилась, а на её месте из песка торчали тысячи обломков. Мы несколько недель провели там до следующего шторма и успели откопать практически неповреждённый маяк, – Кэс старается говорить сухо и ненавязчиво, но по горящим глазам видно, что это было главное открытие в её жизни.
– Но как вы собрали ракету? И откуда топливо?
– Ни откуда. Кротовые маяки хранились в, своего рода, ракете изначально. Ими выстреливали, как торпедами, в космосе, и там они уже принимали нужное положение. Топлива хватало для придания ускорения, маневрирования и последующего торможения. Мы просто использовали всё это топливо, чтобы поднять маяк на орбиту Эндгейма. Правда, мы не знаем, достиг ли он её. Поэтому нам нужно на «Полночь», чтобы выйти с ним на связь, – поясняет Трой.
– С чего вы решили, что «Полночь» не разобрали на запчасти?
С ответом спешит Кэс.
– Мы несколько лет провели в разных оазисах, ведя раскопки. На самых первых, в основном. И везде, где сохранились какие-то данные, упоминалось, что «Полночь» неоднократно меняла местоположение. Они приземлялись, основывали поселение и перемещались в другое место. Мы находили несколько сообщений на старых компьютерах, что, в конце концов, корабль решили оставить в «тени».
– И вы решили, что «тень» – это Штормовое пятно? – спрашиваю я.
– Это единственное место, где есть достаточно большая естественная тень, к тому же постоянная.
– Откуда тогда взялись обломки около Оазиса 5 и практически целый кротовый маяк?
– Мы не знаем. Может они сбрасывали детали как балласт, а может что-то произошло на корабле, – отвечает Кэс.
– Но зачем корабль вообще прятать? – я вскидываю руками, а мой голос становится каким-то писклявым.
– Может быть Предки оставили на «Полночи» что-то такое, что ненужно было находить, – перехватывает Трой.
– И как вы планируете найти её?
– Мы надеемся, что корабль будет заметен. Может быть какая-нибудь часть обшивки торчать из песка, – не очень уверенно отвечает Кэс.
– То есть случай? Весь ваш план – это случай? – белокурая кивает головой, будто сожалея такому ответу. – Хорошо. Предположим, мы туда попадём. Что дальше?
В разговор вновь вступает Трой:
– Мостик наверняка сохранился. Я уверен в этом. Это самый главный элемент корабля. Даже если «Полночь» разобрали, мостик должен остаться нетронутым на случай, если надо будет с кем-нибудь связаться. Итак, мы находим корабль, пробираемся внутрь, выясняем, где кротовый маяк, решаем проблему, если она есть, и надеемся, что за нами кто-нибудь прилетит.
– А если проблему решить не удастся? – я смотрю Трою прямо в глаза.
Младший напряженно переглядывается с остальными своими товарищами.
– Тогда мы либо уходим оттуда ни с чем, либо там же и умрём, – подытоживает он.
Я лишний раз убеждаюсь в своей правоте: эти дети не знают, что делать. Но я киваю в знак понимания и поднимаюсь с койки. Потом зову всех с собой на мостик и даю указания. К ночному времени суток мы подберёмся близко к Штормовому пятну, а значит надо быть готовыми, каждый должен выспаться. Я объясняю всем троим основы управления «Спиритом». На инструктаж уходит более часа, после чего я отправляюсь спать в свою каюту, оставляя Раста у штурвала. Кэс и Трой уходят спать в трюм. За корабль я спокойна, где не справится Раст поможет ИИ, в крайнем случае приду я.
Через тридцать шесть часов мы подходим к Штормовому пятну. Небо потемнело ещё сильнее, а над головой возвышается Кеос. Пустыня волнуется. Граница пятна видна невооруженным взглядом: чёрная полоса, простирающаяся от горизонта до горизонта. Я грубо перехватываю управление «Спиритом» у Кэс ровно в тот момент, когда вижу в миле от нас новообразовавшуюся огромную волну, высотой несколько десятков метров