Постепенно обнаружились смыслы и конкретика планов. Во-первых, Усьва (от древнего диалекта коми-пермяцкого языка: «усьны» – «падающая с шумом и «ва» – «вода, река») – наполовину мне родня, т.к. я родился и вырос на Сылве (таком же притоке Чусовой). Во-вторых, начало отпуска 31 мая совпадало с ещё большой весенней водой, так что скорость обещала быть хорошей. В-третьих, было чувство, что пора переходить от небольших 100-километровых маршрутов (Сылва, Уфа, Чусовая) к дистанциям посерьёзнее. А что если на 250?! Так сложилась общая картина сплава. На детали (отладка снаряжения, проживание карты, проработка рисков и тактики движения) ушло ещё полтора месяца. Экипировки и прочего (удочки, фото, питание для себя и для техники) набралось на 28 кг и уместилось в рюкзак плюс пакет.

И вот! В последний день мая выдвинулись к начальной точке – п. Средняя Усьва. От посёлка Промысла, когда кончился асфальт, оставалось ещё 60 км разбитой и местами размытой дороги. Радовали только зайцы, у которых на этот вечер была назначена большая тусовка. Насчитали двадцать длинноухих! После двух потрясающих часов прибыли на берег, и героический Олег Борисович, водитель, мрачно пошутил: «В следующий раз сюда только на танке». Итак, на старте! Река ещё весенняя, ширина у моста 20–30 метров. Дождя уже нет, лодка собрана, гермомешки увязаны, 20:30 маршрут начался…

Впереди 250 км реки, леса и скал, а до ближайшего жилья – деревни Безгодово – около ста. Первые впечатления от Усьвы: шустрая, бодрая (бодрит!), заманчивая (в кусты, в кармашки, в протоки); прозрачная, цвета хорошего чая, но привередливая и ревнивая (требует к себе максимум внимания). По задумке, надо было пройти 5–7 км, чтобы освоиться на реке и размяться. По низким берегам лес тёмный и густой; ели, пихты и редкие берёзы. Поле заката долго выискивал место для ночёвки: всё сыро или непролазно.

Первая ночёвка в тайге – это всегда тревожно: дикий берег, страшный лес и времени в обрез. Место попалось прекрасное – удобный выход из реки, почти сухой бугор с толстым мхом, и даже ручей (хрустальный). Установил палатку, потом костёр, чай, каша…, провозился так до часу ночи. Одному путешествовать и труднее, и проблематичнее, но сложно найти спутника и по свободному времени, и по духу, и по ритму движения. Для меня предпочтительнее сплав активный – идти по 12–14 часов без днёвок. Этот маршрут я планировал пройти за три с половинной дня и 4 ночёвки. Спалось отлично, комаров почти не было, не холодно (плюс 13 в палатке). Разбудила кукушка в 5 утра, а в 6 уже вскипятился чай с лимонником, чагой и саган-даилёй. На ходовой день хватало полтора литра чая с конфетами и сушками. Плотный завтрак и такой же ужин.

В первый ходовой день главное приноровиться, начать читать реку и понимать её. Когда машешь веслом 2–3 часа, потом 5 и… 10, а надо ещё, то начинаешь воспринимать реку как живое существо. Усьва мне представилась вогульской темноокой княжною, а я нанялся к ней в работники. Дело нехитрое. Своей лодкой, как утюжком, разглаживать волны её струящего атласного платья (обходя воланчики, кружева и каменные подушки), различать рукава, протирать зеркала плёсов. Важно знать и чего делать не подобает: не касаться её расчёсок и каменистых кос, не путать её зелёные кудри-водоросли, не мять гофре на отмелях, а уж тем паче не обивать её пороги и не притираться к щекам. А характер-то каков! Неугомонная, резвая, да и уж строптивая, придирчивая до крайности. Стоило только выйти на лужайку, полюбоваться на золотистых купальниц – подняла ветер, утащила сидушку из лодки (так и не догнал). Стал снимать дальний берег – развернула лодку и, затащив к берёзовой расчёске, утопила шапку. А то спрячет подушку за гребнем волны…, прозевал? – получи тумака. Так и глядишь на неё, глаз совсем не отрывая. В этом месте реки виден Северный Басег (952 м)

С первых шагов по берегам Усьвы встречается это милое растение заржица, пещерная трава, лечуха, кортуза Маттиоли (Cortusa matthioli) – реликтовое растение ледниковой флоры; включена в Красные книги Удмуртской Республики, ХМАО – Югры , охраняется в Архангельской области и Республике Коми.

Ну вот и приплыли. Сухие пороги. Почему сухие? Потому что в моменте, когда вода маленькая летом, все вот эти камни торчат наружу. Причём идти именно между камней, а течение страшное. Сейчас, конечно, река ещё полноводная, но почти вся белая, прямо кипит! Я так и остановился, думаю: мама дорогая! Это ж надо, сейчас мне через это всё идти! А правый и левый берег – это скала, кривая, скользкая. Дождь был. Вообще не обнести. Но самое грустное другое. По берегам там табличек много, напоминание о погибших. Оптимизма-то вообще нет. А страха так очень много.

Пробрался по берегу, смотрю – есть где зацепиться. Сплавлюсь-ка я проводкой: пустую лодку отпущу, движением буду управлять с помощью верёвки, сам же с рюкзачком по камням стану пробираться. Так метров 200 смог этот бурлящий котёл обойти. Смотрю, воланчики мелкие, подушек уже таких страшных нет. Сел в лодку и… началось. Это что-то с чем-то! Воланчики обратились в барашков. Ты уходишь из одного, попадаешь в другой, от другого уходишь, тебя разворачивает, ты ловишь волну. И вот минут двадцать, и у тебя лодка, полная воды. Всё. Пригребаешь к берегу, выливаешь воду, садишься, плывёшь дальше. И опять барашки… кружева… Усьва! сколько можно, да отгони ты своё стадо! И так все эти семь километров. В конце Сухих порогов сухого места на мне не осталось.

После порогов шёл и шёл. Получилось от семи до девяти вечера всё грёб. Умотался! 14 часов! Это был самый ударный день: прошёл около 83 км. Усьва молодец! Тащит, помогает. Говорю ей: «Давай, родная! Ты тащи, но только вот не так скоро. Давай вот меньше вот этого всего. Давай вот этих барашков поменьше, этих воланчиков потоньше... – Нет-нет, – отвечает. Не жди от меня поблажек. Работай давай, раз такой уговор. Работай веслом!

На вторую ночёвку встал напротив острова Подбасежного на готовую стоянку. Долго сушил ходовую одежду, да и порядком устал, так что этот второй ходовой день начался поздно, отчалил в десять.

Это улица Заречная в деревне Безгодово на второй ходовой день . Дома статные, бóльшая часть деревни на другом берегу. К деревне ведёт хорошая дорога, есть мост, так что часто сплавы начинаются отсюда. В этот день река проверяла меня на климатическую устойчивость. Было несколько часов жары, час с ветром, потом небольшой дождь, дальше проливной дождь. В дождь поверхность реки выглядит как толпа торопливых ёжиков. Освоил ещё одно действие – гладить дождевых ёжиков. После ещё дождик, но уже с ветерком; ближе к вечеру то солнце, то холод, но без сырости сверху. Мокроты и так было достаточно, на быстрине не успевал пасти барашков.

Красиво плывёт! Вот этот в мохнатом купальнике. Это было уже в сумерках вечера второго дня пути. Шёл небыстро, присматривая место для ночёвки. Тут оба берега крутые и каменистые. Плывёт. Хватаю фотоаппарат, начинаю снимать. А меня течение резво так несёт на медведя. Он только вошёл в реку, и меня тащит прямо на него. Я думаю, да нет, не хочу к медведю, может он вовсе и не голодный, а может и нет – не хочу проверять его аппетит. Быстрее погрёб к берегу, причалил, думаю, надо подождать, пускай он вылезет и зайдет лес. Выглядываю из куста, вроде тот ушёл от воды. Погрёб дальше…

Тут госпожа значит, Усьва, журчит прямо в ухо: «Молодой человек! А ведь, у нас сейчас проблема. Ночевать-то где прикажете? На левом-то берегу медведь живёт, на правый он гулять ходит. Где вам удобнее его встречать? Хохмит красавица, и в лодку волны подбрасывать не забывает. – Слишком большой медведь! не входит в мои планы. – Ну, вам виднее… Ведь сейчас темень хоть глаз выколи. Сплавлялся ещё около получаса, так что оборудовать ночёвку пришлось с фонариком. За кормой 150 км маршрута.

Третий ходовой день начался в 4 часа, разбудил шум дождя. Густо так сыплет, решил поспать, пока он не кончится. Нужно было набраться сил перед Усьвинским порогом, так что с завтраком и сборами отчалил от места ночёвки только в 11 часу. Речка, освежившись под утренним душем, озорно сверкала каждым листочком и камешком своих берегов. – Насмехается, чуть не скормила зверю, а теперь готовит сюрприз на пороге, – такие мрачные мысли кружились над лодкой. – Так не скормила ведь! А там, вот увидишь, будет так весело! – отвечала неугомонная, ещё стремительнее ускоряясь куда-то вниз. Шум переката отозвался вбросом адреналина: вот он – порог! На лету заметил, что барашковой накипи не так много, возможно и проскочу. «Счассссс!» –шумит Усьва, и толкает лодку в очередное кружево, я запутываюсь, меня разворачивает и закидывает на каменную подушку размером с обеденный стол. – Ну как, проскочилось?!! …Вот ведь зараза! – Помогай теперь! – Ой нет что-то сил. Ты такой тяжёлый. Много каши съел? – и как бы бессильно приподымает то нос, то корму лодки. Долго, чуть ли не полчаса трепыхался я на этом камне, пока она наигралась и отпустила. Посёлок Усьва встретился сразу за порогом. Прошёл дальше, и речка, как бы извиняясь, стала раскрывать красоты свои.

Усьвинские столбы с воды выглядят страшновато: как-никак 150 метров известняка. Когда идёшь долго мимо скальных стен, начинаешь понимать художество великих мастеров – Солнца, Ветра и Воды. Вот перед тобой профили древних героев, птицы, рыбы … кенгуру – запечатлённая вечность. Ещё одно каменное чудо – Большое Бревно, скальные выходы на левом берегу достигают высоты до 90 метров над уровнем реки, протяжённостью более 500 метров. Напротив, него на правом берегу, – прекрасный галечный пляж. Народ у катамаранов радостно махал мне, зазывая в дымящуюся речную баню. – Нет, ребята, у нас тут своя парная, – ворчала речка под веслом.

На 16 км ниже посёлка отвесная скала Омутной камень протянулась вдоль правого берега почти на полкилометра. С неё стекают небольшие ручейки. Водопад романтично назвали «Девичьи слёзы». Возможно поэтому глубина реки здесь достигает шести метров, а чуть ниже по течению крупный остров Козёл. – Сам ты козёл. Не любишь романтику. Может быть, я плачу от того, что это последняя настоящая скала. Здесь я прощаюсь с моими Горами, – отчего-то грустно отвечает мне Усьва.

На отвесных скалах, где могут удержаться только мхи и лишайники, встретилась трава альпинист «камнеломка». Название рода «Saxifraga» происходит от латинских слов «saxum» (камень) и «frangere» (ломать), что отражает способность растений этого рода расти в расщелинах. Главная особенность – одиночный поникающий (повисающий) цветок на верхушке стебля. Он обычно бесплодный, с белыми лепестками длиной около 1–1,3 миллиметра. Плоды у этого растения не развиваются. Камнеломка размножается не семенами, а выводковыми почками – специальными «детками», которые образуются в пазухах листьев (там, где лист крепится к стеблю). Растение предпочитает каменистые места: скалы, осыпи, россыпи камней, берега рек. Иногда растёт в тундре. То есть камнеломке хорошо там, где другим плохо. Зато всё солнце и всё небо для неё!

Ближе к вечеру третьего дня речка подкинула очередной презент. – Медведь, понимаешь, большой(!) и не вписался в его планы. Вот тогда тебе лось. Маленький. Доволен?! – Ещё как! Впечатлён!

Подростка-сохатого так заинтересовало наше с лодкой появление, что он стоял и смотрел вслед, пока мы не скрылись за кустами. Аппарат был наготове, сделал больше десятка снимков. только Усьва куда-то заторопилась, и кадры в сумерках вышли смазанными. Кроме первого. С ней всегда так: подразнит, поманит и спрячет. Чтоб не присвоил, а сохранил в сердце.

Последние краски третьего дня. С каждой минутой их всё упорнее гасит туман, и вот ещё полчаса, и его тёмная влажная серость затопит нашу часть мира, но небеса будут синеть до середины ночи. Четвёртая ночёвка не стала исключением в княжеских фокусах.

Хочешь берег ровный и не болотистый? Чтобы дрова были, и от реки близко. – Получи, но с бонусом: трава выше пояса, тяжёлая от росы. Пока разгружал лодку, утаптывал место для палатки – весь насквозь вымок. – Хоть бы поблагодарил за вечернюю ванну! – донеслась из тумана её мысль. – Ты меня с тритоном не перепутала?! Человек не спит в воде!! – Да в курсе, я в курсе! Человек – это двуногое без перьев и крыльев…, может ты просто мутировавшая лягушка? А?.. Вот и поговори с такой! Опять до двух ночи сушил свою амуницию.

На четвёртый день пути наконец-то появились цапли, хозяйки заводей и лугов. Явный признак того, что река остепенилась и теперь широко расходится по затонам и долинам. Серые цапли неплохие актёры. Сперва они замирают, пытаются изобразить из себя обломок коряги или пучок тростника. Но нервишки шалят, и они взлетают, несуразные как птеродактили, делают круг и оказываются у тебя за спиной. Чтобы отвлечься от однообразия движений весла, начинаешь считать всё заметное. Итого: за весь путь по Усьве и окрестностях встретились 21 заяц, 3 бобра, 6 цапель,1 лосёнок, 1 медведь и великое множество разнообразных уток.

Яркий безветренный день. Добрался-таки до лета к 220-му км. Плёсов всё больше. Река любуется собой в зеркале небес, шлейф своего стрежня и тот потеряла в облаках. «…Ваше сиятельство, госпожа Усьва! Что с тобой! Вспомни, какой ты раньше была: стремительная, неудержимая, бодрая такая… И что сейчас! – расслабилась, пригорюнилась, потеряла форму…  Давай-ка вспомним молодость. Три дня назад. Давай, поддай ходу! Пошуми струёй!» А она такая: «Всё суета. Была прыть, да вся вышла. Тишины, покоя хочу. Мне бы в море, на песочке понежиться… – Отстань со своими ребяческими глупостями!». Придуряется речка. Так я и поверил! Как только отвернёшься от лицезрения красавицы, прибалдеешь – жди каверзы: пошлёт или ошалевшую утку из кустов, или топляка в борт.

Какая ширь! Такая манящая высь! Небо теперь торжествует, его не закрывают ни горы, ни кедры. И оно покажет ещё свою власть, направит встречный западный ветер, мешая нам с речкой добраться до устья. Но дикий таёжный характер преодолевает все преграды, и Усьва не укрощала свой бег, до самого последнего метра помогала свершить наш путь.

Приближается финиш… Вдали за мостом – город Чусовой. Реке ещё бежать 10 км, чтобы у скалы Балабан встретить реку Чусовую. Маршрут завершён 4 июня в 14-00. Пройдены намеченные километры, и река прекратила дозволенные речи. Бог любит играть в наши игры. Прощай, Усьва! А вернее – до свидания!

Вернуться в Содержание журнала

Есть непохожие

На Урале больших рек нет, средних тоже не очень много, но, что касается малых рек и речушек, то здесь есть чем похвастаться – их тысячи. Большинство речек похожи одна на другую: каменистые или заболоченные берега, густые заросли ивняка и ольхи, перевитые хмелем, тихо журчащая вода и рыбная мелочь, кружащаяся на мелководье. Но есть и непохожие на своих сестёр.

Одна из таких – Кунара. Она течёт по территории Богдановичского и Сухоложского районов (ныне это муниципальные округа Богданович и Сухой Лог) Свердловской области и впадает в Пышму у деревни Мельничной.

Название реки происходит от башкирского слова «куныр» – «бурый». Вода реки действительно имеет коричневатый оттенок из-за высокого содержания гуминовых кислот, характерных для болотных вод, её питающих. Истоком Кунары является лесное болото Озерки, расположенное немного восточнее деревни Чудовой. Отсюда до Пышмы река пробегает менее 60 километров, но на этом небольшом расстоянии она неоднократно меняет свой облик.

Не уступают по красоте

Первые десятки километров Кунара бежит почти строго на восток, пополняя целый каскад небольших прудов. Самый верхний из них – пруд в деревне Чудовой, затем идёт пруд Барма, Билейское водохранилище, Кунарский пруд и пруд у села Тыгиш, далее идёт зарегулированный участок в северной части города Богданович и завершается каскад искусственных водоёмов довольно большим Прищановским водохранилищем.

Ниже Богдановича тихая Кунара покидает спокойные пруды, поворачивает на северо-восток и, ускоряя свой бег, заходит в камни, так на Урале называют прибрежные скалы. Река небольшая, и прибрежные скалы тоже невелики, но живописны в любое время года. Весной, когда их склоны покрывает цветущая спирея, альпийская астра и лесные анемоны, небольшие кунарские скалы по красоте нисколько не уступают высоким скальным массивам Исети и Пышмы.

На вершине одной из прибрежных скал – Кашинском камне, названным так по ближайшей деревне Кашиной, находится уникальный археологический памятник – Кашинское городище. Это поселение было основано в конце первого тысячелетия нашей эры народом, относящимся к финно-угорской группе. При исследовании городища было установлено, что, бытовавшая здесь культура имела широкое распространение на восточном склоне Урала и в Западной Сибири. По месту первой находки она была названа Кашинской.

Вернуться в Содержание журнала

В эти живописные места Красноуфимского района Свердловской области марийцы переселились ещё несколько веков назад с Поволжья. В древнерусских письменных источниках марийцы именовались черемисами. В феврале 1918 года в Казани состоялся национальный съезд мари, на котором название народа «черемисы» было заменено самоназванием «марий». Название Республики Марий Эл можно понимать как «мари, марий» («мужчина, муж») и «эл» («страна, край»). Республика Марий Эл расположена на востоке Восточно-Европейской равнины, в среднем течении Волги. Большая часть территории приходится на её левобережье. Между собой марийцы считают, что те, кто живёт на правом берегу Волги, который более высокий, – «горные» марийцы. А марийцы левого берега называют себя «луговыми». Красноуфимские марийцы считаются потомками переселенцев из луговых марийцев.

В ходе культурной программы работы лагеря гостям была показана древняя традиция – моление в священной роще. Храмов для совершения религиозных обрядов у марийцев никогда не было и «местом силы» для народа стали подобные священные рощи. Они всегда различались по масштабу и значимости. Были семейные рощи, родовые, общедеревенские, мирские и всемарийские, на которые и сейчас приезжают марийцы со всей России и даже из других стран. Как правило, роща отдалена от населенного пункта. Для того чтобы попасть внутрь сакрального места, нужно пройти через специальные ворота. Посещение священной рощи сопровождалось рядом строгих «табу». Центральный объект «места силы» – дерево «онапу» преимущественно лиственных пород. Это своеобразный «портал» между земным и небесным миром. Вблизи находится стол для размещения приношений (выпечки, напитков и т.д.). Рядом с жертвенником устанавливаются котлы для приготовления ритуальных блюд. Дым, исходящий от котлов, символизирует жертвоприношение.

Наталья Ябекова, председатель национально-культурной автономии марийцев Свердловской области «Урал-мари», рассказала о значении этих ритуалов. «Для марийцев «Священная роща» всегда была местом общения с Богом. Это именно те отношения, когда человек выстраивает что-то сокровенное, как самый лучший друг. Когда самому лучшему другу можешь рассказать всё и взамен ты не получишь ни упреков, ни советов. Марийцы поклоняются в священной роще, чтобы их не видели, не слышали, ведь это сокровенное место. Когда ты подходишь к дереву, обнимаешь его, ты с ним разговариваешь, общаешься, и в этот момент я верю, что Господь меня слышит. Природа – его детище, и вот это дорогого стоит. Для меня это «место силы». Мы поклоняемся природе. Природе, которую создал Господь. Я наполняюсь этим, мои «батарейки» заряжаются, и я могу идти дальше».

Председатель Марийского центра национальных культур города Нефтекамска Ирина Байрамова в детстве не проявляла к марийскому языку особого интереса. Но, повзрослев, стала изучать народную культуру. А теперь её старший сын с гордостью говорит, что он чистокровный мариец. «Было время, когда марийский язык преподавался в начальных классах в школе. Потом в старших классах помню такой момент, когда слово «мариец» было ругательным: «Что делаешь, как марийка? Или – Фу, мариец!». Когда во мне проснулись желание и тяга к марийской культуре, я захотела посетить священную марийскую рощу и помолиться. На тот момент я думала, что молятся только в Йошкар-Оле. Я была готова поехать туда. Но из Башкирии поехать в Йошкар-Олу, не зная ни даты, ни места, – нево