Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Здравствуй, дружище!

Я думаю, ты понимаешь, что меня сейчас мало волнует, чтó заставило ребят потерять голову. Для меня гораздо интересней проблема: это несчастный случай или убийство.

Ты помнишь, какая обстановка была в то время в Свердловске? В институте, в трамваях, в очередях гибель группы была темой №1. Получив приказ ехать на поиски, я, прежде всего, стал беседовать с теми, кто уже вернулся, с целью узнать, что привезла группа, возвратившаяся позже, по сравнению с уже известной информацией. У каждой была своя версия случившегося. Моисей Аксельрод верил, что причина в схождении лавины, но были и те, кто считал произошедшее убийством (при этом кто и как убивал, не имеет значение). Вот с этим багажом я и отправился на поиски, поставив себе цель — удостовериться в правоте одной из сторон.

В. Аскинадзи, 1959 год.
Читать полностью

Конечно, к нашему приезду всё было затоптано и переворочено, но остались и нетронутые признаки. Вспоминая события тех далёких дней, в памяти всплывает то настроение, которое у меня было. Ведь я стеснялся своих «научных изысканий». Мне всё казалось, что это отвлекает от основных занятий, поисков ребят. Поэтому я, словно жулик, украдкой записывал в дневнике добытую за прошедший день информацию, якобы не касающуюся самих поисков.

Я пытался пройти то, что прошли дятловцы, и, может быть, таким способом выйти на причину их гибели. Важное замечание: в общежитии пропал мой дневник. Я его не сразу хватился, поскольку закрутила сессия, но, когда собирался отвезти домой коекакие свои вещи перед походом на Алтай, дневника найти не смог, и когда он пропал, так и не знаю.
Я понимал, что всё это только имитация реальных условий, которые были у Дятлова.

 

Вот он установил палатку именно там, где установил. И нет больше никаких вариантов! Правильное решение он принял или нет — не обсуждается!

Многие потом, да и сейчас пытаются докопаться до причины их гибели. Количество «правдоподобных» вариантов — море.

Проблемой лавины я заниматься не хочу, уважая память о Моисее Аксельроде. Помоему, он сам в неё мало верил. Хотя нашлись энтузиасты, пытавшиеся доказать, что лавина возможна на склоне в 21 градус, причем такая, чтобы напугать людей до смерти.

Вариант АХ

Установили палатку. Растопили печь. Переоделись. Готовились ко сну.

И вдруг что-то ахнуло!!!

Самыми ярыми сторонниками этой версии были С. Парфёнов и Ю. Кунцевич. У первого причиной стал контакт с НЛО. Понятно, что это не тот вариант, чтобы его обсуждать.

Вариант Ю. Кунцевича гораздо изящней. Ахнула ни много ни мало маленькая, можно сказать карманная, нейтронная бомбочка. Почему маленькая? А чтобы не разнести по пути что-то важное. Почему нейтронная? А потому, что легко объяснить, что биологические объекты она затронула, а вот лес, мох и камни — нет. Так по теории ведёт себя только малая нейтронная бомба. Двоечник-второклассник, не знающий, как решить задачу, сначала заглядывает в ответ, а потом подгоняет решение под него. При этом, думая о правильности ответа, а не о том, что решение — это нагромождение глупостей.

Любой взрыв, будь то обыкновенное взрывчатое вещество или ядерное, если это не война, никому не нужен! В мирное время столь дорогую штуку целесообразно организовывать только с целью либо определения каких-то новых параметров, либо уточнения ранее полученных. Поэтому нужен хотя бы минимум контрольной аппаратуры. По словам академика И. М. Халатникова, директора Институт теоретической физики РАН, чтобы решить систему дифференциальных уравнений, описывающих поведение «слойки Сахарова» (водородная бомба), ЭВМ потребовалось больше двух недель непрерывной работы. Только это уже говорит о сложности и дороговизне проекта. Зачем везти ворох контрольной аппаратуры в горную пустыню? Для этого были более комфортные полигоны.

Вид с перевала на долину р.Лозьвы. Май 1959 года.

 

Несанкционированное срабатывание не туда летящей бомбы абсолютно исключено. Каждая такая штука имеет несколько ступеней предохранения.

В своё время для обеспечения испытаний в Семипалатинске количество контрольной аппаратуры считали не штуками, а вагонами. Работали по принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Взрыв и его подготовка — очень дорогая затея, потому что его нельзя повторить, поэтому контрольных параметров закладывают обычно очень много.
И вдруг ни с того ни с сего штатный атомный взрыв над пустырём! С целью пострелять нейтронной бомбочкой куропаток, а дятловцы же там оказались случайно! Допустим, нашлись аргументы, позволяющие один раз ахнуть по куропаткам нейтронной бомбой, для этого не надо никакой конт­рольной аппаратуры! Высадим десант из солдатиков, и он соберёт урожай. Со слезами на глазах, но допускаю!!!

Что тогда?? Вспомним снова академика И. М. Халатникова: «Чтобы решить систему дифференциальных уравнений, необходимы начальные условия». В нашем случае начальными условиями являются здоровые, одетые туристы, которые стоят у палатки и ждут выстрела стартового пистолета. Затем они побежали вниз! Но почему же тогда не все одинаково травмированы?

Ю. Кунцевич нашёл изящный выход: людей травмировал не взрыв, а солдаты. Дубининой сломали аж 10 рёбер. Она что, сильнее всех сопротивлялась?! И чем можно в полевых условиях одновременно и почти одинаково сломать сразу 10 рёбер? Золотарёву сплющили череп. Неужели, кроме вертолёта, в кустах был спрятан пресс?! Ещё полуживых ребят начали сбрасывать с вертолёта, который летал снизу вверх по склону. Нелепость на нелепости!

Кроме того, спрашивается, что же это за оружие, если после него нужна рота солдат для добивания испуганного и травмированного противника?! Не лучше ли солдат сразу пускать на противника с дубиной, как в старые добрые времена?! Ну, ещё раз рыдая, допускаю, что какому-то сумасшедшему генералу такое оружие в самый раз! Может быть, он, генерал-гуманист!!! Тогда как объяснить, что наиболее тяжелые травмы получили те, кого нашли под трёхметровым слоем мокрого снега? Это новый вариант точечного оружия?! Колмогорову не трону — без меня погибнет. А вот Дубининой сделаю кровоизлияние в сердце, симметричный перелом рёбер. За то, что легла не туда, куда надо! И почему её не защитил тот же Дятлов, у которого не было травм?! У Тибо и Колеватова раны столь же страшные.

Теория эта появилась из заключения судмедэксперта Б. Возрождённого, в котором он предположил, что «указанные повреждения могли возникнуть в результате действия большой силы… с последующим падением». Но могли возникнуть и по другой причине, например, в результате длительного действия статической огромной силы: на Дубинину давила сила в 3–3,5 тонны в течение минимум 1,5 месяцев постоянно оседающего тающего снега. Вот рёбра и не выдержали, сломались.

А что касается вопроса прижизненности травм, то, как мне объяснили севастопольские эксперты, это никогда не было проблемой. Просто власть не придавала этому событию первостепенной важности и к расследованию подключили не самого опытного криминалиста.

Одно ясно, окажись на их месте любой из нас, исход был бы тот же.

Может быть, хватит аргументов, убивающих этот вариант? Если кому-то недостаточно, пусть пишут, добавлю. Повторяю, в настоящее время нет проблемы определить, когда нанесена рана, — до или после смерти.

Вариант — криминалитет

Сторонник этого направления — Д. Тиунов, его статья о нападении на дятловцев высокопоставленных браконьеров была опубликована в апрельском номере «Уральского следопыта» за 2010 год.

Дмитрий Владимирович, давайте мы с вами немного поразмышляем. Уместно ваше замечание, что это Ваша свободная фантазия, иначе пришлось бы обращаться к врачам-хирургам с вопросами, может ли, например, Дубинина с десятью переломанными рёбрами бежать почти 1,5 км. Я в активном туризме пребывал более 20 лет, но ни разу не слышал и не был свидетелем, чтобы девчат, особенно зимой, клали в палатке с краю. Это просто не по-рыцарски! Им всегда отдавали самые тёплые, самые комфортные места в центре палатки. Так как же, по Тиунову, расположились в палатке ребята? С одного края, естественно, Люда, с другого края, надо думать, Золотарёв. А куда положить Тибо и Колеватого, чтобы они попали под град мощнейших ударов? Сверху?! А самые нетравмированные ребята — в центре?! Не шьётся мундир, господин хороший, не шьётся!
Вот здесь я ничего допускать не хочу, иначе с подачи Д. В. Тиунова можно плохо подумать о хороших людях. И как назло, самые травмированные ребята оказались опять вместе в ручье. О Рустике разговор особый. Это вариант прижизненной тяжелой травмы. Я искал тот камень, о который разбил голову Слободин, но не нашёл. Может, не совсем тщательно искал!

Теперь ты понимаешь, что я — последовательный противник любых версий, где так или иначе есть присутствие посторонних людей в любом качестве: будь то преступники или исполнители чьей-то злой воли. Я также против надуманных версий ради их оригинальности: пожар в палатке, медведь, вылезший неожиданно из берлоги, и прочей чуши.
Может, хватит «измышлять» дурных гипотез? Может, найти в себе смелость или, если хотите, чувство меры и ответственности, чтобы сказать, да, группа погибла, но не было в этом чьего-то злого умысла, а чистый несчастный случай. Стихия!

Я уверен, что истинная причина была в своё время установлена, но документы впоследствии, уже при Б. Ельцине, были уничтожены за давностью лет и как не представляющие интереса для новой власти.

Я также уверен, что кому-нибудь удастся сложить паззл в единую картину.

Великое тогда Ему спасибо и самый низкий поклон.

Вот, если хочешь, это моя последняя исповедь.

Ты просишь описать, как мы нашли ребят? И вообще, почему ранее высланные группы не смогли этого сделать?

Высадили нас 27 апреля, в канун 1‑го Мая, где-то во второй половине дня. Мы меняли группу Ю. Блинова.

Уже на другой день стали внимательно знакомиться с «местом работы».

Вот давно знакомый по рассказам друзей кедр. Стоит, как монах среди пустыни, — могуч и одинок! Я его не только внимательно осмотрел, но, наверно, и обнюхал. На кедре не было ничего: ни крови, ни каких-либо тряпок. Я подробно осмотрел их костёр под кедром. Такой костёр мог гореть в течение минут, а не часов. При хороших, спокойных условиях из этой гнилухи тепла не будет.

А вот и ёлочки со срезанными верхушками! Их много.

Ни у нас тогда, ни у наших предшественников не было вопроса, где их верхушки. Наши мысли были заняты поиском следов оставшихся не найденными четверых ребят. Мы все были дезориентированы информацией, что эти четверо были достаточно хорошо одеты и могли уйти, к примеру, вниз по Ауспии. Смущало только одно, во всяком случае — меня, как далеко они могли уйти без лыж по рыхлому снегу. Поэтому я отстаивал своё мнение, чтобы далеко от лагеря не уходить в поисках их следов. А как отстаивал? Ортюков по-военному ежевечерне собирал оперативки для подведения итогов дня. На них присутствовали обязательно братья Куриковы (проводники — манси), я, как руководитель студенческой группы, и Николай — руководитель группы солдат. Вот на этих оперативках можно было высказывать своё мнение о планах на завтра или итогах прошедшего дня. Ортюков соблюдал принципы демократии! Но, если решение принято, Ортюкова бесполезно было просить его изменить. Иногда Ортюков совещался только с Куриковыми, без нас.
На одной из оперативок договорились, поскольку ребята уйти далеко не могли, может быть, они находятся в ручье, из которого мы брали воду для приготовления еды? Мы предполагали, что они могут лежать в ручье, но где, не знали. Чтобы не прозевать обильный паводок и боязнь, что тела могут ночью унести вниз по ручью, мы решили сделать плотину, обезопасив себя от возможных случайностей.

 

До 1-го Мая мы были заняты поиском посторонних следов и строительством плотины.

Когда нас забросили на вертолётах, вместе с нами привезли большое количество продуктов. Мы не голодали. Ортюков, как человек военный, создал институт дневальных, вот они и готовили пищу, за что были освобождены в этот день от поисков.

Помню праздник 1‑го Мая. Ортюкова уговорили дать нам два дня отдыха, объясняя, что даже рабам в древнем Риме давали дни отдыха. Он согласился. Да и не мог не согласиться. Он сам смертельно устал. Ведь, кроме физической нагрузки, на нём лежал груз очень большой ответственности. Начальство постоянно торопило с результатами. Вот в это время я предложил Николаю, руководителю солдат, нам отстоять вахту, чтобы дать отдохнуть другим.

Обед мы изладили праздничный. Куропаток мы били прямо лыжными палками. Абсолютно непуганое зверьё! Все жертвы держали в снегу до праздников. Набили с десяток. А вот рецепт жаркого по-отортенски. Надо взять килограмма 1,5 сливочного масла, растопить его в ведре (желательно не в цинковом), подождать, пока брошенный пробный кусочек мяса не заскворчит, опустить в масло выпотрошенных куропаток целиком. Если масло не покрывает всё мясо, добавить необходимое количество. Получается куропатка фри. Всем это блюдо понравилось. Вторым заходом сделали то же самое, только с глухарём.

А вот после ужина слушали кинолога. Наш кинолог, который был без собак, поэтому и спал сутками, очень любил рассказывать анекдоты, а его спальное место было в дальнем углу палатки. Любил рассказывать, но не умел. Анекдот тем и хорош, что одной фразой можно сбить с ног, а его один анекдот мог длиться полчаса. Через некоторое время он надоедал так, что не было никакого терпения. Ему кричишь «заткнись!», а он словно не слышит, продолжает, как пономарь, бубнить. Он скрупулёзно описывал одежду действующего лица, какая при этом была погода. В общем, доставал нас, как мог. Когда уже совсем было невмоготу от его анекдотов, кто-нибудь, а иногда и я, хватал валенок и бросал его в тёмный угол. Промахнуться было невозможно. Надо было с силой запустить валенок в стенку палатки, и он по стенке падал на рассказчика. Это, чтобы не угодить в тех, кто лежал ближе его, в том числе и Ортюкова.

Иногда роль рассказчика переходило Ортюкову. Он с упоением рассказывал о своей службе первым адъютантом маршала Жукова. С ним он прошел всю войну. Спал в соседней проходной комнате одетым и с пистолетом на груди. Был с ним в Одессе, добрался до Свердловска, но из Свердловска уезжать не хотел, когда Жуков предложил поехать с ним в Москву. Здесь у него была огромная квартира в центре города, а в Москве ему давали хрущёвку на обочине.

Ортюков, когда рассказывал о Жукове, напоминал токующего глухаря, который настолько увлечён своим пением, что ничего вокруг не видит и не слышит.

У Ортюкова была память любящего, восторженного денщика, который, не задумываясь, перегрызёт горло любому, на кого укажет патрон. Он, например, рассказывал, что Жуков посылал его на своём личном самолёте куда-нибудь за подарками своим женщинам к 8‑му Марта. Он мог летать и в Среднюю Азию, и на Кавказ. Жуков давал ему личные деньги и потом требовал авансового отчета (письменного) с точностью до копейки.

Праздники почему-то прошли очень быстро. Надо было опять работать. Работали все, даже специалист по анекдотам. В основном работали зондами.

Но, как выяснилось позже, это была пустая работа, поскольку исследовали площадь, далекую от места нахождения трупов.

К этому времени снег стал подсыхать и стали появляться на поверхности маленькие, с палец величиной, еловые веточки.

Утром 4 мая братья Куриковы при мне что-то обсуждали на своём языке, но по жестам можно было догадаться, что речь идёт об этих веточках. Пошли в палатку к Ортюкову. Степан Куриков (он был за старшего) объяснил Ортюкову, что надо копнуть в районе веточек, хотя накануне было принято, что копать будем ручей, но значительно выше обезглавленных ёлочек. С этого начались наши успехи!!! Веточки повели нас в глубь снега, почти вертикально. Они, в конце концов, привели нас к настилу.

Настил залегал на глубине около трех метров, и все веточки на стволах ёлок были свежими! На настиле были кое-какие вещи.

Теперь стало ясно, что далеко отходить от настила не имеет смысла. Надо искать на ближайших 10–15 кв. метрах. Ещё одно моё частное наблюдение: тряпки положили на настил уже после того, когда замёрзли ребята под кедром, поскольку на настиле были их вещи, в том числе и разрезанные по паху брюки. Так снимают только с трупов.

Эти события были до обеда, а после я один взял зонд, а остальные наблюдали (не потому что не хотели работать, а так договорились, просто сделать, как в геологии, пробный шурф). Вот тутто я и попал в шею Люды. Отклонись мой зонд вправо или влево на 10 см мы ушли бы вверх по ручью зондировать снег. Вот и случайность и закономерность одновременно. Конечно, мы всё равно бы их нашли, но, быть может, неделей или двумя позже, перекопав ручей от истока до ребят. А если учесть, что на дворе май, в институте началась зачётная сессия и скоро экзамены, а у меня 5‑й курс, то объяснять не надо, что значат для нас дополнительные недели пребывания не в институте.
Весь лагерь, даже ленивый «собаковод», который спал за всех (мы ему так и говорили: «мы пошли на поиски, а ты поспи сегодня за Суворова, а завтра — за Мохова»), и тот прибежал. Было это где-то часов в 14–15. Там в это время день был достаточно длинный.

Стали осторожно раскапывать, и в 20–30 см от головы Люды показались ещё несколько голов. Но, чтобы копать дальше, надо было убрать тело Люды. Мы её извлекли и отложили в сторону, завернув в какие-то тряпки.

Головы всех ребят лежали на одном квадратном метре. Только поэтому мы вечером вытащили Люду, поскольку она мешала добраться до других, а остальных оставили до прибытия криминалистов, — так хотел Ортюков, и он был прав.

Когда мы доставали тела ребят, у Золотарева в одной руке была записная книжка, а в другой — карандаш. Ортюков как сумасшедший бросился к ней, а потом резко сник, ничего не обнаружив, только произнёс: «Ничего не написал, слюнтяй». Дорогой полковник, если ты слышишь меня на том свете, а что бы ты написал, пробыв на 30‑градусном морозе с голыми руками как минимум 2 часа…

Почему А. Золотарёв держал в руках записную книжку и карандаш и ничего не записал, можно только гадать. Наверно, было не до этого, да и руки были, наверно, уже по локоть отморожены.

Я спокойно называю фамилии ребят, кто где лежит, но на самом деле всё было гораздо сложней. Объясню по подробней.

Мои студенты-поисковики при жизни никогда не видели дятловцев. Я хорошо знал только Зину, остальные ребята мне не были знакомы при жизни.
В больших походах мы с Зиной вместе не ходили.

Здесь своя специфика институтского туризма. Турклуб держался на коллективе руководителей групп. У каждого были свои пристрастия и интересы. У каждого была свой костяк группы. Поэтому ситуация, когда в одной группе шли два или больше туристов из числа руководителей, случай достаточно редкий. Я очень хорошо дружил с Борисом Мартюшевым (земля ему пухом), с другими лидерами, но никогда не было желания идти с ними, поскольку свой поход готовишь месяцами и отказаться от него можно только, если будет форсмажор. Да и как оставить ребят, которые надеялись пройти твой маршрут?

На одной из фотографий на заднем плане в нерезкой зоне стоит вроде бы Игорь Дятлов.

Если это так, то можно сказать, что мы стояли рядом в 5‑ти метрах друг от друга, не более. Когда мы уезжали на поиски, мы знали только по фамилиям, кого мы должны найти. С Дубининой проблем, понимаешь, не было. При разговоре о ребятах их фамилии надо ставить в кавычки, «a la Колеватов», «a la Золотарёв», «a la Тибо». Мы доставали трупы, а идентифицировали их другие, которые в этом понимали ещё меньше нас.

Вынимаем тела, а Ортюков диктует, это такой-то, а этот такой-то. И все принимали это за истину, не подлежащую сомнению, поскольку спорить было не о чем. Он знал только одно, что никто не скажет, что он ошибается. Никто не знал, кого на самом деле сейчас вынимают. Можно было бы при серьёзном подходе тут же вызвать Юдина. Это был единственный человек, который дал бы объективное описание, кто, где. Но этого не было сделано! Всех тогда торопили, спешили закрыть дело, поскольку власть боялась выпустить ситуацию изпод контроля. Торопила Москва, торопил Свердловск, торопил, в свою очередь, Ивдель. Свердловск бурлил. Все жадно ждали хоть каких-то новостей о дятловцах. Поэтому всех торопили и все спешили.

Очень большая нервозность началась, когда мы нашли ребят. Бессонница была не от каких-то кошмаров, а просто сон не приходил, и всё тут! И не только у меня. Не спал Ортюков, не спали Куриковы, да и остальные, я думаю, тоже, по большей части, просто лежали, надеясь уснуть. Расслабились, когда тела увезли. Спали, сколько хотели.
Ну, а дальше уже не интересно.

Сделали по приказу Ортюкова генеральную уборку территории, собрали в транспортное положение вещи. Я улетел с первым «техническим» рейсом 10 мая, остальные вылетели позднее. Последние улетели 13 мая.

 

Вернуться к Содержанию журнала


В руках долгожданный документ. Совет Министров РСФСР принял предложение Академии наук и постоянной Межведомственной комиссии по географическим названиям о наименовании безымянной горной вершины, расположенной между верховьями рек Правый Вангыр и Правый Парнук, в Исследовательском кряже Приполярного Урала, горой Уральский следопыт

… Лагерь разбили между огромными валунами. Гладь озера протянулась на полтора километра. А за ним – вершина. Скалистый северный гребень спадает в долину. Поднимается на водораздел язык снежника. А в середине снежника темнеет осыпь.

Вид на пик Уральский следопыт. Прямо перевал №12, справа — №10. фото из экспедиции 2014 года

Вечером то и дело кто-нибудь, вдруг оцепенев от восторга просил остальных посмотреть на вершину, нараспев произносил: «Хо-ро-ша!..»

Нет, не случайно, когда в редакции нашего журнала происходило обсуждение, какую вершину выбрать для восхождения, мнение было единодушным: «к лицу» гора в районе хребта неприступный.

Читать полностью

Выходим из штурмового лагеря в 9.20. После траверсируем в северный цирк – вход поднят над долиной метров на сто. И на взлете весело, каскадом небольших водопадов, падает ручей, обрамленный снежником.

 

Приполярный Урал 2002. Пик Уральский следопыт из долины Пывсян-Шор

 

Медленно начинаем подъем. Раз, два… Раз, два… Раз, два…Врубаем носки ботинок в снег. В северную часть цирка подъем более плавный. Страхуем ледорубами, альпенштоками. Скалы гладкие, зацепок мало. Западный ветер принес тучи. Они не спеша обволокли окрестные вершины. Заморосило. На перевал мы спустились уже в завесах дождя. Подъем занял около трех часов.

А дождь перешел в смесь водяных капель и снега, тянет ветерочек. Ноги скользят. Необходима предельная осторожность. Снова начинаются скальные участки внушительного размера. Проходит еще час… Вот и вершина! Стоим притихшие. Нет слов. Кто-то просит:

– Мужики, сфотографируемся!

Выстраиваемся. Щелкает фотоаппарат: раз, другой. Вздыхаем, понимая, что едва ли получится снимок. Пишем записку.

Не говорим о красотах, видимых с вершины. Дождь завесил все. Это было летом 1979 года. Но участники зимнего первовосхождения 1982 года ухватили ясной погоды. «Невиданное великолепие!» — так определили они открывающийся с пика парад высочайших вершин Урала — Манараги, Янченко, Защиты…

Приполярный Урал 2002. Озерная система верховьев ручья Пывсян Шор. вид с перевала

 

… В том, 79-ом, спускались по восточному гребню. Масса скальных участков. То лезем, то обходим у основания. Все делаем как-то автоматически, опустошенно. Впереди осыпь. Потом — вихрем — по крутому снежнику. И только внизу снежника душа оттаивает. Дождь прекратился. В разрыве облаков появляетсяс солнышко. И сразу теплеет на душе. Вот и сделали своё дело. Стремились к вершине. Взошли на нее…

Только внизу вспомнили об оплошности: текст-то записки не скопировали. Что ж, сейчас придётся ждать следующей экспедиции.

Да, не прошло и трех лет, как мы получили свою записку. Листок был помятым, сморщенным, — добралась-таки, непогода до целлофановой обертки. Но взять его в руки было приятно. Развернули и прочитали: «Сборная команда Свердловского совета по туризму и экспедициям 9 августа 1979 года в 13.00 совершила первовосхождение на безымянную вершину…. Состав: А.Карелин, руководитель, А. Суриков, В. Шляев, Н. Богомолов, В. Рыбин. Записку писал специальный корреспондент журнала «Уральский следопыт» Ю. Борисихин»

А сбоку приписка: «Дождь, дождь!»

В памяти всплыли картины Приполярья. Озеро в долине реки Повсян-шор. Скалистый пик над водной гладью. А слева и справа снежники.

Записку нашу принесли туристы Свердловского горного института, которые под руководством Андрея Тараскина в феврале 1982 года пробрались в сердце Приполярного Урала и поднялись на гору «Уральский следопыт».

Так начинается история восхождений на следопытовскую вершину. Кто следующий?

Сообщаем адрес вершины «Уральский следопыт».

Географический район — Приполярный    Урал.

Административная область — граница между Коми АССР и Тюменской областью.

Гидрографический район — бассейн реки Косью.

Горный хребет — Исследовательский кряж.

Участок — в верховьях рек Повсян-Шор, Правый Вангыр и правый Парнук.

Местоположение — в главном водораздельном гребне в двух с половиной километрах северо-западнее северного участка хребта Неприступный, в одном километре севернее верхнего озера, из которого вытекает река Правый Парнук, и в двух километрах юго-западнее третьего сверху озера в верховьях реки Повсян-Шор.

 

Краткое описание вершины

Вершина имеет два цирка. Северный цирк наиболее обрывист и имеет высоту стен около 500 метров. Почти вся площадь северного цирка занята снежником, в верхней части которого идет скальное ожерелье. На дне цирка — красивое озеро длиной около 300 метров, из которого вытекает ручей, каскадом падающий вниз и втекающий в третье сверху озеро реки Пывсян-Шор. Южный цирк имеет меньшие размеры, чем северный. Стены сложены скалистыми обрывами, а внизу покрыты каменистыми осыпями. На дне южного цирка находится километровое озеро, дающее начало реке Правый Парнук.

8208

Вершина имеет четыре гребня. Восточный и южный гребни относятся к Исследовательскому хребту. Все гребни имеют скалистый характер. Восточный круто падает вниз на 150 метров к двум перемычкам-седловинам, являющимся перевальными точками из долины реки Правый Парнук в долину реки Пывсян-Шор. Южный гребень имеет скальные обрывы, на восточном они более пологие, каменистые, на западном склоне — осыпные. Последний спускается к перевалу из долины реки Правый Парнук в долину реки Правый Вангыр. Перевал отстоит от вершины на расстоянии трех километров.

Непосредственно вершина сложена из средне- и крупноблочных скал. Размеры вершинной площадки — 3 x 5 метров.

Для путей восхождения на вершину возможны несколько вариантов:

  • из долины реки Пывсян-Шор по северному цирку и далее по западному гребню (этот маршрут был пройден нами);
  • от реки Повсян-шор по северному гребню (маршрут чисто скальный и сложный);
  • из долины реки Повсян-Шор по крутосклонному снежнику и далее по восточному гребню (маршрут пройден нами на спуске с вершины);
  • от верховьев реки Правый Парнук с выходом на восточный гребень и далее на вершину(подъем по осыпному склону изверховьев реки Правый Парнук да перевалов восточного гребня пройден свердловскими и каменск-уральскими туристами, но на вершину они не поднимались;
  • из долины реки Правый Парнук по южному гребню (сложный скальный маршрут);:
  • из долины реки Правый Вангыр по южному гребню (по каменистым осыпям и участкам скал);
  • из верховьев реки Правый Вангыр с выходом на перевал западного гребня и по нему на вершину (подъем на перевал совершали свердловские и горьковские туристы, но на вершину не поднимались).

Как видите, на гору «Уральский следопыт» есть семь маршрутов. Выбирайте, туристы, какой больше понравится.

Ручей Пывсян-Шор вырывается из скального плена

Откуда можно добраться до «Уральского следопыта»? Маршруты лучше начинать от станций Печора, Сыня или Косью, расположенных на железной дороге Котлас — Воркута. Из Печоры, мимо горы Сабли, в долину реки Вангыр и  в верховья Правого Вангыра, берущего свое начало на склонах горы «Уральский следопыт». Из Сыни, вверх по реке Сыня, с переходом с переходом в долину реки Вангыр и далее, как в предыдущем варианте. Из Косью, вверх по реке Косью и далее по реке Повсян-шор до ее верховьев. Можно начинать маршрут и на восточном склоне Уральского хребта, из поселка Саранпауль. Вверх по реке Хулге и по реке Манью, Хобею и Парнук вплоть до верховьев последней. Оттуда подниматься на гору.

Приполярный Урал 2002.
Пик Уральский следопыт

Маршруты эти непростые. Они требуют туристских умений, альпинистских знаний. И прежде чем отправляться к «Уральскому следопыту», надо набраться опыта в двух-трех путешествиях в ближайших районах родного края. Только после этого, получив специальное разрешение в маршрутной комиссии Свердловского областного совета по туризму, можно идти к горе и пытаться штурмовать ее. Надо иметь в виду, что граница леса со всех сторон расположена далеко от пика. А в целом на маршрут потребуется 14-18 дней.

Записки (или их копии) просим присылать в адрес журнала. Составы групп, совершивших восхождение на пик, будут публиковаться в «Уральском следопыте», а восходители получат памятные свидетельства.

Легкой вам дороги!

 

Вернуться в Содержание журнала


Сити-тур по городу Верхняя Салда

Верхняя Салда – маленький и уютный город. Стремительно развивающийся и молодёжный. Спокойный и атмосферный.

История и культура

Город был основан 244 года назад заводовладельцем Никитой Акинфиевичем Демидовым на реке Салда. Сейчас в городе проживает около 41 тысячи человек.
Культура и духовность здесь очень развиты. Например, В 1836 году на главную площадь тогда ещё заводского посёлка Верхняя Салда перевезена деревянная церковь из Нижней Салды и произошло освящение Храма во имя святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Храм пережил многое: пожар, реконструкции и даже уничтожение. Его взорвали, когда настоятелей храма расстреляли отступающие красноармейцы. Но спустя много лет храм возродили. Проект нового храма максимально близко повторяет первоначальный замысел.

Читать полностью

В Верхней Салде около десяти памятников: памятник Павшим за Советскую власть, памятник А.А. Евстигнееву, памятник Ратным и трудовым подвигам заводчан в годы Великой Отечественной войны и другие.

Самая запоминающаяся скульптура – Девочка с ласточками, она является одним из символов Верхней Салды.

Совсем недавно отреставрировали фасад краеведческого музея. Широкая дверь с белыми колоннами выглядит как в сказке. Возле него проходят фотосессии, а фотографии действительно получаются волшебными.

Люди

У Верхней Салды есть градообразующее предприятие – это корпорация ВСМПО – АВИСМА – крупнейший в мире производитель титана. На нём работает около 19 тысяч людей. Продукция корпорации широко используется в энергетике, нефтегазовой промышленности, судостроении, медицине, спорте и строительстве. Также есть возможность для молодёжи получить опыт работы в коллективе, трудовые навыки, определиться с будущей профессией. Создана особая экономическая зона промышленно-производственного типа с красивым названием – Титановая долина.

Открывается всё больше новых кафе и различных студий по интересам. Город поддерживает молодых предпринимателей. Здесь действительно есть где развиваться.

Город Верхняя Салда растёт в молодёжном движении.  Для самых юных жителей множество кружков и секций. Всё как в большом мегаполисе! Вы любите футбол, хоккей, позаниматься на тренажёрах или покататься на лыжах? Вы всё найдёте в спортивном комплексе «Чайка», стадионе «Старт» или на лыжной базе «Мельничная».

Развлечения

Какие же места здесь посетить? Мы уже сказали в самом начале, что город уютный, здесь много парков и аллей!

Парк им. Гагарина – место, где можно круто отдохнуть. Верёвочный парк, детские и спортивные площадки – есть всё, чтобы активно провести время! Ещё можно прогуляться по небольшому прудику, покормить уточек. Посидеть в романтичной беседке или на большой-большой лавочке.

Новостроящийся парк в честь Владислава Тетюхина – российского миллиардера. Он был совершенно уникальной личностью, видным металлургом и учёным советской эпохи, получившим в народе меткое прозвище – Уральский Титан. Этот парк будет включать в себя площадь со сценой, памятник Тетюхину, световую арку, фонтан, беседки и кафе.

Парк влюблённых с очень красивой и романтичной историей. Она звучит так: один местный житель поставил символ сердца в честь своей возлюбленной, чтобы доказать ей свою любовь. В самом парке находится милое и уютное место для влюблённых. Можно сфотографироваться с сердечком, повесить замок на мостик.

Хотите посмотреть классное кино? Тогда вам в кинотеатр «Кедр»!

Рядом с «Кедром» находится Сквер труда и победы «Патриот». Это прекрасное место создано в честь героев, которые отдали жизни за нашу страну. Каждый год здесь проходят митинги в день начала Великой Отечественной войны и День Победы.

Дворец им. Агаркова. Несколько лет назад тут проводили даже балы! А сейчас здесь показывают спектакли, выступают музыканты, местные хореографические коллективы и разные звёзды. В честь Дня города сюда приезжал сам Nilleto! Ребята из его подтанцовки – знаменитые салдинцы – Егор Хлебников и Алексей Лутовинов. Вот такие крутые ребята!

Комсомольский сквер только недавно заиграл новыми красками. Здесь есть своеобразная аллея славы – городская Доска почёта. Живые концерты и творческие номера летом тут не редкость. Это не большой, но уверенный шаг к построению красивого города, удобного для жизни!

Миф

Как и в каждом городе, в Верхней Салде есть своя легенда, что у Никиты Демидова были свои тайные ходы под землёй. Верхнесалдинский краевед еще в 1980-е годы сообщал, что «под Верхней Салдой, по сказам старожилов, по его личным наблюдениям и кое-каким другим свидетельствам, есть целая система галерей и коридоров. Эта система проложена под историческим центром в старой части города. Ходы соединяют старый завод, здание бывшей церковноприходской школы (там была когда-то первая, демидовских времен, церковь), дом управляющего заводом, здание волостной управы, особняки священников. Есть как будто бы ответвление в другую часть города, проходящее под рекой туда, где находится салдинская школа № 6».

А один источник писал, что некие ребята проходили по тоннелю более ста метров. Они шли с факелами, временами было страшно, так как попадались человеческие черепа и кости. Ужас!

Хотите – верьте, хотите – нет, мы пытались найти эти ходы…но решили, что тайные ходы так и должны остаться тайной города.

Если будете путешествовать по Уралу, обязательно загляните в этот город, не проезжайте мимо…отдохните здесь душой и телом!

Координаты города: 58°03′ с. ш. 60°33′ в. д.

 

Вернуться в Содержание журнала


Старая истина «не ходи по тайге напрямик» известна всем опытным таёжникам. Однако иногда обстоятельства складываются так, что решаешь пренебречь советами мудрых таёжных правил и действуешь по-своему. Что может произойти в подобном случае, мне однажды и пришлось испытать.

Читать полностью

В тот день мой дневной переход был особенно тяжёлым, так как рыхлый, свежевыпавший снег сильно мешал ходьбе, а потому в направлении дома я повернул несколько ранее намеченного. И вот, выйдя к болоту, густо поросшему соснячком и ельником, я остановился, раздумывая, как же мне лучше преодолеть остаток своего пути – напрямик или в обход по дороге. Болото это было совсем небольшим, всего каких-то 1,5–2 км в диаметре, и преодолеть подобное расстояние мне казалось сущим пустяком в сравнении с тем, что мне предстояло пройти по окружной дороге. Компаса у меня не было, а с ним бы я ни грамма не сомневался в верности прямого пути. И вот стоял я и прикидывал, а между тем день заканчивался, и солнце уже отсчитывало последние мгновения уходящего дня. Вот-вот настанут сумерки и идти по разбитой дороге на широких лыжах, ныряя из одной норовистой колеи в другую, при моей усталости мне не очень-то хотелось. Подумав хорошенько, всё же пренебрёг я известным правилом и до наступления сумерек решил проскочить это пустяковое болотце напрямик. Ведь недаром же говорят: «риск – благородное дело». Сказано – сделано, и вот, наметив направление пути, я решительно направился в болотные дебри.

Стараясь исполнить задуманное, я что есть силы прибавил ходу и шёл по намеченному направлению, ориентируясь по лучам заходящего солнца, что ярко высвечивали вершинки высоких деревьев на моем пути. Двигался я, строго придерживаясь прямой линии, а дабы не сбиться с намеченного направления, даже густые заросли не обходил, а ломился через них напрямую. Снег так и сыпался сверху с ветвей на шапку, одежду, за шиворот, отчего через некоторое время я превратился в снеговика, причем изрядно взмокшего. Пар так и валил от меня, от жары я даже шапку иногда снимал и нёс в руках.

Прошло расчётное время, солнце скрылось совсем, наступали лёгкие сумерки, а с ними крепчал и мороз, но конца моего пути не было видно. Лёгкая тревога овладела мною. Прикидывая, что в полной темноте я вообще навряд ли смогу быстро выбраться из этого гиблого места, собрал все оставшиеся силы и пошёл ещё быстрее. Однако хватило меня ненадолго, силы оставляли меня, а медленная ходьба не грела, и холод стал овладевать мною. Страх всё больше и больше переставал служить «кнутом» для моего организма, которому уже становилось совсем безразлично, где и как провести эту ночь. Лишь мозг работал отчётливо и ясно, ежесекундно подчёркивая опасность ситуации. Мгновенно наступила ночь, и к этому времени я уже кое-как переставлял ноги, часто запинаясь и падая, беспрестанно путаясь в ветвях кустарников и деревьев, утопая в заснеженных руслах многочисленных ручьёв. К этому моменту я уже не один раз покаялся о своём опрометчивом решении и ругал себя как только мог. По обходной дороге я давно бы был уже дома.

Создавалась тяжёлая ситуация. Становиться на долгий зимний ночлег в крепкий мороз в полной темноте совершенно вымокшему – довольно непростая задача. Надо найти сухих деревьев, напилить их, перенести к месту ночлега, устроить грамотно само место для сна, всё это требует много сил, а у меня их уже практически не оставалось.

Вскоре уткнулся я в непроходимые завалы деревьев, присыпанных снегом, и силы оставили меня. Немного полежав на них, изрядно продрогнув, попытался я обойти этот завал, но, как оказалось, сделать это было невозможно, так как был он сплошным. Пополз я через него и тут увидел просвет в кронах деревьев и понял, что передо мной просека, а это прямая и, следовательно, – спасение. Поплёлся я вдоль неё, поминутно останавливаясь для восстановления сил, и в итоге выполз на ту самую окружную дорогу, метрах в двухстах от того места, где я проигнорировал так хорошо известную мне таёжную мудрость «не ходи по тайге напрямик».

По дороге я не мог двигаться, пока не посидел, не попил чаю из термоса и не закусил мёрзлого хлебушка, и уж только потом, шатаясь, точно пьяный, промёрзший до мозга костей, начал свой путь к дому. Всякие аргументы в пользу короткого прямого пути через болото у меня отпали начисто не только в этот день, но и на все мои последующие лесные скитания.

 

Вернуться в Содержание журнала


Каждый поход – это новые места и новые впечатления. Особенно много их было в походе 2003 года, одном из первых походов пятой категории сложности по Полярному Уралу в России. Мы запланировали маршрут широчайшего охвата, почти всю северную часть Полярного в него вместили – и зубастый хребет Оче-Нырд, и мрачную гору Хуута-Саурей, и заснеженный перевал Неожиданный, где раз плюнуть не удержаться на крутом языке плотного снега. И, конечно, Принцессу.

До нас она скромно называлась «вершина 1 149 м». Точка на карте к югу от перевала Ураганный, ощеренная скальными отрогами и сбросами. Вот к северу от него гора Хойды-Пэ, та невесть сколько лет носит своё имя, а скалистая южная вершина почему-то до тех пор оставалась безымянной. В 2002-м году мы на неё посмотрели и про себя решили: надо попробовать. Тогда же она получила своё имя: восторженная участница восхитилась её видом на фоне голубого неба из долины истока Малой Кары и сказала:

– Такая прекрасная, вся белая и розовая… Настоящая принцесса!..

Читать полностью

Так и приросло к ней это название. Но издали – это издали, а теперь надо  подняться, сложить на вершине тур, оставить там записку о восхождении. Вот тогда можно будет говорить о том, что у горы появилось имя.

На Ураганный вылезли уже к середине дня. Этот перевал глубоко врезан в хребет между вершинами и сам по себе несложен, разве что нудный и крутой. Тащишься-тащишься по крутой осыпи, конца-края ей не видать. А вот подход к нему непростой. Надо по крупной, очень живой (то есть склонной к сползанию со склона) осыпи обойти несколько изумительно красивых голубых озёр. Один участник чуть вместе с каменными «чемоданами» в воду не съехал, кое-как удержался. Здесь вообще самые красивые камни на Полярном Урале: и розовые, и зеленоватые, и белые кварцы, и чёрные с блестками, так что в их обрамлении озёра смотрятся фантастически. А за ними высоко-высоко в небо подымаются Принцесса и, рядом с ней, Карский ледник. Летом он открытый, обнажённый, причудливо изукрашенный моренными наслоениями. Язык ледника с серой осыпью немного прогибается вниз и похож на улыбающегося кашалота – насколько себе это вообще можно представить. Потому мы промеж себя его так и называли – «ледник Улыбка Кита».

С перевала пошло совсем весело. Осыпь сменилась крутым скальным гребнем, уходящим в светлое будущее. Честно сказать, в те времена в нашей практике не так много подобных гребней случалось, и нервы подъём щекотал изрядно. Это же как квест: найди-ка такой проход, который можно преодолеть. Только, в отличие от компьютерной игрушки, ошибка может стоить, в лучшем случае, очень большого времени, а то и всего восхождения, а в худшем – чьего-нибудь здоровья. Тут без шуток и без восстановления предыдущего сохранения игры, всё по-честному. По сыпучему кулуару провесили первую верёвку, по одному поднимались, придерживаясь за неё. Под ногами все едет, те, кто внизу, усердно прячутся за выступ. А то и каска голову не спасёт: камни летят. За кулуаром единственное проходное место – это вниз по полочкам, по скальной стене над Улыбкой Кита. Чтоб на полочки попасть, надо пять-шесть шагов сделать по узенькому гребню – полметра шириной; с обеих сторон отвесная стенка вниз, сколько глаз хватает. Народ, затаив дыхание и держась за верёвку, проползает чуть не на брюхе и, скрючившись, скорее спешит на полочку. Ха, будто там лучше… И зубами бы взялись, да не приспособлены наши зубы для лазания…

И так всю дорогу. То есть, нашли мы, конечно, дорогу, но какую-то шибко сложную и опасную. По туристской классификации она называется «склон 2А» – то есть местами на карачках, а местами вообще никак без верёвки.

Наверное, проще ходить на неё не с перевала, а прямо с Малой Усы, по юго-западному гребню. С соседней вершины Хойды-Пэ вроде бы хорошо просматривается подъём, который значительно проще. Но и острых ощущений с воспоминаниями будет меньше. А ведь человек – это и есть его воспоминания. Что он может о себе вспомнить, то он и есть. Просто прекрасно, что я подобное помню и, вот, могу поделиться даже с кем-нибудь.

Перед вершинным взлётом гора дала нам немного отдохнуть на пологом курумниковом плато, а дальше опять скалы да полки. Лезем, думаем, как потом вниз? Вверх-то значительно проще, это вам любая кошка скажет. На дерево она махом взлетает, а обратно – хоть спасателей вызывай. Проблема не технического характера при спуске вниз с вершин – в ориентировании. На вершину-то иди себе вверх, смотри под ноги. Новички только под ноги и смотрят, дорогу обратно запоминать не догадываются, а на сложной осыпи и не до того бывает. Ведь путь вверх все равно приведет, куда надо. А обратно – куда? Вниз? Так везде «вниз». Какой из этих низов – наш? Вот тут и начинаются обычно почесание затылка и танцы с бубнами… Особенно в те года, когда приёмников GPS не было, да если погода испортилась. Стоишь такой на вершине в облаке, дождь за шиворот, ветер со всех сторон, и группа этак недобро на тебя посматривает: как это ты – и не знаешь, в какую сторону спускаться?!

 

Вершина Принцессы оказалась каменной скалой, буквально метр на метр, всей группой не рассесться. На восток – умопомрачительный вид на Улыбку Кита сверху, жуткий до мурашек на коленках. Дождичек моросит. Построили тур, положили записку. Вниз сползать – страшновато: кабы не соскользнуть.

– Может,– говорю,– верёвочку, а?

– Да иди ты,– незлобливо, но твёрдо ответствовали участники и чуть ли не ботинком подпихнули, чтобы не задавал глупых вопросов и не морозил всех на сквозняке. Эх, не только электрикам рук не хватает. Чем бы еще зацепиться тут, кроме двух рук, двух ног и напряжённых ягодиц?..

 

Обошлось, в общем. Сходили мы, получается, на вершину по сложному пути, никого не пришибло, никто не улетел, и даже палатки под перевалом успели поставить до начала сильного ливня.

И больше нас к себе Принцесса не подпускала. Сколько раз ни планировали, то подойти не сможем – по какой-то причине придется маршрут поменять, то в день намеченного восхождения ливняк с тучами – не сунешься. Почти как гора Молебная на стыке Свердловской области и Вишерского заповедника: не захочет пустить – хоть убейся, не получится. Последний раз, в 2016 году, участник в параллельной группе повредил ногу, так на Ураганный даже не пошли, обошли по простым перевалам. Дождь несколько дней поливал, мелкий, нудный, напрочь исключающий прохождение 2А. Но стоило нам отказаться от восхождения, тут же установилась замечательная погода. По отчётам на Чемпионате России тоже заметно, что многие группы исключительно любуются этой горой, но не восходят, даже если планировали.

 

«Принцессой» теперь эту вершину называют почти официально. Когда великий свердловский путешественник, бесспорный авторитет в пешеходном туризме Николай Антонович Рундквист готовил хребтовую карту Урала, а я ему кое-что корректировал, это название появилось и осталось на карте. Гора Принцесса, названная березниковцами.

 

Вернуться в Содержание журнала


Николай Блинов первым заявил о праве удмуртов обучаться на своём родном языке, он составил первую светскую азбуку для удмуртских детей «Лыдзон», издал нашумевшую книгу «Языческий культ вотяков».

Придя работать в четвёртую сарапульскую школу на улице Гагарина (бывшей Нагорной) по соседству с домом Блиновых, я удивилась, почему на доме нет памятной доски. Сарапульцам отец Николай был почти неизвестен. Пятнадцать лет назад благодаря статьям Юния Горбунова и Евгения Шумилова, архиву Дмитрия Швецова был создан школьный музей Н.Н. Блинова, зародился краеведческий поиск – многолетняя эпопея «Блиноведение», в которую включились педагоги, школьники и потомки известного священника-просветителя.

дом Блинова

 

Юний Алексеевич Горбунов (редактор раздела истории и краеведения журнала «Уральский Следопыт» в 1985-2019 годах), узнав в письме о музее, ответил: «Теперь я спокоен за Блинова, он в надёжных руках». Когда мы со школьниками спустились в подвал дома Блиновых, то ахнули: в пыли, в дальнем углу блеснули прекрасно сохранившиеся изразцы печи сарапульского мастера Френкеля, а глубоко под ними обнаружился белоснежный центральный изразец ангела с конём.

 

центральный изразец камина дома Блинова
Читать полностью

Он стал нашим талисманом, «ангелом-хранителем» семьи Блиновых и открыл нам зелёный свет в краеведческом поиске. Это десятки выигранных грантов, конкурсы, конференции, написанные статьи, книга «Вятский странник». Отец Николай оживал на глазах после открытия очередного фонда в архивах, музеях и библиотеках. Известно, что Блинов – автор первой светской азбуки для удмуртских детей «Лыдзон». Он же – шестидесятник, один их участников крамольного альманаха «Вятская незабудка», друг Ф.Ф. Павленкова и передовых земцев. Любимый паствой священник-миссионер в инородных сельских приходах. «Минуты его исповеди я не забуду до конца жизни», — вспоминали прихожане проникновенный голос своего духовника.

Панорама Троицкой площади(справа Троицкая церковь, Удельная контора-ныне школа 4), дом врача Н.Блинова, за ней флигель, где жил Н.Н.Блинов

 

Н. Блинов – педагог-новатор, экономист и статистик. Талантливый журналист Боримир Николаич и Аким Простота, писатель, драматург, дотошный этнограф, общественный деятель, краевед, воспевший родное Прикамье – это всё он, Николай Николаевич Блинов. Все эти качества многогранной личности обогащали друг друга, сливаясь в ёмкое слово – просветитель. Невероятная жизнеспособность, трудолюбие и целеустремленность выдвинули его в ряд лучших педагогов-реформаторов России. Имя его фигурировало во всех русских литературных энциклопедиях.

Рядом с великим предком праправнук Блинова Андрей Бехтерев-Парахони с В.М.Бехтеревым. Елабуга. Блиновское кольцо

Грантовая экспедиция со школьниками «Блиновское кольцо» и встреча с его правнуками показала, что этот незаурядный и плодотворный деятель до сих пор малоизвестен в родных ему вятских городах и селах. Мы объехали шесть городов и сёл, родных отцу Николаю, с рассказами о нём. Судьба Н.Н. Блинова, как любого человека, опередившего своё время, была хоть и драматичной, но и счастливой. Имя его умалчивалось до 90-х годов. Он оказался неугоден не только вятскому чиновничеству, но и епархиальному начальству и удмуртским историкам из-за «особого мнения» в Мултанском деле. Просветитель писал о необходимости образования удмуртов, но не был понят. В защиту Блинова первым выступил краевед Евгений Петряев.

на вершине Елабуги

 

1861 год… Глухое удмуртское село Карсовайское. Здесь началось пастырское служение 22-летнего иерея. Другие выпускники Вятской духовной семинарии приискали места поближе к Вятке, а он не выбирал, считая, что везде должен приносить пользу. Николай был счастлив, женившись на любимой девушке Елене Грачёвой, епархиалке, дочери нолинского диакона. Молодые немало удивились, попав в такую глушь, где не знали пилы и колёс. Не было ни квартиры, ни тёплой одежды. Поселились в домике просвирни в комнатке из 3 сажен, в окно дуло, щели забивались снегом. Так началась приходская служба. В приходе было семь тысяч человек – пермяков и удмуртов. Починки были разбросаны на много вёрст. Пришлось отцу Николаю учиться ездить верхом на лошади и по пути совершать венчание, крещение, отпевание. Он брал с собой самодельный блокнот, куда заносил все сведения  о прихожанах и селениях. За три года накопился богатый материал, который был опубликован в Вятских епархиальных ведомостях под названием «О движении народонаселения Карсовайского прихода», а автор награждён медалью.

Слева направо Федор Вас Грачев, Елена Вас Грачева-Блинова, Н.Н.Блинов

 

Епархия призвала церковнослужителей заниматься образованием детей. Это был повседневный подвижнический труд духовенства в отдалённых приходах. Без первых забытых учителей-священников вятская земля не засияла бы через полвека выдающимися писателями, учёными, общественными деятелями. Учение шло безвозмездно в своих домах. Блинов с жаром молодости подключился к работе. И вот он уже учитель четырёх мальчиков и одной девочки. Дети не знали ни одного слова по-русски. Пришлось иерею выучить удмуртский язык. Посоветовавшись с вятскими методистами, он взялся составлять удмуртскую азбуку, включив сюда отрывки из произведений классиков. В основу её он положил звуковой метод К.Д. Ушинского. Книга получила одобрение казанского инспектора  Золотницкого, была рекомендована в удмуртские школы и издана  в 1867 году.  Блинов впервые заявил о праве удмуртов обучаться на своём родном языке. 155 лет прошло с издания первой удмуртской азбуки «Лыдзон» («Чтение»), а книга не потеряла своей ценности. По ней учились сотни детей нерусских школ, и даже дети Палестины.

Николай Блинов,80-е годы XIX в

 

Через три года Блинова перевели в село Бахту за восемь вёрст от города Вятки. Здесь Блинов проявил себя в полной мере как учитель-реформатор. Взяв жалование вперёд, построил двухэтажный дом, наверху устроил школу, где впервые ввёл уроки труда, физкультуры, привёз наглядные пособия, открыл ремесленные училища. Прогрессивный муж убедил собственную жену, обременённую пятью детьми, учить девочек шитью и вязанью. Жена, к счастью, была союзницей во всех его начинаниях и получила свидетельство на звание учительницы. Отец Николай привлёк к работе передовых земцев и написал учебник «Грамота» и «Пособие для учителей». По решению губернской управы было напечатано и распространено бесплатно по школам 8 200 учебников и 340 наставлений учителям. Это был истинно блиновский размах деятельности и образец земской эффективной работы. Блинов  был награждён серебряной медалью, получил от епархии «набедренник».

Чересчур активный священник  попадёт в опалу после выпуска статей в революционном альманахе Ф.Ф. Павленкова  «Вятская незабудка» и издании «Наглядной азбуки». Начались скитания иерея с дюжиной ребятишек по отдалённым приходам, а затем и запрет на учительство в Нолинске за «игру в республику». Оставшись без работы, отец Николай едет в столицу искать правду, там сближается с учителями, литераторами, Салтыковым-Щедриным, который помог с работой. Началась литературная подёнщина в газетах и журналах. По выходным он служил в разных церквях. Но денег катастрофически не хватало. Старшая дочь Люба так и не смогла продолжить занятия в гимназии из-за отсутствия форменного платья. Наконец высшее церковное начальство разрешило Блинову служить в родных краях. Так в 1879 году он попал в Сарапул сверхштатным священником в Вознесенский собор. Устроились с семьёй в священническом доме на Соборной площади. Не успели распаковать вещи, как явились приставы с обыском. После их ухода матушка Елена, плача, жгла в печи тираж запрещённой книги «Страдания Христа…», который к счастью был не замечен в чулане. И то и дело бегала на площадь смотреть, не слишком ли чёрен дым идет из трубы. Муж не останавливал её: он понимал, что она боится за детей.

Семья Н.Н.Блинова. Стоит зять Бехтерев

 

В Сарапуле наряду со службой Николай Николаевич начал собирать исторические факты и статистику о самом городе. В 1887 г. по заданию городской думы вышла его книга «Историко-статистическое описание города Сарапула и его уезда» в память о посещении Сарапула 9 июня Его Императорским Высочеством Великим князем Михаилом Николаевичем от граждан города Сарапула. В  книге дан всеобъемлющий анализ города. Она положила начало десятку произведений Н. Блинова о Сарапуле. Здесь он нашёл единомышленников – членов Общества изучения Прикамского края, заинтересовался раскопками, созданием краеведческого музея, сотрудничал в газетах. Но новый перевод в глушь, в село Бемыж, опять выбил всю семью из колеи. Отец Николай заболел, затем слегла матушка Елена. Едва оправившись от болезней, священник едет на съезд естествоиспытателей и врачей в Киев, везя новую книгу «Языческий культ вотяков». Книга стала катализатором в Мултанском процессе и наделала много шума.

Старший сын-врач Николай Блинов 1884 -сентябрь

«Особое мнение» Блинова рассорило его с епархией и защитником удмуртов – В.Г. Короленко. Вернувшись, Блинов решил уйти в отставку и уехать в родные орловские края ближе к своей родине – селу Зашижемскому. Но сын, земский врач Сарапула, пригласил отца переехать к нему.

Убежище для сирот, где умер Н.Блинов

Так в 1906 году Блинов второй раз оказался в Сарапуле. Здесь в общественных заботах, строительстве Убежища для сирот, открытии сельской школы, написании повести о Надежде Дуровой прошли его последние 11 лет.

У памятника Надежде Дуровой герою войны 1812 года отец ее был городничим г.Сарапула

 

Он похоронил сына, заболевшего тифом, жену, скоропостижно скончавшуюся в 1914 году, попрощался с детьми и внуками, бежавшими от большевиков, и умер в своём Убежище для сирот в ночь 31 декабря 1917 года, не приняв новую революционную власть. Могилу его снесли в 30-х годах. Его дети и внуки выросли, получили хорошее образование. Девочки стали учительницами, двое сыновей – земцами.

Н. Блинов с семьей, внуками

 

Блинов прожил в Сарапуле треть жизни. Он заразил нас мечтой — увидеть город процветающим центром Прикамья. Живущий на гроши с огромной семьёй, иерей стал почетным гражданином Сарапула наряду с зажиточными купцами-меценатами. Священник принёс в этот город, который считал лучшим в Прикамье, много беспокойства чиновникам и полиции. Он испытал нищету, гонения, шельмование в печати, смерть близких с достоинством сильного духом человека. Но крепкое крестьянское сердце не вынесло анархии и мракобесия революционной смуты. Духовный подвиг и подвижничество Николая Блинова – яркий пример для современного учительства и духовенства, маяк добра и гуманизма в нашем ожесточённом мире.

С краеведом А. Рашковским на территории духовной семинарии Киров. Блиновское кольцо

 

Сегодня произведения Блинова переизданы, о нём пишут книги, статьи и диссертации, создаются пьесы и фильмы. С помощью родственников мы поставили кенотаф на предполагаемой могиле Н. Блинова в ограде Воскресенской церкви, появилась улица Н. Блинова и мемориальные доски на домах в Бемыже и Сарапуле, где он жил и скончался. В храме проходят молебны к его юбилеям, регулярно собирается научная конференция «Блиновские чтения». Наконец-то летописец и почётный гражданин города Сарапула триумфально вернулся к нам со своими произведениями, мыслями. В лучшей его книге – «Страдания учителя нашего Христа…» (Евангелие от Блинова) есть прекрасные строки-напутствия, которым следовал он сам:  «Пролитая на кресте кровь по каплям разлилась по всей земле, и всякий, кто только приобщается этой ветхозаветной крови, кто проникает высоким духом страданий народного искупителя, — оставляет заботы о себе, о своём личном мирском счастии и обрекает себя на служение ближним, всему обществу, всему роду человеческому». Об этом же – слова поэта Семёна Киссельмана, обращённые к Св. Николаю Мир Ликийскому-крестителю: «Темна и гибельна стихия, но знает кормчий наш седой, что ходят по морю святые и носят звёзды над водой».

 

Вернуться в Содержание журнала

 


Забытая экспедиция на Полярный Урал

К началу XX века Полярный Урал, как самая северная часть Уральского хребта, ещё оставался своеобразным белым пятном на карте России.  Ещё были впереди исследования, позволившие открыть тут залежи полезных ископаемых и организовать позже их добычу.

 

Из Москвы на Полярный Урал

В XIX – начале XX вв. только самые «упёртые» в своих убеждениях о перспективах будущего этого региона обращали своё внимание на эту часть Урала, где за лет триста-четыреста до этого проходил старинный Собь-Елецкий «чрезкаменный» путь из Европы в Сибирь.

Останец на вершине водораздела Елец – Собь.

 

Возможно, из-за наилучшей доступности к тогдашним транспортным путям (рекам Печоре, Усе и Оби), по которым через Урал можно было бы перебраться относительно просто, умами исследователей не одно десятилетие владела идея об устройстве через этот перевал канала, соединяющего эти две речные системы (одним из первых такую мысль до середины XIX века активно развивал известный промышленник и купец  В.Н. Латкин), здесь побывала не одна экспедиция.

Читать полностью

В 1913 году эту традицию продолжили Московское общество испытателей природы при Московском университете (МОИП) и Императорская академия наук, организовав экспедицию в Верхнеусинский край. Финансировал экспедицию известный московский филантроп Н.А. Шахов. В снаряжении экспедиции участвовали МОИП, Академия наук и Государственное управление землеведения и государственных имуществ. Её возглавил бывший студент Московского университета, статистик-экономист Дмитрий Дмитриевич Иевлев; участниками стали бывшие студенты Московского технического училища Евгений Антонович Логвинович и Ефим Ильич Рубинштейн, бывший студент физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета Валентин Васильевич Аполлонов и студент-геолог Санкт-Петербургского университета Нестор Алексеевич Кулик.

Участники экспедиции у своего каюка «Кропоткин». Архивное фото

 

Четверо из пяти участников экспедиции (за исключением Н.А. Кулика), включая  руководителя, большевика Д.Д. Иевлева, были ссыльнопоселенцами. На месте к экспедиции в качестве проводников присоединились несколько местных жителей.

Д.Д. Иевлев (второй слева) с жителями одной из усинских деревень.

 

Во второй половине мая путешественники стартовали из с. Усть-Усы. Отсюда на арендованном каюке (крытой лодке с прямым парусом и высокими бортами длиной около девяти аршинов – 6,4 метра), названном ими «Кропоткин», они начали движение вверх по Усе. Плавание сначала затруднялось ещё не завершившимся ледоходом.

 

По Усе и Ельцу (на подступах к Уралу)

Первый раз их взору Урал предстал в «ночь с 5-го на 6-е [июня]», когда путешественники «добрались до Феона [Фион, несколько километров ниже современной железнодорожной станции Абезь]. С вечера увидели Урал. Раньше видна была одна гора, теперь целый хребет ясно виден. Простирается градусов на 75, пожалуй. Впечатление, будто совсем не далеко».

Река Уса в районе Сейда-Вом. Фото Н.Левин

 

Об условиях экспедиции в этот период могут служить такие факты: «Ледоход в этом году колоссальный, в Ельце в сутки прибыла сажень. В трёх выселках сорвало по 1–2 дома при общем количестве 3–4 дома».

Интересным событием во время плавания по Усе стала находка на левом берегу реки Усы (южнее ст. Сивая Маска, на широте 66° 34′) в районе современной так называемой Мамонтовой Курьи костей вымерших мамонтов. Именно тут, в начале XXI века, проводили раскопки археологи и обнаружили одну из самых северных стоянок древнего человека, охотников на мамонта. Через десять с лишним дней экспедиция достигла того места, откуда река Уса резко поворачивает к Полярному Уралу.

Поворот реки Уса к Уральским горам

 

«15/VI. Адская жара, мириады комаров, испытываем муки ада. Вечером приехали в Ош-Вор (Медвежье корыто, Медвежий зад) [деревня в нескольких километрах южнее современной железнодорожной станции Сейда]. Опять снесло дом, жители живут в стане, более высоко поставленном. Версты за 2–3 ниже Ош-Вора большие камни, порог».

В долине реки Усы, рядом с устьем Кечпёля. Фото Е. Гусева.

 

Вечером 16 июня проследовали Сейду-Вом (устье р. Сейды). У впадения ныне очень популярного у туристов места – у устья Кёч-Пеля, «лесу почти нет, редко встретится пара деревьев, но в долинах растительность очень обильная. Слева впадает река Пай-Яр-Яга (Хозяин гор), зыряне ее зовут Кечь-Пель (Заячье ухо), так же зовётся и посёлок (Тит), стоящий на правом берегу в 1 версте выше устья реки. В посёлке 4 дома, из них 2 снесло». Река Кечпёль – «небольшая, порожистая, но подняться в небольшой лодке можно. <…> Хозяин дома угостил омским табаком. <…> Хлеб уже весь обдорский, сибирский. Через Кечь-Пель проходит много оленей, скупается много телят, постелей. Сено в Кечь-Пели очень плохое, пожней мало, не хватает для скота. Этот год приходилось подкармливать хлебом. Скотское мясо всё же возят за Урал. Держат много собак, зимой ездят на промысел и в соседнюю деревню (25 верст), запрягают 5–6 собак».

Разнотравье долины реки Елец. Фото А.Калмыкова

 

Далее по маршруту  «версты за три до Никата [левый берег Ельца] довольно большой порог, проходили слева. Пороги тянутся и дальше, почти до самого выселка. Версты за полторы-две речка разделяется на шары, благодаря чему Уса сужается. Глубина всё же достаточная. Летом хотя и мелеет, но каюки могут проходить. До Ельца [до деревни, находящейся в 11 км к западу от современной железнодорожной станции Елецкая] ещё 11 верст. <…> 19/VI. Ночью прибыли в Елец. Берега всё такие же: тундра, очень мало леса, отдельные деревья да кустарник по берегам. Уса делается всё уже – под Ельцом совсем узкая. Однако пройти свободно можно, с каюком даже. Река Елец впадает выше посёлка, видно из окна. За деревней увидели водомерное ведро и метеорологическую будку. <…> Видел наблюдателя станции (Алексея Трофимовича Дуркина); он наблюдал 3–4 года, не хватило книжек – записывал на курительной бумаге,  цифры изучил по кулям с мукой».

Каменные развалы. Фото А.Калмыкова

 

Пополнив в деревне Елец запасы продовольствия и оставив неподалёку свой каюк, 23 июня экспедиция отправилась дальше. Для облегчения перевозки багажа наняли трёх лошадей. Груз был немалым: «провизии берём дней на 15–20, как бы не хватило: 2 пуда сухарей, 2 пуда всякой снеди (20 фунтов сахара, 20 фунтов пшена, 5 фунтов риса, 5 фунтов гороху и т.д.). Кроме того, фотография (1 пуд 10 фунтов), оружейные принадлежности (больше пуда), инструменты, палатки, одежда – всего около 17 пудов». Интересно, что лошади использовались как олени в упряжке, тащили гружёные нарты.

Участники экспедиции на останце. Архивное фото

 

Погода своими контрастами поражала путешественников. По ночам было очень холодно, чуть выше одного градуса, зато днём температура доходила до +28о, «комары опять появились в необъятном количестве». В жару двигались по ночам, когда было прохладнее, спали днём.

 

Через перевал до Обдорска и обратно

25 июня достигли водораздела между Ельцом и Собью, «поднялись всё же уже на саженей 70 над Ельцом. У места ночлега водораздел, и мы кричали “ура”. С одной стороны речка, болота, озёра, имеющие уклон к Ельцу, в Европу; тут же немного справа из долины вытекает извилистая горная речка». Последняя у местных самоедов-ненцев называлась Пад-Яга (Пад яха) («Котомочная река»), у русских – Собь.

Долина реки Собь, уходящей на Восток, в Сибирь.

 

Фактически за пять дней прошли всю горную часть долины Соби и 30 июня вышли за пределы Полярного Урала, достигнув того места, откуда «через 7 вёрст сквозь деревья увидели далеко-далеко Обдорск. Дружное “ура” огласило лес, прибавили шагу, забыли усталость, бессонницу, начали искать потерянную воргу, нашли и вёрст через 7–8 дошли до Малой Оби, до выселка Лабытнанги с 4 зырянскими дворами». Переход по Усе (от дер. Тит), Ельцу и Собь-Елецкой долине занял 12 дней – с 18 по 30 июня.

Экспедиция на «марше» в долине реки Соби

 

7 июля выступили в обратный путь, и в ночь на 19 июля «подошли к порогу [на р. Елец] за большим тальбеем [«тальбя» – по-ненецки «скала»]. Порог оказался для каюка абсолютно непроходимым. Тянется он во всю ширину реки, в длину сажен на 40. Всё время мелкий, течение быстрое». В 11 км ниже современной ст. Елецкая, близ слияния рек Лёк-Ельца и Усы, расположилась дер. Елец, состоящая из нескольких жилых дворов. Она-то и стала одним из главных пунктов экспедиции. Интересно, что она сохранилась до сих пор.

Деревня Елец. Современный вид. Фото А.Калмыкова

 

Река Елец до устья: «по берегам громадное количество заливных лугов, высокой, густой травы. Всё течение Ельца, особенно внизу, от первых тальбеев, представляет сложную систему шаров, островов, которую снять очень трудно без мензулы. Шары с отмелями меняют то и дело своё направление, основное же русло иногда раздвигается до того сильно, что с одного берега из-за островов не видно другого. Во всяком случае, главный фарватер мы проехали, о судоходстве не может быть и речи».

 

К верховьям Воркуты и Усы 

Неподалёку от деревни Елец нашли оставленный по пути в Обдорск каюк. Отсюда до Обдорска и обратно экспедиция шла пешком с грузом на лошадях. От слияния Ельца с Усой экспедиция разделилась на две группы. Двое путешественников – Нестор Кулик и Ефим Рубинштейн в сопровождении двух проводников на лодке и каюке двинулись вверх по Усе. Остальные по берегу пешком отправились вверх по Воркуте.

Верховья Усы.

 

По мере продвижения Кулика и Рубинштейна вверх по течению реки «горы подходят всё ближе. За первым хребтом виден второй, более отдалённый, с пригорьем и подножьями. <…>  Берега почти отвесные. Смотришь вниз и почти прямо под собою видишь пучину. Горы образуют самые причудливые формы, в виде стен, башен, замков. Потом опять вышли на ровное место с нормальными высокими берегами с обнажениями. Справа тянется Енгане-Пай, вдали виднеется Урал. Пошли массами ленные гуси – давили и собаками, и палками, камнями и из ружья».

Каньоны и пороги Усы. Фото И. Карманова

 

Событий в этой партии было много. Так, 21 июля путешественники достигли необычного места. Ближе к полуночи «показался Хановей [на 250-метровой карте 1954 года оно обозначено как фактория Хановей, находится на левом берегу] – группа крестов и остов – палатка походной церкви. Дотянулись и стали на ночлег. Обстановка таинственная: полночь, палатка раскинута у могил, ни одного жилья поблизости. Гагары кричат человеческим детским жалобным криком. Хановей [на коми-ижемском диалекте «Ханавэй» – «сокол; ястреб»] расположен на низком месте – со всех сторон холмы. На левом берегу –  горка, видная ещё издали, версты за 4. Уса здесь не широкая, сажен 50, быстрая. Вода всё падает. От Ельца до Хановея 47 верст».

Стадо оленей.

 

Верхняя часть долины Усы богата «порогами и довольно крупными. Уса имеет характерный вид: направление её меняется систематически с SN на OW. Длинный участок на север, затем круто поворачивает на восток, пробивается через гряду и снова течёт на север. И это тянется уже больше 12–15 верст. Ночью ходили в тундру, оттуда видны горы. Енгане-Пай мы, пожалуй, уже обошли, он ясно состоит из 2 кряжей, между которыми невысокие горки, виден близко Урал, скоро должна быть и Усва-Вож. Версты полторы после ночлега подошли к разделению Усы [на Большую и Малую], Усва-Вож по-зырянски».

Оленеводы в предгорьях Полярного Урала. Фото Е.Алабушев

 

Во время усинского маршрута, спуская лодку на бечеве через крупный порог выше Усва-Вожа, лямка оборвалась и неуправляемую лодку помчало вниз по порогу. Весь груз оказался залит водой. «Вещи, не завернутые в брезент, поплыли. Уплыли палатка, ружьё и мелкая рухлядь. Мокрые вещи вытащили на берег, лодку отлили. <…> Из сухарей получилось неприятно пахнущее месиво».

Как проходил маршрут по Воркуте, увы, неизвестно. Воркутинским отрядом были произведены геодезическая съёмка правого берега и описана река на протяжении 80 верст выше устья. Отряд дошёл до широты современного города Воркуты. 1 августа оба отряда спустились к месту раздельного старта и близ селения Никита воссоединились.

Верховья Большой Усы, у стоянки Хановей. Фото И. Карманов.

 

Экспедиция составила всестороннее описание почти не изученного на тот период района. Оказалось, что он отнюдь не безлюден – на маршруте им встречались небольшие селения и деревни, чумы оленеводов (зырян-коми, самоедов-ненцев, остяков, хантов и манси), выпасающих здесь свои стада. Были проведены геодезические съёмки по всему маршруту, сфотографированы географические объекты, собраны образцы горных пород и гербарий, осуществлены общегеографические наблюдения, социолого-экономическое обследование местного населения и изучен его быт. Небезынтересно, что правописание почти всех упомянутых в дневнике экспедиции географических названий сохранилось до сих пор.

 

Нестор Алексеевич Кулик 

Из состава экспедиции моё внимание особо привлекла личность одного из её участников – геолога Н.А. Кулика (1886–1942), родного брата знаменитого своими исследованиями Тунгусского метеорита Л.А. Кулика. После экспедиции Нестор Алексеевич стал главным экспертом по геологии Полярного Урала. Во время экспедиции Кулик открыл одну из самых знаменитых достопримечательностей этой части Уральского хребта – гору Рай-Из и составил первую геологическую карту Войкаро-Сыньинского массива.

Горный массив Рай-Из. Фото Н. Левин

 

Но участие в экспедиции 1913 года – не первое в жизни Кулика. Крещение Севером Нестор Алексеевич получил тремя годами раньше, когда летом 1909–1910 гг. участвовал в двух экспедициях в восточной части Большеземельской тундры в долинах рек Усы, Б. Роговой и Адзьвы, в р-не Вашуткинских, Падимейских и Харбейских озёр. Им был открыт низкий, простирающийся на 350 км параллельно Уралу, от р. Б. Сыня до истоков рек Б. Роговой, Адзвы и Коротаихи и сложенный пермо-карбоновыми породами, прорванными базальтовыми лавами, хребет. «Ввиду того, что обследованный кряж не имеет ещё установившегося названия, я предлагаю назвать его хребтом Чернышова в честь академика Феодосия Николаевича Чернышова, впервые установившего его существование и так много сделавшего для разрешения вопроса о тектонике этой области».

Известковые обрывы по р. Усе. Фото И. Карманов.

 

После экспедиции Д.Д. Иевлева в 1914 году Кулик обследовал продолжение Полярного Урала – хребет Пай-Хой. Позже, после революции, он активно участвовал в работе Комиссии по Русскому Северу и Северной научно-промысловой экспедиции. В составе последней Нестор Алексеевич возглавлял Печорскую экспедицию для обследования Печорского края, а в 1921 году в юго-западной части острова Вайгач, в бухте Варнек, обнаружены первые полиметаллические жилы. Спустя два года отряд
Н.А. Кулика проводил геологические исследования Новой Земли на побережье Губы Чёрной.

Как знаток Полярного Урала, Нестор Алексеевич участвовал в экспедиции в долину Соби, руководимой ботаником и географом
Б.Н. Городковым. Среди её участников был и другой знаменитый учёный – первооткрыватель ледников на Урале геолог А.Н. Алешков (в ту пору студент Горного института). В 1925 году участвовал в экспедиции

Канюк мохноногий, не хановей, но всё же. Фото А. Калмыкова

 

А.Н. Заварицкого в долину Соби. Геолог А.Г. Бетехтин писал: «Толчком к организации экспедиции послужило то обстоятельство, что в 1924 году возвратившимся из путешествия по Полярному Уралу Н.А. Куликом были привезены образцы извержённых горных пород с массива горы «Рай-Из» и её окрестностей. В числе их оказались образцы габбро, пироксенита, перидотита и дунита, а также штуфы хромита, что давало некоторое основание думать о возможности нахождения там месторождений платины». В результате её работ были определены размеры и форма горного массива, дано описание его геологического строения, составлена первая геологическая карта, выполнено детальное петрографическое изучение пород и хромовых руд. Опираясь на собранные от Н.А.Кулика сведения, было решено наряду с геологической съемкой горы Рай-Из произвести поиски и разведки на россыпную платину.

В 1936–1938 годах Н.А. Кулик был одним из руководителей геологической экспедиции, охватившей исследованиями северную часть Полярного Урала от р. Собь до г. Константинов Камень, продолжив тем самым свои работы 1914 года. Этими экспедициями даны описания проявлений молибдена в бассейне реки Лонготъюган. Позже тут будет заложен знаменитый Харбейский рудник.

 

Вернуться в Содержание журнала


Предпосылки формирования Уральского добровольческого танкового корпуса

Мемориал УДТК в Перми

Уральский добровольческий танковый корпус не надо представлять – бойцов с черными ножами помнят не только у нас – на Урале и в России, но и в Европе. Например, в Чехии, где УДТК был «ударным кулаком» во время броска Красной армии к Праге в 1945-м году. Его боевой путь исследован достаточно подробно и скрупулезно. Но, давайте вспомним, что стало причинами формирования этого уникального воинского соединения. 19 ноября началась Сталинградская наступательная операция, которую многие историки называют переломом в ходе Великой Отечественной войны. И именно разгром немцев на Волге стал предтечей инициативы наших земляков.

 

 

Немного корпусной истории

История механизированных/танковых войск РККА очень своеобразна: от откровенной гигантомании до перехода на, действительно, мобильные и ударные группировки. Первые два корпуса были созданы в соответствии с постановлением РевВоенСовета СССР от 11 марта 1932 года (впервые в мире!) в Ленинградском и Украинском военных округах. Они включали две механизированные и одну стрелково-пулемётную бригады, отдельный зенитно-артиллерийский дивизион – всего 500 танков и 200 автомобилей.

К началу Великой Отечественной войны было сформировано 29 механизированных корпусов, имевших различную степень укомплектованности. В идеале в каждом из них по штату должно было быть 36 000 человек, 1031 танк (120 тяжелых, 420 средних, 316 БТ, 17 легких и 152 химических), 358 орудий и миномётов, 268 бронеавтомобилей БА-10, 116 БА-20. Для сравнения – 4 танковая группа Вермахта имела в своем составе менее тысячи танков!

Формирование подразделений было распределено по областям.

В частности, на территории Свердловской области комплектовались:

  • в Свердловске: штаб корпуса, 197-я танковая бригада, 88-й отдельный разведывательный мотоциклетный батальон, 565-й медико-санитарный взвод;
  • в Нижнем Тагиле: 1621-й самоходно-артиллерийский полк, 248-й дивизион реактивных миномётов;
  • в Алапаевске: 390-й батальон связи;
  • в Дегтярске: управление30-й мотострелковой бригады (управление бригады, 1-й мотострелковый батальон, разведывательная рота, рота управления, миномётный взвод, медико-санитарный взвод).

В Молотовской (Пермской) области:

  • в Молотове: 299-й миномётный полк, 3-й батальон 30-й мотострелковой бригады, 267-я ремонтная база;
  • в Кунгуре: 243-я танковая бригада.

 

В Челябинской области:

  • в Челябинске: 244-я танковая бригада, 266-я ремонтная база, инженерно-миномётная рота и рота автотранспорта 30-й мотострелковой бригады;
  • в Златоусте: 2-й батальон 30-й мотострелковой бригады;
  • в Кусе автотранспортная рота 30-й мотострелковой бригады;
  • в Кыштыме: 36-я рота подвоза ГСМ, рота противотанковых ружей и рота технического обеспечения 30-й мотострелковой бригады;
  • в Троицке: 743-й сапёрный батальон;
  • в Миассе 64-й отдельный бронеавтомобильный батальон.

Но это в идеале – на деле же было немного иначе. Темпы формирования корпусов были слишком высокими, что привело к откровенному бардаку. Из-за нехватки боевых машин их пришлось забирать из танковых батальонов стрелковых и танковых полков кавалерийских дивизий. «Мы не рассчитали объективных возможностей нашей танковой промышленности. Для полного укомплектования новых мехкорпусов требовалось 16,6 тысячи танков только новых типов, а всего около 32 тысяч танков. Такого количества машин в течение одного года практически при любых условиях взять было неоткуда, недоставало и технических, командных кадров» (Жуков Г.К., «Воспоминания и размышления»).

На секундочку, будущий Маршал Победы «не рассчитал», находясь на должности начальника Генерального штаба! И его не смутило, что кадры спешно переучивали из других родов войск – результатом стали экипажи с минимальной практикой эксплуатации и обслуживания танков. А на руководящие должности назначать было попросту некого – ну не успели военные училища выпустить столько командиров-танкистов!

 

Памятник «Добровольцам-танкистам» в Челябинске

С техникой, даже после «экспроприации» у конников и пехотинцев, тоже было достаточно грустно. Только по официальным данным (без учёта поломанных или недавно списанных машин), укомплектованность к середине июня 1941 года составляла: автомобилей – 39%, тракторов – 44%, ремонтных средств – 29 %, мотоциклов – 17%. Что касается непосредственно танков, то историк Александр Владимирский на примере Киевского особого военного округа приводит такие данные: 9-й мк – 300 танков, 19-й мк – 450, 22-й мк –707. И это КОВО, который не случайно имел в названии прилагательное «особый», что, собственно, война и доказала. Хотя, были и другие примеры: например, за 1 и 10 корпусами Ленинградского округа числилось по полторы тысячи танков. Ещё одна проблема – это пестрота танкового парка: некоторые марки были попросту сняты с производства, поэтому ощущался дефицит запчастей.

Итог боев 1941-го печален и известен всем. Танковые корпуса бросались в бой без прикрытия авиации (догорающей на аэродромах) по частям (попробуй такую армаду собрать в единый кулак) без всякого взаимодействия даже внутри, не говоря уж о соседях, без разведки (см. укомплектованность мотоциклами). И малочисленные, но лучше организованные «панцер-фрицы» их разбивали. В одном из таких боев в плен попал командир 6-й артиллерийской батареи 14-го гаубичного полка 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса 20-й армии старший лейтенант Яков Джугашвили.

Памятник УДТК в Екатеринбурге

 

После такого «великого танкового погрома» в РККА от идеи мехкорпусов отказались и перешли на формирование бригад –  мобильнее,  спецов и горючего нужно меньше, да и боевых машин особо не было в наличии. Смех-смехом, но в битве за Москву участвовали ветераны Первой мировой и гражданской войн FT-18 (он же Русский «Рено», он же «Красное Сормово»), на которые установили более мощные пушки.

 

Секрет эвакуации

После нападения Гитлера на СССР и первых поражений Красной армии на Среднем Урале в результате эвакуации оказались десятки тысяч людей и сотни предприятий. Граждан нужно было где-то разместить и хотя бы накормить, а заводам и фабрикам – дать возможность функционировать. Поток повторился (правда, в меньших масштабах) после неудач РККА весной 1942 года, особенно на южном направлении – после разгрома группировки маршала Тимошенко под Харьковом и Крымской катастрофы немцы устремились в образовавшуюся брешь на Сталинград и Кавказ.

Государственный комитет обороны ещё с первых дней войны вел работу по эвакуации. В итоге, к осени 1942 года на территории Урала было размещено оборудование более 830 предприятий. Только Свердловская область приняла 212 заводов и фабрик, Челябинская – 200, Молотовская (Пермская) – 124, Чкаловская (Оренбургская) – 90, Башкирская АССР – 172, Удмуртская АССР – 34.

А теперь, просто, для примера: попробуйте сегодня, в условиях относительно мирного времени переместить с места на место… ну пусть, мебельную фабрику! Без бомбёжек городов, мостов, транспортных артерий и электростанций. Без паники, работы вражеских диверсантов, потоков беженцев и отступающих военных. Весь авиа/авто/железнодорожный транспорт не работает на нужды армии, а трудится в обычном режиме, и можно при желании (и деньгах) найти вагоны/фуры/борта.

Ладно, предположим, с матом пополам, предприятие переместили. Но как на новом месте запустить производство?

Да, есть станки, производственные линии, машины, рабочие, инженеры, и даже секретарши с уборщицами. Но оборудование не поставить в чистом поле. И даже если поставить – понадобятся электроэнергия, водоснабжение и водоотведение, подъездные пути, питание и хотя бы землянки и нужники для людей. Список потребностей можно продолжать бесконечно!

 

Но в 1941 году в совершенно адских условиях тысячи предприятий были не просто эвакуированы – они в кратчайшие сроки стали выпускать продукцию. А «ларчик просто открывался»: предвидя большую войну со всей Европой, наше государство вложило огромное количество сил и средств для подготовки промышленных площадок в предполагаемом тылу. С подведением электроэнергии, воды, дорог и подъездных путей, со складами строительных материалов и продовольствия. Это только оставшиеся в живых либералы 80 – 90-х годов прошлого столетия продолжают бубнить, что «Сталин дурак», «Гитлер обманул Сталина», «мы (кто? – они?) не были готовы».

Вождь и его соратники всё прекрасно знали, понимали и готовились! Они только не ожидали, что экс-художник из Австрии окажется настолько экстравагантным человеком. И пошлет армию в Россию без зимнего обмундирования на танках/бронетранспортёрах/грузовиках, у которых которых бензин начинает кристаллизоваться при минус 18 по Цельсию, а масло густеет. Причина неудач 1941/42 годов в другом. Но мы не об этом, а о формировании УДТК!

В частности, во время эвакуации на Урал успели перетащить производственную базу и, что главное, документацию Харьковского КБ великого Михаила Кошкина, создателя Т-34. А вот чертежи Бориса Шавырина, конструктора 82-мм миномёта (этот «самовар» до сих пор успешно применяется во всём мире, в том числе и в российской армии), умудрились оставить, чем враг с радостью и воспользовался.

И именно поэтому на Среднем Урале развернулось самое массовое производство «тридцатьчетверок» разных модификаций и созданных позже на их базе самоходных установок СУ-85, СУ-100 и СУ-122. Вот ещё одна причина формирования в опорном крае державы такого необычного танкового соединения.

 

Реабилитация и порыв

По-настоящему крупные бронетанковые соединения в рядах Красной армии оправдали себя только в конце 1942 года под Сталинградом во время окружения немецко-итальянско-венгерской группировки. Её ещё принято называть 6-й армией фельдмаршала Паулюса из-за костяка личного состава.

19 ноября 1942 года началось наступление РККА – операция «Уран». И практически сразу операция оказалась под угрозой срыва. Войска Юго-Западного фронта после ужасающей для врага артподготовки прорвали оборону противника, в прорыв должны были войти вновь сформированные танковые корпуса – первый, четвертый и двадцать шестой. Но… Танкисты не идут: поля усеяны минами, проход простреливается, плохая погода (нет поддержки авиации), глубокий снег, сопротивление врага на участке прорыва полностью не подавлено – следовательно, танки понесут тяжёлые потери ещё до выхода на оперативный простор. И приказ командующего фронтом генерала Николая Ватутина фактически саботируется: ему отвечают, что танки вот-вот выдвинутся, но есть один вопрос, потом ещё один… Если ты что-то не хочешь делать, всегда найдешь массу причин для отмазки. И идут драгоценные часы – противник вот-вот подтянет резервы и закроет брешь!

Но и командиров корпусов трудно в этой ситуации обвинить в трусости: с начала войны не было успешных массовых танковых ударов, все они заканчивались разгромом. Плюс – все вышеперечисленные минусы. Сам товарищ Сталин из Кремля звонит: пошли танки в прорыв? Ватутин докладывает: нет! И предлагает расстрелять командиров корпусов! Но, Верховный в ответ говорит: «Передайте от меня, пусть им будет стыдно». И кладет трубку. Это пожелание передали комкорам. И три танковых корпуса ломанулись вперед, завершили прорыв обороны, захватили мост через Дон и через три дня встретились с войсками Сталинградского фронта. Кольцо было замкнуто!

 

Это не придуманная история, она описана во многих мемуарах участников тех событий, в том числе и будущих маршалов Советского Союза.

 

Для будущего формирования УДТК эта операция имела огромное значение. Во-первых, именно уральские «тридцатьчетверки» наилучшим образом зарекомендовали себя. Например, в отличие от тяжёлых, производимых в Челябинске КВ-1, Т-34 при одинаковом вооружении и чуть меньшей бронезащите по маневренности и проходимости были куда предпочтительнее. Во-вторых, Сталинград показал: крупные бронетанковые соединения нужны и важны – нужно только их применять с умом. И именно победа на Волге стала толчком, побудившим простых уральских работяг обратиться к товарищу Сталину.

 

Танки и экипажи сверх плана

И вот, 16 января 1943 года в газете «Уральский рабочий» публикуется статья «Танковый корпус сверх плана». В ней рассказывалось об инициативе танкостроителей изготовить в первом квартале сверх плана танки и самоходные орудия, которых бы хватило для формирования целого танкового корпуса. Кроме того, инициативная группа рабочих обязалась обучить из числа добровольцев механиков-водителей.

Предложение подавалось как идея простых рабочих, но это, мягко говоря, не совсем так. Прежде чем инициатива была озвучена трудящимися, их начальниками в сотрудничестве с военными с конца 1942 года была проведена достаточно масштабная работа. Ведь нужно было определиться со штатным расписанием корпуса, понять и рассчитать, из каких резервов брать сырьё – броневую сталь, резину для катков, цветмет на электрооборудование (никто бы нецелевое использование стратегических материалов не допустил, и это все понимали), материалы на обмундирование. А ещё продовольствие, медикаменты и прочее, прочее… Требовалось распределить заказы среди предприятий, посчитать, сколько человек смогут отпустить коллективы без ущерба для производства. И только после этого идея добровольческого соединения была озвучена публично.

На 17 июля 1943 года материальная часть корпуса составляла:

  • танков Т-34 – 202, Т-70 – 7,
  • бронемашин БА-64 – 68,
  • самоходных 122-мм орудий – 16,
  • орудий 85-мм – 12,
  • установок М-13 – 8,
  • орудий 76-мм – 24,
  • орудий 45-мм – 3,
  • орудий 37-мм – 16,
  • миномётов 120-мм – 42,
  • миномётов 82-мм – 52

(данные Центра сохранения истории Уральского добровольческого танкового корпуса).

Практически параллельно с публикацией в газете на имя председателя Государственного комитета обороны СССР было направлено письмо, в котором уральские рабочие просили разрешения сформировать особый уральский добровольческий танковый корпус имени товарища Сталина. 24 февраля 1943 года из Москвы пришла ответная телеграмма: «Ваше предложение о формировании особого добровольческого уральского танкового корпуса одобряем и приветствуем. И. Сталин». Коротко и ясно! И уже 26 февраля командующий Уральским военным округом генерал-майор Александр Катков издает соответствующую директиву.

 

Воистину народный…

В историческом формуляре УДТК есть такая запись: «Всё, начиная от пуговицы на красноармейской гимнастерке до тяжёлых танков для корпуса, трудящиеся Урала купили на свои средства». За этой лаконичной фразой скрывается воистину гигантская операция по, как бы сейчас сказали, краудфандингу. В истории ВОВ есть немало случаев, когда, например, актёры скидывались на самолеты, колхозники и воспитанники детского дома на танки, русская православная церковь передала Красной армии бронеколонну «Дмитрий Донской». Но тут – целый корпус!

 

Всего наши земляки собрали свыше 70 миллионов рублей – сумма по тем временам огромная: например, правительственный «лимузин» ЗИС-110 оценивался в 12 тысяч. Деньгами, как могли, помогали артели, предприятия, профсоюзы. С просьбой зачислить добровольцем подали заявления порядка 110 тысяч человек, что было в 12 раз больше, чем требовалось! Это стало проблемой для руководителей предприятий: среди заявителей оказалось много квалифицированных специалистов, а без них работа или нарушится, или вообще встанет. Поэтому отобрали всего 9 660 человек – в остальном корпус должен был прирасти имевшими боевой опыт фронтовиками после госпиталей и офицерами после курсов и военных училищ. Первым командиром был назначен полковник Вадим Соколов.

По мере насыщения техникой началось сколачивание подразделений. Например, Центральный парк культуры имени В.В. Маяковского использовался в качестве учебного полигона бойцами 88-го отдельного разведывательного мотоциклетного батальона. Как свидетельство тому – памятник разведчикам на аллее ЦПКиО.

Не обходилось и без накладок. Как рассказывал автору танкист-мехвод Александр Чернявских, в 1943 году он с группой коллег прибыл в Нижний Тагил забирать технику. Но у молодых солдат было всего по пять часов наезда за рычагами, и загонять танки на платформу они попросту не умели и боялись. Выручили рабочие, у которых навык вождения оказался больше. Но этот не помешало молодому водителю закончить войну в победном 1945-м. Опыта набирались в боях.

 

Доброволец, практик, теоретик

А вот другой пример боевого пути – Николай Шишкин. Студент Свердловского политеха в ноябре 1939 года добровольцем ушел в армию, где стал наводчиком 76-мм орудия образца 1927 года в составе 613-го стрелкового полка 90-й стрелковой дивизии. Прошел Финскую кампанию, участвовал в обороне острова Ханко и Ленинграда. Позже по ускоренной программе окончил Саратовское второе артиллерийское училище. В апреле 1943 года, получив звание «лейтенант», Шишкин был назначен командиром самоходной установки СУ-152, которую отправился получать в Челябинск.

Гвардии капитан Николай Шишкин

«Наш 1545 тяжелый самоходный полк, под командованием подполковника Тихона Ефремовича Карташова, входил в состав 30-го Уральского добровольческого танкового корпуса 4 танковой армии, – вспоминал в одном из интервью ветеран. – Нашего командира ценили и начальство, и солдаты, поскольку полк всегда был готов и к бою, и к маршу. Первой командой после боя была: «осмотреть оружие, вывести нулевые линии, заправить машины боеприпасами и горючим, проверить ходовую». Только потом разрешалось поесть и поспать… Наш первый бой, когда мы из него вышли, то оказалось, что соседний танковый полк потерял почти все машины. Мы потом разговаривали с ребятами: «Ну как с нашим дураком воевать? Только и знает, что «Вперед!». А Карташов нам говорил: «Полезете на рожон, я вас первый прихлопну! Вот кустики, вот овражек, вот скирда, используйте местность, внезапность, скрытность. Поэтому у нас подбитых танков много, а потери небольшие». Вот такие командиры и выигрывали войну».

Наградной лист полковника Шишкина

 

Всего на счету Николая Шишкина и его экипажа, по разным оценкам, от 20 до 30 единиц бронетехники противника. Это при том, что вскоре после училища артиллерист стал командиром батареи «самоходов» – но за спинами подчиненных не прятался. И если бы каждый расчёт или танковый экипаж РККА во время войны подбил пусть 10 машин противника, то в Берлине наша армия была бы раньше.

Николай Шишкин принимал участие в Параде Победы на Красной площади в Москве 24 июня 1945 года. Позже он стал одним из главных военных теоретиков в части боевого применения танков в СССР и России. Он –Заслуженный деятель науки России, доктор военных наук, профессор, полковник в отставке. Такие вот люди воевали в Уральском добровольческом… И похвала от такого человека в адрес командования УДТК дорого стоит!

Николай Шишкин

Вместо эпилога

Уральский добровольческий танковый корпус свой первый бой принял 27 июля 1943 года во второй фазе Курской битвы Орловской наступательной операции. Для восполнения потерь к концу октября 1943 года с Урала прибыло около 1 900 новых добровольцев. Учитывая интенсивность и ожесточённость тех сражений – это не так уж и много, что говорит об умелом управлении. А всего через три месяца после боевого крещения приказом Народного комиссара обороны СССР № 306 от 26 октября 1943 года соединение преобразовано в 10-й гвардейский Уральский добровольческий танковый корпус. Всем частям было присвоено наименование гвардейских, 18 ноября в торжественной обстановке вручены Гвардейские знамена. И надо помнить, что товарищ Сталин просто так такими званиями не разбрасывался.

 

Вернуться в Содержание журнала


Загрузка...
Перейти к верхней панели