Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Мидаков Е. – Леший – 29

Произведение поступило в редакцию журнала “Уральский следопыт” .   Работа получила предварительную оценку редактора раздела фантастики АЭЛИТА Бориса Долинго  и выложена в блок “в отдел фантастики АЭЛИТА” с рецензией.  По согласию автора произведение и рецензия выставляются на сайте www.uralstalker.com

—————————————————————————————–

Дядька Яр – известный на деревне балагур. А ещё, самый старый её обитатель. Местные, пожалуй, уже и не вспомнят, как давно он в эти глухие края перебрался. Приехал когда-то с женой и детьми на крепкой подводе, да и поселился в одном из покинутых домов. Со временем отстроились, пообвыклись и втянулись в деревенскую жизнь. С тех пор и живут.

У Яра и дети уже подросли, у них свои дети, а он всё так же бодр и весел. По хозяйству помогает чем может, да за внуками приглядывает. И словом и делом поможет, ежели что. Но ценят его не за это.  Дядька Яр – лучший в мире рассказчик. Уж коли начнёт что рассказывать, про всё на свете забудешь, заслушаешься. Бабы от его весёлых рассказов, говорят, животы надрывали. А от страшных историй и здоровые мужики спать ложились при лучине.

Но любимой его публикой были дети.

– Деда, а, деда! Расскажи сказку! – просят правнуки, устроившись на тёплой печи.

– Какую же вам сказку рассказать? – озадаченно бормочет Яр.

– Про Трясунюшку, как она хотела из болота в речку перебраться! – восклицает старшенький.

– Нет, про храброго дятла и глупую белку, – возражает средний.

– Про мышек, деда, расскажи, – просит самая младшая Лёлечка.

Яр неторопливо оглаживает  седую бороду и, глядя на трепещущий огонёк лучины, отвечает:

– Расскажу-ка я вам, ребятки, такую сказку, которую ещё никому не рассказывал…

Шум мигом стихает. Внучата забираются под большое лоскутное одеяло в предчувствии чего-то чудесного, как вдруг Лёлечка спрашивает:

– Деда, а она не страшная, твоя сказка?

– Да! Нам бы пострашней, – храбрится старшой.

Старик ласково смотрит на внучат и о чём-то вздыхает:

– Немного страшная… Совсем чуть-чуть, – успокаивает он, видя, как Лёлька хмурится. – Немного грустная. Но закончится хорошо. Слушайте…

Давным-давно, в неприметной деревеньке где-то в окрестностях Мурома, жила девушка. В те далёкие времена люди жили бок о бок с домовыми, русалками, кикиморами и завсегда знали, что надо сказать и что сделать, чтобы недоброе стороной прошло и тебя не коснулось, а доброе не миновало.

Стояла ранняя весна. А весна тогда выдалась на удивление. И апрель ещё в права свои не вступил, а уж жаркое солнышко по всей земле пригревало, листочки молодые да зелёные разворачивало. Соки древесные от земли струились не спеша и силой деревья наполнялись, расправляли поникшие от зимы плечи. А в самом тёмном уголке леса, там, где веяло совсем не весенним холодом, спал леший. И спать бы ему пока снег последний в лесу не растает, да только вышло в тот раз иначе…

Девушка эта в деревне, да и во всей округе первой красавицей почиталась, и многие парни на неё заглядывались, да только никто люб ей не был. Не один и не два раза к ней сватьёв засылали и те, кто не беден, и те, кто побогаче, но напрасно всё это было. Всем отказала Василиса, а почему – не могли понять люди. И богаты были женихи и красивы и на все руки мастера, ну как такому откажешь? И косо стали люди на Василису поглядывать. И слух в народе пошёл, мол, что-то неладное с девкой твориться, не иначе, как леший на неё глаз положил. А в те годы считалось, что лешие очень уж охочи были до женского полу. И историй про то, как девки в лес убегали и с лешим по нескольку лет пропадали, во всех подробностях, самим же рассказчиком придуманных, хватало. И очень детишки малолетние те истории слушать любили и друг другу же потом перед сном пересказывали, рожи страшные корча и языки показывая.

И не знал никто и предположить не мог, что ждёт Василиса не первого встречного, каким бы ладным он не был, а того единственного, кто душу ей тронет и от чьего взора сердце девичье растает и жарким пламенем разгорится. Никому не говорила она об этом. И так знала, что не простили бы ей такую блажь – не по любви девки замуж выходят. А у Василисы к тому же, родители жили небогато, а уж после того, как батюшка её без следа сгинул в лесу два года назад и вовсе дела шли из рук вон. И кровинушке своей ладной и статной, такой своей доли матушка никак не желала. А потому в мужья ей прочила Феофана – первого парня на деревне, который, как все в округе знали, был к ней неравнодушен. Только Феофан этот не люб был Василисе. К тому же, как поговаривали девушки промеж собой, видели его с Марьюшкой идущим перед тем как сгинула она невесть куда. Да только кому об этом расскажешь? Свои же родители тебя ещё и побьют за наговор пустой – мало ли что кому покажется.

И кто знает, как бы всё вышло, да случилось однажды несчастье…

А случилось так, что пропал младший братишка лучшей подруги Василисы Ивашка. Дело было утром. Пока взрослые были заняты делом, вся малышня до семи лет с позволения взрослых и с одним старшим отроком отправились в ближайший лесок за хворостом. Побродив по лесу добрых два часа и с трудом вернувшись в деревню, сгибаясь в три погибели под тяжестью ноши и не раз останавливаясь по пути, ребята какое-то время приходили в себя, после чего с удивлением обнаружили, что Ивашки среди них не было.

Кто-то, вроде припомнил, что видел его, несущего хворост со всеми, кто-то сказал, что Ивашка, едва вошли в лес, сразу направился вглубь и с тех пор его не видели, кто-то видел, как он оказавшись в деревне сразу направился к дому… В общем, пока суть, да дело, да пока взрослые разобрались, что Ванюшка действительно пропал в лесу, ещё битый час прошёл. Мужчины стали вооружаться вилами, да рогатинами – мало ли кого в лесу встретишь, а женщины отправились на самый край деревни к ветхой покосившейся избе, в которой жил деревенский колдун. Хотели они испросить совета, где искать пропавшего, да что с ним, только никого они в избушке не застали…

Ольга тогда прибежала вся запыханная, со страшными глазами и, выдернув Василису из дому, на ходу рассказала ей о несчастье. Вдвоём они присоединились к группе взрослых и таких же как они отроков и направились с собаками широкой цепью в лес, туда куда ходили утром дети…

Поначалу Ивашке было совсем даже не страшно. Подумаешь, потерялся в двух верстах от дома! Памятуя советы взрослых он шёл по своим, едва заметным следам, разумно полагая, что идёт обратно. Эх, жаль солнца было не видать из-за облаков, а то бы он мигом нашёл дорогу домой!

Впервые он подумал, что заблудился, когда набрал уже довольно изрядную вязанку. Поначалу, не желая расставаться с добычей, а больше того, показаться себе плаксой, он тащил изрядно пригибаясь, эту тяжесть на себе. Но вязанка постоянно цеплялась за ветки и деревья. Ванька не раз уже падал и даже укреплял вязанку, так и норовящую рассыпаться. И всё-таки тащил и тащил её. Но и у пятилетнего человека терпение имеет предел. Когда в очередной раз он, обо что-то запнувшись, растянулся во весь рост на земле, а сверху его опять придавила проклятая вязанка, терпению Ваньки пришёл конец. С трудом выбравшись из-под горы веток, он что есть силы пнул ненавистную ношу. Сразу заболела нога. Но он не стал плакать, хотя ему очень хотелось, сказал только «Чтоб тебя…» и почти без сил, прихрамывая, двинулся дальше по едва заметному следу…

Спустя какое-то время Ванюшка призадумался. Он так долго шёл, что давно уже должен был бы выйти к деревне. А лес вокруг становился всё только гуще и сумрачнее… Невольно замерев на месте и затаив дыхание, он стал с ужасом оглядываться по сторонам. Никогда ещё Ивашка не испытывал настоящего страха и не представлял даже, что это такое, но в ту минуту он невольно припомнил все те страшные истории, которыми они с друзьями так любили пугать доверчивых девчонок и впервые в своей жизни вдруг ощутил как странный холодок пробежал у него промеж лопаток. Место было совершенно незнакомое…

Вот громадные ели качнули ветвями, словно великаны пытались дотянуться до него, от чего Ивашка присел, стараясь стать незаметнее, вот пронзительно крикнула птица где-то совсем рядом – Ивашка вздрогнул, а когда ветка хрустнула прямо у него за спиной – не выдержал и с диким криком бросился бежать.

Он бежал, едва касаясь ногами земли! Жуткий страх словно подарил ему крылья и гнал его вперёд и вперёд не разбирая дороги: сквозь буреломы и овраги, светлые полянки и густые заросли малиновых прутьев. Казалось, этому не будет конца, а хуже всего, это страшное чудовище, которое он представлял за своей спиной, и не думало отставать. Однако всё закончилось неожиданно. Ванька вылетел стрелой из невысокого подлеска и кубарем скатился к прозрачному и прохладному ручью. Тут же вскочил на ноги и огляделся. Чудовища не было. Он недоверчиво смотрел по сторонам и внимательно прислушивался к звукам, что раздавались из только что покинутой им чащи. Но всё было тихо и только сердечко бешено колотилось и стучалось в его голове: бум-бум-бум…

Он выждал ещё минуту и недоверчиво покосился на небо, где тучи постепенно сходили на нет и в образовавшемся просвете показалось солнышко. И какое же это было счастье! Едва солнечный луч тепло коснулся его лица, как весь Ванюшкин страх бесследно растворился и он, жмурясь от удовольствия, сердито погрозил кулачком покинутому им только что сумрачному лесу: «знай наших!». Однако заходить второй раз в лес он всё же не решился, а потому, как стоял по колено в ледяной воде, так и пошёл прямо по ручью. Вниз по течению…

Цепочка односельчан в это время как раз зашла в лес, где дети собирали хворост. По первости собаки кружили по лесу без всякого толку. Слишком много здесь было всевозможных запахов. Но вот одна из них громко залаяла, словно давая понять, что след найден, и устремилась вглубь леса. Все и Василиса побежали следом. След мальчика причудливо петлял среди деревьев, постепенно уводя людей всё дальше и дальше от деревни. Люди шли, громко крича имя пропавшего, прислушивались внимательно, не будет ли ответа и продолжали двигаться дальше. Феофан шёл вместе со взрослыми мужчинами и то и дело оглядывался на Василису. Поначалу ей даже льстило такое внимание, но очень скоро она ощутила всё возрастающее раздражение и немного отстала, скрывшись от его назойливых взглядов за спинами подруг.

Солнышко всё чаще стало проглядывать сквозь поредевшие облака и первый страх, который закрался в сердце Василисы, понемногу таял, а его место занимала уверенность, что всё закончится хорошо и с Ивашкой ничего не случится. С этим чувством она и вышла к группе взрослых, стоявших посреди мрачных двухсотлетних елей, и о чём-то жарко спорящих. Причиной их спора были собаки, которые с этого места отказывались брать след, жалобно скулили, поджав хвосты и ни в какую не хотели вести людей дальше. Спор же шёл о странных следах, оставленных неизвестным зверем. Опытные охотники прочли следы и были уверены, что Ивашка бежал бегом, а следом за ним крался какой-то очень крупный зверь. Они говорили, что следы его похожи на волчьи, но уж очень большие, не бывает в природе таких больших волков. И посмотрите на собак, говорили они, собаки не обманут – что-то здесь нечисто.

Степан никого не хотел слушать. Он хотел найти сына. И когда взгляд его упал на Полкана – самого опытного и матёрого кобеля из всей своры, который единственный не скулил, а утробно рычал, развернувшись в сторону, куда ушли Ивашка и неведомый зверь, Степан принял решение.

– Я иду дальше, – сказал он. – Буду искать сына. Неволить никого не стану. Кто хочет, пусть идёт со мной.

Он перехватил поудобнее рогатину, позвал Полкана и они вместе пошли дальше по следу. Пока остальные о чём-то негромко ругались промеж собой, Василиса с сестрой пропавшего Ольгой, прошли мимо, даже не взглянув в их сторону и поспешили догнать Степана.

– У, ведьмы, – прошипел им вслед кто-то из деревенских. – Что, волколаков не боитесь?

И, судя по звуку, тут же получил промеж глаз.

Когда девушки вышли к ручью, возле которого стоял в задумчивости Степан, их догнали ещё двое. Первым был Арсений, потирающий кисть правой руки – сосед Степана и лучший друг, а вторым неожиданно оказался Феофан. Надо сказать, что Василиса тогда сильно этому удивилась, хотя и не показала вида.

– Не знаю, что и делать, – сокрушался Степан, беспомощно глядя на оставшихся. – Полкан след не берёт, видно ушёл Ванюшка по ручью. Только в какую сторону?

– Вы, дядька Степан, не думайте, – взял слово Феофан. – Со зверем лесным я ужо справлюсь, чай не маленький.

Он с вызовом посмотрел на Василису, но та, вроде, даже не заметила его откровенного взгляда.

Казалось, Степан только этого и ждал.

– Ну что ж. Тогда я с Полканом пойду вниз…

Тут опять вмешался Феофан, не дав ему закончить:

– Арсений с Олей тогда пусть идут вверх, а мы с Василисой, проверим, что там за ручьём. Всяко ведь могло быть.

Степан хотел было что-то сказать, но махнул рукой:

– Будь по-твоему.

– С нами боги! – Арсений осенил себя крестным знамением.

То же самое проделали и остальные…

Когда далеко за ручьём раздался жуткий, яростный вой, Ивашка почти забыл о том, что потерял дорогу домой. Он, напившись ледяной прохладной воды, от которой аж зубы ломило, бодро шлёпал по кромке ручья, поднимая тучи брызг и разглядывая проблески радуги в водяных каплях. Услышав этот вой Ивашка недоумённо остановился. Секунду он стоял неподвижно, а потом начал удивлённо оглядываться. И чем больше он оглядывался, тем больше удивление сменялось страхом. Он мигом вспомнил всё: и как обманулся со следами, и свой внезапный ужас от присутствия кого-то огромного и страшного в старом ельнике и своё постыдное бегство. Вспомнил – и испугался ещё больше.

Этот страшный то ли вой, то ли призыв услышал не только Ивашка. Степан с Полканом, которые шли по его следу, услыхав это, не сговариваясь, остановились. Степан резко развернулся к лесу на той стороне ручья, взяв рогатину на изготовку, а Полкан напротив: припав к земле, угрожающе зарычал вслед ушедшему мальчишке.

– Эй, Полкаша, ты чего там учуял? – шепотом спросил Степан. – Не пойму я, что с тобой сегодня. Может и вправду…

Он не успел договорить. Ручей, берегом которого они шли, шагов через двести скрывался за поворотом и именно оттуда раздался полный невыразимого ужаса крик его малолетнего сынишки:

– Ба-атя-аа!!!

Полкан рванул с места и безмолвной чёрной стрелой метнулся на отчаянный крик Ваньки. Степан, не медля ни мгновения, рванулся следом. Только одна мысль мелькнула у него в тот момент: почему Полкан не облаял неведомого врага. Всё, что было дальше сохранилось в памяти Степана как дурной сон…

А Полкан просто экономил силы. Он давно уже понял, что противник, который ждал его за поворотом, ему не по зубам. И всё же Полкан ни минуты не сомневался идти ли ему дальше с человеком. Так уж причудливо устроен этот мир, что и иная собака бывает проявляет такие духовные качества, которые у многих из людей отродясь не водились.

Когда Степан добежал до поворота, первое, что он увидел, это Ванька, стоящий посерёдке ручья. Живой! И ужас, застывший на его лице и безмерное удивление пополам с радостью. И Полкан, насквозь промокший от воды и припавший к земле у его ног, а напротив…

Напротив них, из леса на той стороне ручья, выходила здоровая серая тварь размером с доброго телёнка. Круглые жёлтые, почти человеческие глаза, смотрели внимательно и чуть с усмешкой. Выступающие вперёд здоровенные челюсти напоминали волчьи, но были в два раза шире. Длинные руки (а это были именно руки!) с тугими буграми мышц свободно свисали вдоль туловища этого существа, пока оно стояло неподвижно на границе леса. Но вот оно пришло в движение и стало опираться на все четыре конечности. Теперь его движения напоминали движения крадущейся рыси. Но ни одна рысь не способна так незаметно переливаться из одного места в другое! Казалось, всего миг прошёл, а тварь уже здесь, уже рядом.

Первым опомнился Полкан. Не издав ни звука, он в два прыжка одолел разделявшее их расстояние и сомкнул челюсти на загривке, не успевшего увернуться волколака. Тварь заревела, но совсем не так, как в первый раз. Сейчас в его голосе явственно чувствовалась боль и даже страх – видимо тварь не ожидала нападения. Стон волколака вернул Степану подвижность и он с рогатиной наперевес кинулся на помощь Полкану, крикнув сыну: «Стань за мной, Ванька!»…

Василиса с Феофаном уже довольно углубились в лес за ручьём, когда где-то совсем рядом раздался тот страшный вой. Василиса от страха аж присела на корточки. Её провожатый сделал то же самое, но быстро пришёл в себя и твёрдым шагом подошёл к Василисе поближе – его не испугал этот вой, не впервые он его слышал… Весь путь, что они проделали вдвоём, он шёл за Василисой следом и не отрывал глаз от её ладной девичьей фигурки. И вот сейчас, накативший на него было ужас схлынул, уступая место совершенно другому, уже знакомому ему, чувству. Феофан внезапно ощутил неодолимое желание обладать этой девушкой. Здесь и сейчас.

И он не стал с этим чувством бороться. Он присел с нею рядом и твёрдо обнял её за плечи. Василиса сделала большие глаза и хотела отбросить его руку, но он не позволил. Он горячо шептал ей на ушко о своей любви, о том как будут они теперь счастливы и обнимал всё сильнее, а когда она попыталась его оттолкнуть, он ударил её наотмашь по лицу и повалил на спину. От удара Василиса лишилась сознания.

Известно, чем бы всё закончилось, но только в тот миг, когда Феофан начал стягивать портки, вокруг нежданно поднялся ветер. Он был очень холодным и с каждой секундой становился всё злее. Ельник зашумел, поднялся жуткий треск от лопающихся вековых стволов, словно чья-то неодолимая ярость прокладывала себе путь сквозь чащу, и всё желание Феофана мигом пропало. Он вдруг узрел, как вровень с самыми высокими деревьями, движется что-то огромное и ужасное. И это «что-то» смотрит прямо на него – Феофана, заглядывая при этом в самые потаённые уголки его чёрной души и выворачивая наизнанку эту душу – ему на обозрение. Феофан не закричал. Он только отступил на несколько шагов назад, сжался в комочек и тихонько засмеялся…

А Василисе снился сон. Скошенная трава, жаркое солнце в зените, запотевший кувшин с молоком, стрекот кузнечиков, весёлые голоса взрослых и загорелые папины руки, сплошь покрытые мягкими белыми волосками, кружащие её высоко нам полем, над миром. И чувство полного покоя и счастья…

Она открыла глаза. Рядом с ней сидел на корточках молодой мужчина лет двадцати и с озабоченным видом её разглядывал.

– Вот значит ты какая… Василиса… – он поднялся.

И девушка, опомнившись, вскочила следом.

– Кто ты? Откуда ты меня знаешь? И где… – Василиса запнулась.

– Феофан?

Она кивнула.

– Ему малость поплохело, – незнакомец улыбнулся.

И, видя эту улыбку, Василиса внезапно успокоилась. Не веяло от этого человека угрозой, ну хоть ты тресни! Напротив, ему не стыдно было рассказать и самое сокровенное.

– Мне папка снился.

– Я знаю. Он был здесь недавно.

– Как?!

– Вы скоро увидитесь. Но сейчас он должен вернуть старый долг. И, боюсь, без моей помощи ему не справиться.

Странный человек улыбнулся Василисе:

– Был рад с тобой свидеться. Твой папка мне все уши о тебе прожужжал. Дождёшься меня?..

Степан всё не решался подойти к беснующейся твари, на загривке у которой, намертво вцепившись, висел Полкан. Собака ни на миг не ослабила хватку, даже когда тварь, как-то извернувшись, вспорола ей острыми когтями хребёт. Только когда кровь брызгами разлетелась во все стороны – Степан не выдержал. Заорав дурным голосом и перехватив рогатину наперевес он бросился на волколака, метя тому в сердце. Но не сделал и двух шагов, как какая-то сила смела его, словно невесомую былинку, в сторону и серого оборотня атаковал такой же зверь только на голову меньше и совершенно белого цвета. Две ревущих твари слились в одну и, кромсая друг друга клыками и когтями, рухнули в ручей, подняв тучу брызг.

Ванька, за всё это время не проронивший ни слова, вдруг указал пальцем на Белого и с удивлением сказал:

– А я его знаю…

– Не стой, сынок! Беги! – Степан, очухавшись, схватил Ваньку за руку. – Вверх по ручью. У камня с тебя ростом повернёшь направо – там тропка до самой деревни будет. Беги!

Ванька не двинулся с места.

– А ты? Я без тебя не пойду!

– Вот неслух!

Степан хотел было дать сыну подзатыльник, но передумал:

– Беги, зови взрослых мне на подмогу! А то мне одному с двумя тварями не справиться. Беги, на тебя вся надёжа, сынок!

Ванька посмотрел на отца широко открытыми глазами и, ни слова больше не говоря, бросился бежать…

– Ну вот… – Степан вздохнул. – Даст бог – уцелеет.

Он ещё один долгий миг смотрел вослед сыну, после чего повернулся к схватке и стал осторожно приближаться к клубку тел. Если бы не ручей, Белый стал бы уже красным от льющейся крови, и своей и чужой. По крайней мере вода вниз по течению была именно такого цвета. Но, несмотря на это, оба зверя были всё ещё полны сил. Степан не был безумцем и не собирался встревать в этот бой, но там был Полкан и его надо было вытащить.

– Полкан, – негромко позвал он, боясь обратить внимание монстров на себя. – Полкаша, ко мне.

И Полкан услышал! Спустя несколько мгновений его израненное тело осталось лежать на берегу ручья, а схватка переместилась на несколько шагов в сторону. Степан осторожно подошёл к собаке, держа рогатину наготове и склонился над ним, осматривая раны. Поперёк спины тянулись три глубокие борозды, задние лапы его были неподвижны. Степан погладил Полкана:

– Не знаю, чем всё это кончится, но я тебя не брошу – ты мне сына спас…

А кончилось всё неожиданно. Когда Серый своими ужасными когтями пропорол Белому брюхо и торжествующе завыл, стоя над поверженным врагом, Степану показалось будто небо на миг потемнело и прояснилось вновь. После чего подул холодный ветер, а Серый внезапно подавился своей песней. Ветер крепчал, и вот уже в воздухе закружились снежинки. Волколак, словно забыв о Степане, рванулся сперва в одну сторону, потом, пробежав несколько шагов, в другую, пока, наконец, не замер на месте, испуганно поджав хвост. Степан проследил за его взглядом и увидел выходящего из леса молодого человека, по виду почти отрока, что-то весело насвистывающего на ходу…

В окошко негромко, но настойчиво постучали.

– Василиса! Где ты там?

Василиса, покрытая тонким слоем муки и с закатанными по локоть рукавами, тоже впрочем перепачканными мукой, распахнула окно. От резкого порыва ветра мучную пыль с неё сдуло на улицу – прямёхонько на Ольгу, отчего та оглушительно чихнула.

– Пчхи! Пироги печёшь? И ничего не знаешь?

Василиса побледнела.

– Что случилось?

Ольга только руками замахала:

– Да что ты, Василёк! Не подумай чего. Там собрание у нас. И про твоего батю говорить будут. Мне Машка рассказала, дочка старосты. Интересно же!.. Слушай, – Ольга аж плечами передёрнула. – Холодно как у тебя в избе!.. Ладно. Бежим скорее!

– А тесто как же? А, ладно! Иду!

Они успели как раз вовремя. Деревенский староста Евстихий вызвал в круг отца Василисы Ярослава. С лавки поднялся среднего роста крепкий мужчина с белыми волосами. Он осторожно, держа одну руку на животе вышел на середину избы. Его рассказ многое прояснил, многих заставил задуматься, а Прасковья, у которой дочка-красавица Марьюшка пропала о прошлом годе, не смогла сдержать слёз.

Ярослав рассказал, как два года назад отправился на охоту в заповедный лес, что за Студёным ручьём и, выслеживая крупного зверя, случайно увидел как этот страшный зверь, похожий и непохожий на волка, перекинулся в человека. И оказался этот человек их деревенским колдуном. Много всяких историй про него ходило. Говорили даже, что есть в нём и кровь невров, но мало кто в это верил…

Колдун знал, что за оборотничество его в деревне по голове не погладят и решил он избавиться от нежданного свидетеля. Но как? Звериный облик он потерял и скоро вернуть его не получится, а действовать надо было быстро. И тогда охотник увидел как колдун начал проводить какой-то ритуал.

Ни о чём не догадываясь, Ярослав, не таясь, вышел к колдуну с тем, чтобы скрутить его и отвесть в деревню. В тот момент колдун, закончив свою ворожбу, развернулся к охотнику и с улыбкой стал дожидаться когда он подойдёт поближе. Когда же Ярослав готов был уже схватить колдуна, тот бросил ему в лицо какую-то траву и крикнул непонятное Слово. Ярослав провалился в беспамятство. Так он принял облик зверя и сам стал оборотнем.

Деревенские слушали, затаив дыхание.

Зная множество историй про волколаков, Ярослав поначалу страшно переживал за невинных людей, которым теперь грозила от него опасность. Но странное дело… Он видел много людей, понимал их речь, многих узнавал и не испытывал никакого желания на них нападать. Он стал понимать язык всех зверей лесных и каждую минуту точно знал, где находится колдун и в каком он обличье. Пару раз он даже пытался напасть на колдуна, но какая-то невидимая преграда всякий раз не подпускала его. А в прошлом году он стал свидетелем того, как колдун в зверином облике расправился с молодой девушкой из деревни, которую привёл в лес Феофан. А он так ничего и не смог сделать – невидимая защита не подпустила его к колдуну и на этот раз.

Тогда же Ярослав познакомился с лешим, присутствие которого ощущал всё время, пока был волколаком, но никак не мог повстречать. А здесь он показался сам. И не просто показался, а и остановил колдуна, не дав ему напиться крови невинного ребёнка. Но наказать колдуна и леший не смог – всё же несколько капель попали колдуну на язык, сделав его почти неуязвимым. Тогда они дали ему уйти. А что им ещё оставалось?

Так Ярослав подружился с лешим. Тот многим интересным вещам научил Ярослава. Но главное, он рассказал как можно победить колдуна. Сила его пропадёт, учил леший, если его шкуры коснётся хотя бы несколько капель проточной воды.

«Только учти, – предупредил он. – Тебе одному с колдуном не справиться, хотя он и трусоват, но шкура у него толще. Ты меня зови, ежели что».

«Как же тебя звать?» – спросил тогда Ярослав.

«А ты вой, – посоветовал леший. – Вой волколака и свист человеческий зело меня раздражают. Не знаю даже, что больше… Ты вой – я даже во сне услышу!»

Всё так и случилось. Когда Ванька малой в лесу потерялся, колдун был рядом. Вот только напасть не смог. Был у Ваньки какой-то оберег сильный от которого колдуна наизнанку выворачивало. И решил он выгнать Ваньку к ручью – рядом с водой земные обереги силу свою теряют. Да малость не рассчитал. Слишком близко к мальцу подобрался и спугнул того. Да так, что Ванька во всё горло стал глотку драть от испуга. Этот крик привлёк Ярослава и колдун поостерёгся нападать на ребёнка, когда тот оказался у ручья.

Позже, видя, что колдун отступает в глубину леса, Ярослав рванул что было сил в сердце старого ельника, где лежал ещё снег и спал леший. Жуткий вой, что он исторг из себя услышали все: и Степан с Ванькой, и Арсений с Ольгой, и Василиса, и Феофан, и, конечно, леший. И  хорошо, что леший так быстро проснулся, иначе Ярослав на клочки бы разорвал Феофана и обрёк себя тем самым на вечную жизнь в образе зверя. Лесной хозяин предложил по-своему всё уладить, без кровопролития. И уладил. Да так, что Феофан в уме повредился и всё что мог теперь, это пускать слюни с утра до вечера. Ярослав, памятуя о колдуне и Ваньке, одним глазком взглянул на доченьку, как она выросла, да похорошела и со всех ног бросился к ручью, куда – он чувствовал – колдун уже вышел. И ведь чуть было не опоздал!

Прав оказался леший. Толстая у колдуна была шкура! И всё же Ярослав вспорол ему ногу и в клочья разорвал грудь – так что рёбра открылись – прежде чем тот вонзил свои длинные, словно ножи, когти Ярославу в живот. Всё бы на этом и закончилось, но тут похолодало – леший пришёл…

– Вот, в общем-то и всё. Раны на оборотне, даже бывшем, быстро заживают: вчера я ещё в лёжку лежал, а сегодня вот – с вами беседую… – Ярослав пожал плечами.

Всё это время, что длился рассказ, деревенские сидели затаив дыхание, не смея лишний раз пошевелиться – не часто такое услышишь.

– Постой! – встрепенулся кто-то. – А как же колдун? Что с ним-то стало? Могём мы али нет в лес-то выходить?

– Да, да! Что с колдуном-то окаянным?

– Ну… – Ярослав улыбнулся. – Вернуть мне прежний облик можно было только убив колдуна. Так что…

Женщины перекрестились.

– Слава Троице!

Староста вышел в круг к Ярославу и поднял руку, призывая к молчанию.

– Вот что, люди! Что делать теперь будем? Знахаря у нас нет боле.

– Как так нет? – поднялся Арсений. – А на ком раны быстрее всех заживают? Кто Полкана нашего на ноги в два счёта поставил, когда у него хребтина была перебита и ноги отнялись? Кто, наконец, самому лешему и сват и брат?

Арсений вышел к Ярославу:

– Христом богом тебя просим! Не откажи, сделай милость! Будь у нас знахарем!

– Будь! Будь! – послышалось отовсюду.

– Все согласны? – Староста обвёл взглядом собравшихся. – Ну раз так – быть по сему! Ежели, конечно, сам Ярослав не возражает?

Тут даже Василиса не выдержала:

– Папка, соглашайся!

Ярослав просветлел лицом.

Староста поймал взгляд Ольги и едва заметно подмигнул ей.

– Эх, так и быть! Буду у вас знахарем. Только, чур, меня не бояться! Я вам не колдун какой-нибудь…

– А то!

– Мы тебя всю жисть, почитай знаем! Из одной миски щи хлебали!

– Ну что ж… – подвёл итог староста. – Быть по сему. А ты Ярослав не переживай. Знахарям, да ведунам на Руси завсегда почёт был и уважение. Вот и мы всей деревней решили тебе доброе сделать. С этого дня начнём для тебя новую избу ставить, ладную, да крепкую. Не гоже нашему знахарю в древней лачуге ютиться…

Дядька Яр задумчиво смотрит на детей и заключает:

– Вот и сказочке конец…

Он глядит на спящих правнуков и тут Лёлечка открывает глаза:

– Деда, – сонным голосов говорит она. – А ты от нас не уйдёшь? Мама с бабушкой говорили, что ты как волк, который в лес смотрит.

Старик грустно улыбается в бороду:

– Куда же я от вас уйду? Ведь я вас всех очень люблю. А тебя, Лёлечка, особенно.

Лёлька, довольная, закрывает глаза.

– А я знала, что не уйдёшь.

Дед ещё мгновение смотрит на спящих внуков, потом на почти догоревшую лучину.

– Бу! – шепчет он.

Огонёк дёрнувшись, гаснет. Ярослав ухмыляется чему-то в бороду и забирается под тёплое одеяло. Не уйдёт он никуда. Пока Лёлька не вырастет, не уйдёт.

________________________________________________________________________________

каждое произведение после оценки
редактора раздела фантастики АЭЛИТА Бориса Долинго 
выложено в блок отдела фантастики АЭЛИТА с рецензией.

По заявке автора текст произведения может быть удален, но останется название, имя автора и рецензия.
Текст также удаляется после публикации со ссылкой на произведение в журнале

Поделиться 

Комментарии

  1. Набрано всё правильно – похоже, автор хорошо изучил все советы, которые давались ранее по этим вопросам. Значит, от нашей работы есть определённый толк.
    Много пропущенных запятых в разного рода сложных предложениях и особенно перед словом «как», выступающим в роли соединительного союза. Есть неточные использования частицы «не» и «ни» с глаголами (случаи, когда пишет «ни»).Тут есть над чем поработать.
    О содержании в части моментов «фактологии». Судя по всему, описывается жизнь в деревне в уже Христианскую. Эпоху – есть фраза «– Христом богом тебя просим!», да и имена уже не те, что в языческую эпоху. При этом в тексте встретилось выражение «…– С нами боги! – Арсений осенил себя крестным знамением…», да ещё сказано, что при этом тот же Арсений «осенил себя крестным знамением. Этого не могло произойти – набожные крестьяне никогда не сказали бы про «богов» во множественном числе.
    Далее, упоминается народ «невры», что совершенно невероятно. Невры – древний народ, о котором писали ещё Геродот и Плиний. Крестьяне в какой-то захолустной деревне никак не могли слышать про невров, так что данное упоминание в тексте неуместно.
    Есть огрехи стилистического характера. Например, когдла описано, как Ванюшка замер, фразы в абзаце построены таким образом, что не вполне понятно – кто замер: Ванюшка или лес. Или вот такое: «…Все и Василиса побежали следом. След мальчика причудливо петлял среди деревьев …» – Согласитесь, что стоящие рядом «следом» и «след» смотрятся нехорошо.
    Есть огрехи логического характера. Например, когда Ярослав по воле колдуна стал волколаком, то «…Он стал понимать язык всех зверей лесных и каждую минуту точно знал, где находится колдун и в каком он обличье…» – А зачем колдуну создавать себе врага, который «каждую минуту» точно знает, где колдун находится и в каком обличии? Действие со стороны колдуна явно бессмысленно и, судя по всему, этого требуется лишь для того, чтобы выстроить сюжет по нужной автору схеме. То есть, имеем некий «рояль в кустах»
    Или: сказано, что Ярослав пару раз «даже пытался напасть на колдуна, но какая-то невидимая преграда всякий раз не подпускала его». А потом описывается битва Ярослава с колдуном (оба в обличии волколаков). Как так? Что случилось? Почему ранее существовала «невидимая» преграда», а потом она исчезла? Автор, видимо, забыл о том, что сам написал, и в результате получился ещё один «рояль».
    Ну и т.д., и т.п. – имеются и ещё нестыковки логики.
    По сюжет – он крайне прост, по сути это история Ярослава, которого когда-то деревенский колдун сделал оборотнем, а потом Ярослав (не понятно, как даже с помощью лешего) победил колдуна и стал в деревне знахарем, Потом, судя по всему Ярослав переехал в другую деревню, где стал Яром, и на старости лет рассказывает детям разные истории (правда, совершенно не понятно, откуда у Ярослава взялось такое красноречие, что его все заслушивались?) При этом сюжет крайне путаный: ту ил иния Василисы, и линия лешего, которые совершенно не доведены до конца, хотя смотрелись очень весомыми линиями в сюжете.
    А самый главный вопрос – для чего это написано? Если бы для некого конкурса, где темой были бы истории про леших и оборотней, то – возможно смысл и был бы, но поскольку увлекательного сюжета не получилось (истории про оборотней мыты-перемыты миллионы раз, а чего-то оригинального автор привнести не сумел), да ещё и в сюжетных построениях местами ощутимо хромает «логика» и встречаются фактологические неточности, то вряд ли текст занял бы на таком конкурсе призовое место. Ну а для «Уральского Следопыта» текст тем более не годится.

Публикации на тему

Перейти к верхней панели