Произведение поступило в редакцию журнала «Уральский следопыт» . Работа получила предварительную оценку редактора раздела фантастики АЭЛИТА Бориса Долинго и выложена в блок «в отдел фантастики АЭЛИТА» с рецензией. По согласию автора произведение и рецензия выставляются на сайте www.uralstalker.com
——————————————————————————————
Он всегда появлялся как чёртик из табакерки. Если в общагу придёт, то обязательно с канистрой неведомо где добытого спирта. Если заявится на день рождения, то именно в тот момент, когда все расходятся, зато с ватагой творческих маргиналов – один другого краше. Если случайно встретит на улице, то тут же примется пропихивать что-то донельзя тебе ненужное: «Слушай, купи коптильную печь. В два раза дешевле отдам! С дымогенератором! А лучше несколько. Бизнес наладишь, не пожалеешь».
Он всегда был чем-то занят: хлопотал, предлагал, перезванивал. Никто не мог предугадать, с каким вопросом он пристанет к тебе завтра: торговля биодобавками, инвестиции в мыловарение, общества финансовой взаимопомощи. И во всех начинаниях всегда надо было кого-то привлечь, во что-то вложиться, закопать свои четыре сольдо, «чтобы выросло мощное финансовое дерево». Сетевой маркетинг, короче…
Неугомонный Борька! – постоянные удары судьбы и неудачи в бизнесе заставляли его крутиться всё лихорадочней, обещать всё больше, в сотый-тысячный раз заверять сомневающихся: «отдача будет вот-вот, скоро, неприменно». Ему не верили, он злился, теребил волосы, отчего те становились похожи на рожки. Печать обходительного лукавства приклеилась к его сдобному личику. Ни дать, ни взять — чёртик из табакерки.
Также внезапно, взбалмошно, с бухты-барахты он стал вторгаться в сны. Первый раз самый запоминающийся. Снилось, как я на самолёт опаздываю: то по дороге такси ломается, то в аэропорту ни одной двери нет, приходится стёкла разбивать, то на паспортном контроле отдаёшь документы, а там на фото не ты, а какая-та пожилая негритянка. Сон, слепленный из ненужной тревоги и нелепых предощущений. Наконец, в самолёте. Казалось бы, всё хорошо: можно откинуться, расслабиться, подремать. Но тут со впереди стоящего кресла оборачивается он. Запавшие глаза, посинелая улыбка, ничуть не похож на себе прежнего. Но ты знаешь, каким-то шестым чувством уверен в том, что это Борька. И голос его:
– Привет, однокурсник. Всё улететь от чего-то хочешь, скрыться, сгинуть? Поменять одну суету на другую? Всё беспокоишься и беспокоишь – знакомо. А ты не думал никогда над тем, чтобы умереть? Не так, чтоб назло бабушке, из-за каких-то обид, неудовольствия, а осмысленно, по-серьёзному – променять множество неразрешимых вопросов на один всеобъемлющий ответ. Мучений нет, грусти нет, всё в прошлом. Смерть – это, когда всё понятно и всё разрешено. Ты же хочешь, чтобы разрешено?
И затерялся бы сон, замылился в ворохе повседневности, но Борька был не из тех, кто даст о себе забыть. Буквально через пару дней снова нагрянул. Снилось, что мы на уборке капусты в колхозе работаем. Почему-то не в мешки собираем, а вилок за вилком в кузов грузовика кидаем. Зябко, ветрено, нет охоты трудиться. И думаю так во сне: залезу в кузов, примощусь с боку, никто и не заметит. Залез. Гляжу, не я один такой хитрый – Борькина голова среди окатистых кочанов. Только выглядит он страшно. Губы как капустные листья отслаиваются. По всему лицу ниточки инея. Заиндевевшая улыбка похожа на шрам от лопаты. Вокруг глаз почернело – может, от земли, а, может, от гниения.
– Что с тобой? – спрашиваю.
– Со мной случилось самое прекрасное из того, что может быть в этой жизни – смерть. Как гусеница заматывается в кокон, чтобы стать бабочкой, так и люди заматываются в саван. Им предстоит выпорхнуть из мёртвого тела чем-то новым, прекрасным, радужным, небывалым. Я пока в коконе, я собираю силы. Отдача будет и будет очень скоро.
Он засмеялся и гусеницы – мягкие, склизкие личинки будущей жизни – поползли из его рта…
На утро я позвонил Элине – бывшей супруге моего товарища. Они развелись, но связей не прерывали. Я сразу приступился к главному:
– Здорово, это Андрей. Мы с твоим Борькой в общаге вместе жили, в соседних комнатах. Помнишь, наверное. Слушай, с ним что-то случилось?
– Он умер. Вчера девять дней было.
Я не знал, что сказать и о чём спросить, Борькина супруга это сделала за меня:
– Он тебе тоже стал во снах приходить?
Пришлось признаться. Она не стала вдаваться в подробности, но сказала, что я не один такой:
– И смерть была странная, и после смерти ещё загадочней. Не по телефону это… – помолчала. – Может, встретимся? Завтра же суббота, давай в полдень. Кафе «Восток». Помнишь, где у нас свадьба была? Устроит?
Этой же ночью, ещё до встречи Борька снова привиделся. Сначала был голос:
– Теперь ты знаешь, что я умер. Но ещё не значит, что я куда-то делся. Оп-па!
Внезапно сон озарился. Десятки ламп и сотни бабочек. Мы оказались в каком-то зимнем саду: экзотичные пальмы, цветы небывалых расцветок, павлины друг перед другом красуются. В центре всего происходящего, конечно же, он. Прилизанный, лоснящийся, довольный. Во фраке восседает на высоком стуле, похожем на трон, тросточкой поигрывает. Только цилиндра не хватает. Борька любил появляться эффектно, но не всегда это у него получалось. Вот и теперь как в подсобку провинциальной музкомедии попал, мир дешёвой позолоты:
– Ну как? – спрашивает, улыбается, хочет произвести впечатление.
– В предыдущих снах ты выглядел хуже, – отвечаю.
– Так это когда было? – удивляется и будто жалеет меня. – Я же говорил, что отдача будет, и она пришла. Это жизнь обманывает на каждом шагу, а здесь всё честно. У жизни изначально мало возможностей, приходится хитрить, выкручиваться. Она слаба и всегда проигрывает смерти, рано или поздно. Мне представился случай это понять и начать сравнивать…
Он встал со своего опереточного трона, стал похаживать, пощёлкивая при этом пальцами. При каждом щелчке всё радужное и цветастое вокруг него множилось – появлялись дорогие подсвечники, возникали и тут же начинали журчать фонтанчики, невесть откуда взялись попугаи и захлопали крыльями.
– Со смертью ты просто выходишь на новый уровень, как в компьютерной игре. Больше «няшек», больше возможностей, больше силы. Ты ведь хочешь больше силы? Так чтоб любое желание – только щёлкни пальцами.
Щёлкает, появляются изысканно-картинные наложницы, почти голые. В позах истомлённого ожидания. Представления о прекрасном подчерпнуты из дешёвых голливудских сказок на восточную тему. Но вместе с тем завораживает, манит.
– Манит? Скажи, а? Только кивни, что хочется её могущества и уверенности. Я говорю о смерти. Это жизнь робеет и ни в чём не уверена, но вся робость проходит, когда ты пересекаешь черту. Я пересёк. Я счастлив. Здесь ты можешь всё и ничего не боишься.
Я понял, что за товар он мне предлагает. И по ту сторону жизни он продолжил заниматься тем единственным, что у него хорошо получалось – впаривать. Речи становились всё вкрадчивей и всё убедительней, слова ввинчивались в сознание: «могущество – это твоё», «зачем отказываться от неизбежного?», «ты будешь счастлив, если будешь мёртв». Он подходил, и улыбка всё становилась всё более плотоядной. Губы словно гусеницы, налитые кровью:
– Принимаешь ли ты мир своего величия и своей славы? Готов ли обрести смерть вечную? Сочетаешься ли с Князем мира сего? Просто шепни «сочетаюся». И нерушимей всех подписей слово твоё. И превыше всех сил твои возможности. Ш-шепни: «со-ч-че-та-ю-с-с-ся».
И уже не гусеницами, а змеями вползали слова в сердце. Шипели где-то изнутри, грызли и жалили. Я проснулся.
Элина пришла на встречу не одна. Сразу после «поздороваться», она представила свою попутчицу:
– Аня, двоюродная сестра Борьки. Она у нас на свадьбе ещё мелкой была. Видеть ты её видел, а вот, чтоб вспомнить об этом, то это вряд ли. Выросла девица.
Они контрастировали друг с другом. Маленькая, резкая и точная в каждом движении Элина (короткая стрижка, короткие фразы, ничего лишнего) и задумчиво-мечтательная Аня – глаза за чёлкой спрятаны, сокровенные мысли во вздохах теряются. Таких хочется пожалеть, приобнять, упокоить. Присели за стол. Обменялись визитками. Девушки заказали капучино и блинчики, я взял пиво.
– Что с ним случилось? – спрашиваю то, что на тот момент мне казалось самым интересным.
– Он задохнулся во сне. Точнее врачи ни сказать, ни объяснить не могут, – Аня смотрит мне в глаза, пытается считать реакцию. – Просто жить перестал. Распутался с жизнью и тут же влез в новую авантюру…
Аня, двоюродная сестра, начинает хлипать носом:
– Такой умный был. Он всегда с нужной шуткой. Истории у него на любой случай. Такой умница, и вот… – мнёт в руках перчатки.
– Умницы чаще всего и оказываются идиотами, – осекает Элина, – Я с ним шесть лет жила, мне ли не знать. Всегда в долгах как шелках: расписки, кредиты, техника в рассрочку, неоплаченная аренда. Сейчас каждого звонка боюсь: знаю, что заёмщики. От них, наверно, в смерти и спрятался. Да к тому же когда семь лет вместе, а если что и менялось, то только к худшему. Вы, Андрей, вроде, тоже разведены, должны понять мои эмоции. Извините!
Спохватывается, возвращается к теме встречи:
– Так вот, этой ночью он снова приснился. Цивильный такой, как на бизнес-тренинг собрался. Говорил, убеждал, продвигал, настаивал. А теперь вы скажите: вам он предлагал сделку? Что-то из серии «умри и всё получишь»?
Каждый из нас рассказал свои истории. Они оказались схожи. Сначала Борька появлялся во снах в самом неказистом виде, обещал, что вскоре всё изменится в лучшую сторону, и он будет готов поделиться этим невероятным посмертным счастьем. А последние сны давали понять, что перемены начались. Это чувствовалось по речам, по настроению покойника. Он вёл себя решительно, напористо и даже вдохновенно. Такой азарт накатывал на него обычно после первой успешной сделки…
– А теперь, ребята, выслушайте не перебивая, – прервала наши воспоминания, домыслы и рассуждения Борькина жена. – Звонили ещё пара человек, к которым мой муженёк является; делились тревогами. Всё тоже самое: приходит во сне, зубы заговаривает, обещает кущи райские, только головой кивни. Так вот: один из этих звонивших вчера умер. Так же как Борька. Задохнулся во сне…
Меня будто паром ожгло. По Ане тоже вижу – сама не своя, покраснела, капельки пота проступили. А Элина продолжила. Делово, хватко, чётко, будто бизнес-концепцию разъясняла:
– Да, тот человек умер, а Борька стал выглядеть лучше, бонусы пошли. Кто-то разлагается, а кто-то щёлкает пальцами. Взаимосвязь простая: вовлеки в загробную сеть ещё одного и двигайся по ступеням возможностей, Теперь, когда вы понимаете, чего он от вас хочет…
– Смерти? Он хочет, чтоб я умерла, чтобы мы… -начала всхлипывать Аня.
– Не перебивай. Я сама в панике, – ни один мускул на лице Элины не дрогнул, наверно, манекены паникуют схожим образом.
– Я много думала, искала варианты, ровно с того момента, как он приснился после похорон. Простых решений тут нет. Если пытаться действовать официально, то все пути ведут в дурку. Согласитесь, всегда успеется. И я нашла вариант – гипноз. Возможность заблокировать негативные воспоминания. Я всё проверила, всех, кого надо, прозвонила. Одни сразу отказываются. Другие берутся лишь за несколько сеансов и без всяких гарантий. У нас на это, самое главное, времени нет. Один кивок во сне – и никакие сеансы не помогут. Короче, нашла одного. Рекомендации хорошие, и деньги берёт за результат. Когда Борька сниться перестанет, тогда и оплата. Я вчера у него побывала и – не поверите! – всё как рукой сняло. Первую ночь спала спокойно. Без этих кошмаров. Решать вам, но я бы сразу поехала. Машина у меня под боком. Офис у него здесь рядом. Поехали!
– Прямо сейчас? – спрашиваю.
– А надо дожидаться, когда помрём? – кривит улыбку Элина.
Тон, не оставляющей времени на сомнения. Она встаёт, запахивает на себе куртку, идёт к выходу. Мы поднимаемся следом.
Обычная девятиэтажка. С торца – отдельный вход с крылечком. Сбоку малопримечательная вывеска: «Медицинский центр «Новая реальность». И больше никаких опознавательных признаков, зазывной рекламы, даже время работы нигде не найти. Видно, что место не особо захожее – для знающих. Элина уверенно открывает дверь, взмахом руки приглашает следовать за ней. Аня спешно семенит по ступенькам, я в раздумьях
– Перекурю пока, – говорю. – С утра не курил.
Честно говоря, хочется слинять, всё обдумать, взвесить.
– Я тогда тоже, – говорит Элина и спускается, держа наготове пачку ментоловых сигарет.
Стоим, курим, каждый думает, с чего начать.
– Давай, поделюсь своим опытом, – как-то заготовлено начала Элина. – С Борькой очень трудно было расстаться. Поссоришься, выгонишь, думаешь, навсегда, нет все равно припрётся, уговорит, в ушах навязнет. Липкий. Слёзы, мат, ничего не помогало. Потом поняла, что в голове его заблокировать надо. Как будто нет его. Как будто пустое место. Тоже многое перепробовала, и только здесь помогли, в этом центре. Тогда, правда, без гипноза — НЛП. Но теперь задача, посерьёзней. Ты, как считаешь?
Никак не считаю. Просто тушу сигарету. Предлагаю ей пройти в «Новую реальность».
Внутри всё аскетично. Видно, что офис переделан из обычной трёхкомнатной квартиры. За столом напротив Ани сидит мужик в вязаном сером свитере. Судя по пронзающему острому взгляду — гипнотизёр. Лысый череп, точёные скулы, глаза — пропасти. Ощущение от него зябкое. Такое же было, когда первый раз во сне мёртвого Борьку увидел.
– Аня у нас все бумаги подписала, – сообщает он, – можем приступать. Тоже время не теряйте. Кофе, печенье в шкафу. Договоры на столе. Пустая формальность, права и обязанности сторон. Нужно подписать. А мы пойдём пока работать, загробные сны изгонять. Аня не сидим, проходим.
Идёт в соседнюю затемнённую комнату. В прорези двойных дверей виднеется кушетка, рядом столик, на нём светится мерцающим огоньком настольная лампа в виде черепа. Может это всё продуманные спецэффекты, но дохнуло чем-то запредельным, нездешним. Аня встаёт будто уже загипнотизирована, идёт покорно, механически.
– Ложись на кушетку, – последнее что слышится из-за захлопываемой двери.
Элина принимается тихо и несуетно хлопотать вокруг меня. Заваривает кофе, выставляет печенье с сахаром. Ручку кладёт рядом с уже отпечатанным договором.
– Здесь главное на последней странице свою подпись оставить. Паспортные данные я могу сама заполнить, пока вы на сеансе у Тимура. Наверно, хотите узнать, как всё будет происходить, какие регалии у Тимура Игоревича?
Я киваю головой. Начинаю вчитываться в договор. Есть у меня такая привычка — внимательно прочитывать всё, под чем подпись ставлю. Элина как-то непривычно торопко начинает щебетать об уникальных методах, применяемых здесь, о невероятных результатах. Вслушиваюсь вполуха, пытаюсь вчитаться в текст: «предмет договора», «обязуется обеспечить Заказчика бесплатной и доступной информацией об имеющейся лицензии». Рутинные подробности считываются с трудом — Элина мешает. Переворачиваю лист. Там уже о том, что я обязуюсь. Некоторые из пунктов отмечены не цифрами, а значком, изображающим перевёрнутый крест. Элина выхватывает у меня листы договора:
– Стоп! Мы тут к буквам придираться собрались или свою жизнь спасать? – шипит она.
– Что вы всполошились? – не сдерживаю удивления. – Я пытаюсь понять договор. Вы мне этого не даёте этого сделать.
– Вам это зачем? Вот тут на последней странице перед подписью порядок оплаты. Пять тысяч по получению результата. Вас устраивает?
– Как раз хочу разобраться, что устраивает, что нет.
– Поймите, нельзя сомневаться в мелочах и полностью довериться в главном. Ты либо по эту сторону, либо там. Я сама спаслась только с помощью гипноза. Борис был приставуч во снах и убедителен. Мы с ним столько лет вместе прожили, он умел подбирать слова. У него мёртвая хватка, понимаете. Мёртвая — во всех смыслах слова. И только здесь смогла отвадить покойника. Вы хотите этого? Или предпочитаете кивнуть во сне? Я тысячу раз благодарна Тимуру. Я просто доверилась и потому вне опасности. Вы мне не верите?
Пытаюсь не сдаться под натиском, ищу аргументы
– Договор оказания услуг – это не вопрос веры. Дайте прочитать и может я тут же подпишу.
– То есть, вы не хотите идти на сеанс? Или пять тысяч для вас чересчур большая сумма на спасение собственной жизни? Вы её оцениваете дешевле?
Долгие и вязкие препирательства. Я не люблю, когда на меня наседают, а Элина именно наседает, давит словами. И ещё смущает: нет внятных аргументов за то, почему я должен подписывать договор, не глядя.
– Просто поверьте, что никто вам зла не желает. Мы в одинаковой ситуации. Просто я знаю чуть больше.
– Ну и расскажите мне об этом «больше».
– Так, послушайте вы, Фома неверующий…
Элина повышает голос. На пике её возмущений дверь в соседнюю комнату открывается. Появляется гипнотизёр:
– Мы завершили, несмотря на то, что вы пытались нам всячески помешать.
– Тимур Игоревич, извините, конечно, но я не просто так шумела. Андрей не подписывает договор, – оправдывается Элина. – Значит, и от сеанса отказывается. Старалась убедить, образумить.
-Да мне и прочитать толком не дали, – стараюсь объяснить я
Гипнотизёр присаживается напротив. Смотрит, как сканирует. Стараюсь увильнуть от его взгляда.
– А не надо ничего читать, – глухо произносит он. – Выбирать надо. И выбирать экстренно. Кто тебя рекрутирует первым – смерть или жизнь? Вот и вся развилка. Сделаешь правильный выбор, приходи, спасём.
Кладёт ладонь поверх моей ладони. Касание, от которого хочется избавиться — как будто горячим маслом руку обволокли. К счастью, в этот момент из затемнённой комнаты вышла Аня. Глаза заплаканные.
– Ух ты, лапонька наша, слёзки на колёсиках! – Элина вмиг стала нарочито добродушной, сочувствующей, сюсюкающей. Обнимать принялась Аню: – Ну, что ты? Что? Ведь всё хорошо, всё страшное в прошлом.
– Это страхи выходят, – колючим голосом произносит Тимур Игоревич. – Вот Аня очистилась, следующим шагом уже будет приятие новой себя и новой реальности. Без этого дурацкого прошлого и сомнений. Так ведь?
Встаёт, берёт загипнотизированную за плечи. Смотрит ей в глаза, она отворачивается.
– Всё хорошо, Тимур Игоревич. Я нормально, – мямлит, себя успокаивая. – только в себя прийти надо, обдумать всё.
Жалко её, безропотную. Доверчивое ожидание в глазах чем-то нарушено. Приласкать бы, успокоить.
– Можете идти, – чеканит слова Тимур. – Все. Каждый в свою будущность. Кто беды минуя, кто беды находя. Если кому-то понадобятся мои услуги: адрес знаете, телефон есть на визитках, они на столе. А сейчас я должен отдохнуть. Устал.
Садится в чёрное, кожаное кресло, откидывается. Закрывает глаза. Всем своим видом даёт понять, что мы ему не интересны. На данный момент разговор закончен.
– Ну что идём? – первой вскидывается Элина.
– Спасибо вам, Тимур Игоревич, – не глядя на гипнотизёра произносит Аня.
Я молчу. Просто натягиваю куртку и ботинки. Спешу. На воздух, наконец-то на воздух! Дико, до одури хочется курить. Чтобы вытравить что-то засевшее во мне.
Курили втроём на улице. Элина протянула сигарету Ане: «Тебе сейчас надо», я помог с огоньком. Аня вдохнула полной грудью и закашлялась. Видно: непривычная. Молчали. Каждая затяжка – несказанная мысль. Наконец Элина скомкала и бросила сигарету, пошла к машине. Перед тем как сесть, обернулась:
– А вы, Андрей одумайтесь, время ещё есть.
Рванула с места, растворилась вдали. Почему-то всё время после того, как вышли из «Новой реальности», думал об Ане. Нельзя было оставлять её одну наедине с гипнотизёром. Она чересчур беззащитна для этого мира.
– Давай, провожу тебя до дома, – предложил я.
Аня кивнула и пояснила:
– Идти недалеко, два квартала, я в общаге живу, – и тут же предупредила: – Только я ни о чём говорить не хочу. Сама ещё ничего не поняла, не разобралась, запуталась. Думаю.
Странная погода на дворе: осень-не осень, зима-не зима. И от пригревающего солнца зябко. Такое же настроение… Всю дорогу думал, что сказать при расставании, как так спросить, чтоб и причину слёз выведать, и не вспугнуть потаённое. И все равно как-то неловко вышло:
– Аня, что там произошло? Говорили, после гипноза должно стать легче, безопаснее, но я не вижу этого «легче». Всё только запуталось. Странные они, себе на уме.
– Я пока не разобралась, мучаюсь и не найду ответа, – поднимает глаза, готова зареветь, но сдерживается. – Знаете, такое чувство, что я в чём-то подвела Бориса. А он такой… Он светлый, настоящий, искренний… Был.
Отворачивается. Я приобнял её за плечо. Хотел ещё поцеловать в темечко, обогреть отечески, но так и не решился. Секунд пять стояли молча. Потом она прошла в общежитие. Перед входом обернулась:
– Наверное, правильно, что вы ничего не подписали и к ним не прошли. Я пока ещё сама себе не могу объяснить это… Просто берегите себя.
Во сне у времени свой ход. Секунды растягиваются в вечность, мысли тяжелеют, а слова наполняются неизведанным смыслом. Ты вязнешь в тревогах и предощущениях. Пытаешься выдернуть себя из этого состояния, но оно обволакивает, затягивает, топит… Казалось бы, от общежития Ани, куда я заказал такси, до моего дома всего 15 минут. И глаза-то закрыл всего на мгновение. Просто чтоб смахнуть усталость. И вместе с тем…
Тут же перед передо мною возник Борис. Он был встревожен, взлохмачен, зол. Ходил по комнате, которая вся была разделена зеркальными перегородками. Всё было уставлено плазменными экранами: они стояли на столах, висели на стенах, были привязаны к потолку. Каждое движение Бориса фиксировалось и отражалось ими, превращая неуспокоенного мертвеца в тысячу маленьких говорящих отблесков. Не всегда было ясно, за ним ли ты следишь или за его отражением.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – не находил себе места Борис. – Вы крепко влипли. И Аня, глупышка, – ты не представляешь, под какой она угрозой! Эти двое просто выхватили её у меня, чтоб заманить в персональный, авторский ад имени Тимура Игоревича. Это не смерть, это не жизнь, это между, – одиночная камера пыток.
Силюсь задать вопрос, но во сне у меня ни плоти, ни голоса. Однако Борис как-то догадывается о моих мучениях. Устремляется в меня тысячью глаз со всех мониторов.
– Я и моя жена мы равно были успешны в сетевом бизнесе. Просто мне легче давались тёплые контакты, хорошо получалось уговаривать и заманивать знакомых людей, а Элина специалист по холодным — наседает на первого встречного и не отступает, пока не добьётся своего. Она, кстати, первая и познакомилась с Тимуром. Это вообще был сетевик уровня «Бог». Казалось, что без слов мог добиться от человека согласия. Одним взглядом. Ему кивали даже парализованные. Всё началось с того момента, как он умер. Внезапно, во сне, просто дыхание пресеклось и сердце отказало.
Изумление душит. Кажется, что и бестелесного меня лишают воздуха. Борис понял и мигом отреагировал. Щёлкнул пальцами, и каждый из экранов стал форточкой в нашу жизнь. На одном из мониторов мой детский уголок в коммунальной квартире, на другом школьный класс, на третьем комната в общаге, где вместе с Борисом жили. Всё, что в разные годы запало мне в сердце и в память. Стало полегче. Борис кивнул и продолжил:
– Объясняю для непросвещённых. Тимур Игоревич затеял этот бизнес после того, как скончался. Суть пирамиды — как можно больше человек завлечь в преисподнюю, чтоб самому по их хребтам выбраться в мир живых. У Тимура получилось. Несколько вовлечённых — и он снова здесь. Мутит воду, как ни в чём не бывало. Сеть растёт, всё больше мёртвых смущает живых. Следующая цель — возвращение рекрутированных, заселение земли живыми трупами. И так, пока весь мир не заполнится суетными покойниками под командованием Князя мира сего. Им-то он и хочет стать наш Тимур. Моя бывшая супруга ему нужней в этом деле на земле, сторонних лохов приводить, окучивать, а я полезней в загробном мире. Вот так я тут и оказался: кивнул, согласился, умер. Глупый был. Думал, очере