Произведение поступило в редакцию журнала «Уральский следопыт» . Работа получила предварительную оценку редактора раздела фантастики АЭЛИТА Бориса Долинго и выложена в блок «в отдел фантастики АЭЛИТА» с рецензией. По согласию автора произведение и рецензия выставляются на сайте www.uralstalker.com
——————————————————————————————
Год N+8. Осень
Серж быстро идёт по улице. Высокий воротник чёрного пальто поднят. Руки глубоко в карманах. Шляпа надвинута на лоб. В пасмурный ветреный день такой наряд не вызывает ни у кого подозрения. Зато камеры, понатыканные через каждые сто метров, не смогут произвести автоматическую идентификацию личности. Только узкая полоска глаз видна. Так можно обходиться без грима. Контактные линзы, и всё.
Кажется, что он углубился в свои мысли и торопливо шагает, не замечая ничего вокруг. На самом деле Серж внимательно следит за всеми, кто в радиусе видимости.
Впереди идёт парочка, взявшись за руки. Он — высокий, худой, сутулится. Длинные волосы грязно-пепельного цвета собраны в пучок и перетянуты резинкой. Она — небольшого роста, даже ссутулившемуся спутнику едва достаёт макушкой до плеча. Волосы, окрашенные в яркий неестественно белый цвет, на одной половине головы подстрижены почти под ноль, на второй — свисают неровными прядями. Парень достаёт из кармана короткой курточки телефон, читает сообщение на экране и победоносно вскидывает руку вверх.
Девушка, чувствуется, слегка раздосадована и немного отстраняется от него. Парень распрямляется, распускается весь и крепко обнимает нелепыми руками-граблями свою спутницу, забыв ссутулится, и поэтому прижимает к своей груди где-то между последним и предпоследним рёбрами её, оказавшийся в профиль курносым, нос.
После объятий, крепких и искренних с его стороны и прохладных с её, они озираются, видят впереди, метрах в пятидесяти, дверь с надписью «Приват» и устремляются к ней.
На другой стороне улицы вдруг раздаётся выстрел и молодой мужчина, сидящий на скамеечке на остановке авто-автобуса, нелепо запрокидывает голову назад. К нему подходят несколько прохожих, оказавшихся поблизости. Улица широкая, поэтому Сержу не слышно, что там говорят. Впрочем, он и так знает, что они могут сказать. К остановке подходит авто-автобус, на какое-то время скрывая из видимости скамейку. Когда он отъезжает, с трупом мужчины остаются двое ожидать автокатафалк, остальные уезжают.
Серж непроизвольно обращает внимание на привычный слоган, размещённый на остановке:
«НЕ В ТОМ ДЕЛО — КАКОЕ У ТЕБЯ ТЕЛО
ВАЖНО, ЧТОБЫ ДУША БЫЛА ХОРОША»
Серж переводит взгляд на парочку. Они уже дошли до «Привата». Парень, порывшись в кармане, извлекает купюру и засовывает её в прорезь автомата на двери. Автомат, пощёлкав и пошелестев купюрой, разблокирует замок.
— Слушай, — начинает мямлить парень, — я как-то не очень готов сейчас, вдруг не получится. Ну, зачем мне под конец негатив. Может, я лучше сам.
— Как хочешь, — пожимает плечами девушка. — Давай я тоже зайду, посмотрю. Может, тоже сама обойдусь. Всё равно, ведь, оплата за двоих.
В этот момент за спиной у Сержа раздаётся громкий шлепок. Он оборачивается. Буквально в десяти метрах позади него на асфальте распростёрлось тело грузного мужчины. Неестественно вывернутые ноги и распластанные руки. Шапочка слетела с головы, и к ней уже подбирается быстро растущая лужа крови.
Находящаяся ближе всего женщина подходит к человеку, лежащему на асфальте, рисует правой рукой в воздухе круг перечёркнутый крестом и произносит с улыбкой:
— С Новооформленным!
— С Новооформленным! — вторит ей ещё несколько голосов, оказавшихся рядом прохожих.
«Жизнь идёт своим чередом, — думает Серж. — Но сегодня надо кого-то зацепить. Может, пойти за парочкой, когда они закончат самоублажение в этой чёртовой Публичке. Но, кто знает, что ему прислали? И всё-таки, это может быть шанс.»
Тем временем автокатафалк подкатил к остановке, мигая хорошо знакомой гирляндой лампочек на крыше. Двое, оставшихся с телом, выкатили из катафалка длинный выдвижной ящик на полозьях, споро погрузили в него труп и по направляющим затолкали обратно в корпус машины. Это действие заняло секунд тридцать. Автокатафалк уехал, мигая лампочками.
Серж увидел, как где-то вдалеке, на улице, замелькали такие же лампочки, а дальше — ещё и ещё. На здании за перекрёстком огромный интерактивный портрет Дорогина. Серьёзные глаза немного усталого человека в упор смотрят на каждого, бросившего взгляд на портрет, и как бы провожают в последний путь: «Верной дорогой…»
И всё-таки, Сержу повезло в тот день. После Публички долговязый парень со своей спутницей спустились в метро. Серж, как тень, следовал за ними. На станции парень сразу направился к душегубке. Видно было, как тряслись его пальцы, когда он набирал двенадцатизначный код, присланный ему в смс-ке. Он так волновался, что, видимо, с первого раза не сумел набрать верное число. Но вот, наконец, шторки, закрывающие круглое отверстие в верхней части автомата, раздвинулись, и парень сунул туда голову. Впитывание длилось минуты три. Затем, на экране душегубки зажглась надпись «комплитед» и металлический голос произнёс — ваша душа скопирована и сохранена в записи с уникальным кодом. Парень вытащил голову, шторки захлопнулись.
«Просто оставил ненужный багаж в камере хранения, и пошёл на поезд», — подумал Серж.
Парень подошёл к краю платформы. В туннеле уже слышался шум приближающегося поезда. Серж занял позицию сзади от парня, но всё-таки на расстоянии, чтобы не вспугнуть. Совершающий суицид должен был сделать свой шаг навстречу смерти, только тогда его можно пытаться спасти. Они не раз убеждались, что только спасённые после сознательно сделанного шага в объятия смерти становились настоящими жизнеборцами. Если выдернуть самоубийцу из лап костлявой старухи на мгновение раньше, он будет делать попытки ещё. Ну, а если опоздать, то…
Серж прыгнул к нему в последний момент, когда тот, уже выйдя из состояния равновесия, неминуемо летел на рельсы. Поезд был в трёх метрах. Серж резко дёрнул самоубийцу на себя. Успел!
Тут же рядом возник верный Николя, шедший сегодня вторым номером. Они подхватили парня с двух сторон под руки и быстро побежали к противоположной платформе. Успели вскочить в отходящий поезд.
— Аааа! Убийцы. Держите их… Он…
Кажется, это кричала та самая девушка с белыми волосами. Но поезд уже отходил от платформы. Для подстраховки за Сержем и Николя в метро спустились ещё четверо жизнеборцев. Они, стараясь не привлечь к себе внимание, блокировали тех, кто мог откликнуться на крики и попытаться вмешаться. Сам суицидник обычно в такой момент находился в полной прострации и не сопротивлялся, и даже не кричал. Это был просто безвольный мешок с костями. Но кто-то из случайных свидетелей мог начать возмущаться, кричать и пытаться помешать увести самоубийцу. В этом плане те, кто бросался под поезд метро, были проблемными, потому что вокруг всегда есть свидетели спасения. Выручало растущее в обществе в геометрической прогрессии полное отсутствие эмпатии — «моя хата с краю — ничего не знаю».
Зато таких суицидников было проще всего остановить в нужный момент. Как остановишь того, кто поднёс пистолет к виску? Да надо ещё успеть это сделать в тот момент, когда самоубийца уже нажимает на курок. А у тех, кто бросается под поезд, между окончательно принятым решением и самой смертью есть несколько секунд, за которые и можно его вытащить с того света, где он уже находится одной ногой.
Люди в вагоне, в который вскочили Серж и Николя с неудавшимся самоубийцей, не знали, что произошло на станции. Только кто-то из вновь вошедших мог услышать крик девушки и что-то заподозрить. Серж и Николя привалили своего спутника к дверям вагона, поддерживая его под руки.
Мужчина большого роста с избыточным весом в старом сильно заношенном костюме с блестящими потёртостями на локтях и коленях, вместо того чтобы, как все остальные пассажиры, уткнуться в свой гаджет, пробирался от соседней двери в сторону Сержа.
— Что это с ним? — спросил он Сержа, подойдя почти вплотную к ним.
Суицидник ещё плохо держался самостоятельно на ногах и трясся всем телом, лицо его было белое, как полотно.
— Перебрал малость, и что из этого? — с вызовом ответил Серж.
— Если перебрал, то это нормально. А то на платформе кто-то кричал о помощи. Слышали про этих стервятников, которые не дают честным людям спокойно реализовать своё законное право на самоубийство? Я бы их всех переловил и обрёк на долгую мучительную жизнь.
В этот момент у Николя запиликал телефон. Пришло новое сообщение:
«На станции подняли тревогу. По всем следующим остановкам рассылают информацию и будут высылать наряды полиции.»
— Им надо давать пожизненное лишение права на самоубийство, чтобы их мерзкие души никогда не могли возродиться вновь, — продолжал бубнить верзила. — Вот я всего-то спьяну шваркнул соседа об стенку и проломил ему башку. Так ему по страховке через месяц прислали «чёрную метку», а мне — впаяли полтора года без права на суицид. И где справедливость, я спрашиваю?
Поезд тем временем подошёл к следующей станции.
«Выходим», — глазами показал Николя Сержу. Это был их единственный шанс. За такое время сюда не могли успеть прислать отряд спецназа, а с несколькими штатными полицейскими со станции есть шанс справиться.
Поезд остановился около платформы, но двери не открылись. Автоматическое объявление «Поезд прибыл на станцию…» прервалось, и голос диктора сообщил:
«Просьба пассажиров сохранять спокойствие. Двери в вагонах будут открываться поочерёдно. Приготовьте ваши идентификационные документы. Это не займёт много времени.»
Один из двух членов группы прикрытия сразу занял место рядом с рычагом разблокировки дверей. Сейчас он дёрнул этот рычаг. Послышалось шипение воздуха выходящего из пневмоприводов. Серж раздвинул, ставшие податливыми, створки.
— Это они! Стервятники! — заорал, грузный боров и потянул свою клешню с толстыми пальцами-сардельками, пытаясь ухватить Николя за воротник. — Я их сразу заподозрил. Что же я перебравшего от смертника не отличу.
Николя отмахнулся от здоровяка, ударив того по руке и, подхватив под руки суицидника, вместе с Сержем выскочил на платформу. Станция была пересадочная и Серж с Николя, не сговариваясь, рванули к переходу, потому что полицейские собрались у первого вагона, который находился ближе к выходу на улицу.
Боров был, видно, из не на шутку обиженных жизнью без Смерти. Он оттолкнул двух человек, отделявших его от дверей, и бросился в погоню.
Прямо наперерез верзиле выскочил из соседней двери поезда Мишель, тот самый, что дёрнул разблокировку дверей. Перед точкой их столкновения Мишель сгруппировался, присел, и неуклюжий толстяк, наскочив на неожиданное препятствие, полетел носом вперёд.
— Давай, парень, шевели ногами. Пора уже приходить в себя, — Серж сильно встряхнул, повисшего на нём суицидника.
Крики верзилы привлекли внимание полиции. Они побежали на шум, но у Сержа и Николя была фора в пол-платформы. Парень вдруг ожил и, перестав висеть мешком, побежал сам, смешно вскидывая долговязые ноги.
«Пару месяцев тренировок на базе и из него выйдет неплохой жизнеборец», — подумал Серж и на бегу повторил вопрос:
— Я — Серж, а тебя как звать?
— Серёга.
— Тёзки, значит.
Они выбрались из метро, но на выходе из туннеля подземного перехода наткнулись на двух полицейских, видимо, предупреждённых по рации и поджидавших их.
Действовать нужно было без промедления. Николя в три прыжка подскочил к полицейским. Резким движением правой руки от груди вверх и вправо вышиб пистолет у щуплого стража порядка и, спустя мгновение, ударом левой ноги в повороте откинул на землю его напарника. Подбежавший Серж боксёрским ударом уложил первого. Подхватил его пистолет … и тут боковым зрением увидел третьего, плюгавого копа, спрятавшегося за выступом ограждения и целящегося из пистолета. Расстояние — метров пять, если напрямик — выстрелит зараза… рыбкой нырнул в сторону полицейского, но чуть левее, перекувырнулся, встал на ноги, не распрямляясь в полный рост. Мент задёргался, переводя прицел. Ещё один нырок — теперь правее. Остаётся один выпад с разворотом, замах ногой….. но полицейский всё же успел нажать на курок. Игла прошла слева от Сержа. Теперь — удар в живот и в темя. Вырублен. Серж оглянулся. Николя закончил с ещё одним полицейским, а вот Серёга согнулся, схватившись за правое плечо. Значит, плюгавый попал в него. Теперь на два часа Серёга — овощ. Полиция стреляет микрокапсулами с сильнодействующим барбитуратом.
— Николя, Серёгу вырубили.
— Предлагаешь бросить его?
— Нет. Слушай, есть вариант. Я знаю, тут был один незакрытый подвал. Недалеко. Если повезёт, можно там отсидеться.
Они схватили Серёгу под руки и поволокли. Несколько прохожих видели их драку с полицией, но желающих помешать жизнеборцам скрыться не нашлось. Где-то впереди, на перекрёстке включила сирену машина спецназа.
— К выходу из метро летят. Давай сюда во двор.
— Чёрт! Калитка на замке.
— Подожди, дай-ка попробую набрать код. Тут четыре кнопки явно затёртые.
— О! Работает элементарная смекалка.
Через двор, они выбрались на параллельную улицу, прошли ещё немного и попали в небольшой двор колодец.
— Вроде никого нет. Вон там в углу дверь.
Они дотащили совсем обмякшего Серёгу. Зашли в подвал. Привалились к стене. Отдышались.
Дневной свет через два маленьких зарешёченных окошка, расположенных со стороны улицы на уровне земли, скупо освещал небольшую часть подвала. Глаза постепенно начинали привыкать к тусклому свету. Николя посмотрел на лежащего с раскрытым ртом Серёгу и покачал головой:
— Думаешь, он станет жизнеборцем?
Серж сидел, привалившись к бетонному столбу. Где-то рядом, как метроном, с постоянным интервалом капала вода.
— Стопроцентной гарантии нет. Но такая попытка, прерванная уже после сделанного последнего шага, действует по принципу прививки. Не смертельная доза смерти, полученная им, вырабатывает на какое-то время иммунитет к суициду.
— Но он же был безумно рад полученной «чёрной метке».
— Конечно, как и большинство людей, он под воздействием пропаганды рад этому. Он из тех, кто рад быть как все, а попав к нам в колонию, где все как раз наоборот отказались от суицида, он тоже станет как все, кто его окружают.
И немного помолчав, Серж добавил:
— А сам-то помнишь, как ты к нам попал?
Год N+1. Лето
Два парня и девушка идут по городу. Все в тёмных очках, бейсболках, джинсах. Ничем не отличаются от сотен других в большом городе. Антуан приобнял Лерку, а Серж чуть впереди идёт, засунув руки в карманы. Кажется, что они беспечно гуляют, радуются солнечному дню. На самом деле они внимательно следят за всеми прохожими. Камер, тем более, подключённых к распознавателю личности, ещё очень мало. И они ещё совсем не умеют считывать радужку через стёкла очков. Опасаться нужно только полицейских и внештатных поисковиков.
На огромном экране, расположенном на крыше Гостинки, прерывается рекламный ролик новых опасных бритв «SelfCut». Диктор Елена, улыбается во весь экран:
— Не можем не порадоваться за нашу коллегу, ведущую популярного телешоу «На миру и смерть красна» Диану Полонскую. Два дня назад она стала одним из победителей лотереи, и получила «чёрную метку». Вчера друзья и поклонники пришли разделить с ней эту радость, а сейчас к нам пришла от неё селфи-запись.
В огромную ванную комнату, отделанную в стиле ампир, с большой джакузи заходит красивая молодая женщина в халате. Профессиональный макияж, недавно сделанная причёска, на пальцах дорогие кольца, на запястьях — браслеты. Она рассылает в камеры воздушные поцелуи. Ванна наполнена, вода бурлит, высокой горкой взбивая пену.
Диана развязывает пояс, халат спадает с плеч к её ногам. Она спиной к камере. Теперь садится на край ванны, принимает модельную позу. Одной рукой прикрывает грудь, другой шлёт воздушный поцелуй. Погружается в бурлящую пену. Берёт с края ванны опасную, очень опасную бритву фирмы «SelfCut», поднимает вверх из пены ногу, игриво вращает ступнёй. Затем раскрывает бритву, грациозно вынимает из пены левую руку, браслеты соскальзывают к локтю, обнажая запястье. Выждав несколько секунд, Диана резко делает надрез на запястье…
Серж, как и все прохожие, останавливается и поворачивается к экрану. Но тёмные очки скрывают то, что он не смотрит видео. Он внимательно рассматривает людей, которые синхронно поднимают руки и указательным пальцем рисуют в воздухе круг, а потом перечёркивают его крест-накрест. Губы шепчут: «С новооформленной Дианой!»
У стены дома Серж замечает качка, короткостриженного невысокого брюнета с рельефной мускулатурой. Тот вдруг, как бы спохватившись, начинает выписывать пальцем в воздухе круги. На его лице явно читается растерянность и печаль, которая резко выделяет его из толпы прохожих, которые с блаженными лицами, глядя в экран, водят в воздухе пальцами и синхронно шепчут «с новооформленной…».
Серж, едва заметным кивком, показывает Антуану на брюнета и медленно-медленно начинает смещаться в его сторону. Остаётся ещё метров пять. Но брюнет уж слишком дёргается. А в толпе полно полиции и поисковиков. Последние, правда, тоже загипнотизированы суицидальным роликом, да и полицейские, сглатывая слюну, смотрят на кровоточащую телеведущую. Но всё же брюнет привлёк внимание старлея, который решительно направляется в его сторону. Окончательно компрометируя себя, качок бежит с Невского по Малой Садовой подальше от столпотворения людей.
Старлей бросается в погоню, на ходу выхватывая из кобуры пистолет. Серж выскакивает ему наперерез и, по-хоккейному сгруппировавшись, удачно применяет силовой приём. Полицейский перелетает через Сержа и с грохотом падает на асфальт. Серж подбирает его пистолет и бежит за Антуаном, который уже почти догнал брюнета.
У третьей арки от Елисеевского Антуан, сделав ускорение, настигает качка и резким рывком толкает его на железные ворота. Брюнет, ударившись в ворота, отскакивает от них как теннисный мячик, но Антуан крепко держит его за запястье. Качок, изловчившись, наносит коленом чувствительный удар Антуану, и тот ослабляет хватку. Этого хватает брюнету, чтобы высвободить руку, и только подоспевший Серж не позволяет ему сбежать. Антуан, воспользовавшись ключом-таблеткой, открывает калитку, и они вдвоём с Сержем вталкивают через неё брюнета во двор. Тот сопротивляется, но они почти волоком протаскивают его через арку и, открыв следующую дверь, заталкивают качка в парадное.
Погнавшиеся за ними полицейские остались перед закрытыми воротами во двор.
— Не знал, что ты можешь вскрывать калитки, — тяжело дыша, говорит Серж Антуану.
— Никогда бы не подумал, что мне снова сможет пригодится ключ от мастерской моей тёти.
Брюнет, воспользовавшись замешательством соперников, вырывается и бросается вверх по лестнице. Серж устремляется за ним, а Антуан вызывает лифт.
На чердачной площадке Сержу с Антуаном удаётся скрутить брюнета.
— Вот и молодец, что сам наверх добежал, не пришлось тебя тащить, надрываться, — сказал Антуан. — Мы уже дома.
Он открывает дверь, и все трое вваливаются в небольшую мастерскую на мансарде.
— Лучше сразу убивайте, — вытираю кровь с губы, рычит брюнет, — клал я с прибором на вашу чёрную метку. Не собираюсь вешаться. Можете сами тут меня и повесить.
— О, и правда, наш человек, — удивлённо сказал Антуан. — Я поражаюсь, Серж, как ты без промаха вычисляешь отказников. Надо Лерке кинуть смс-ку, чтобы не волновалась.
— Уже пишу, — откликнулся Серж. — До ночи нам тут точно придётся отсиживаться. Звать тебя как, уклонист?
— Николя.
Год N-10
Когда Сержу стукнуло четырнадцать у него начался пресловутый переходный возраст, протекавший в довольно тяжёлой форме. Теперь запоздало он понимал, что его тогда «понесло» — он бросил музыкалку и футбол, и одновременно забил на учёбу в школе. Раньше учился неплохо, не отличник, конечно, как его сестра Лерка, но максимум один тройбан в четверти проскочит, а тут больше половины тройки. А физик, вообще, даже на три с минусом не смог наскрести.
Его отец суровый и несдержанный, привыкший иметь всё лучшее, всю жизнь посвятивший тому, чтобы быть успешным, «выбиться из грязи в князи», не мог смириться с тем, что сын перестал быть его удачей и предметом гордости. Привычка «рулить» жизнью всей семьи, принимать решения за детей вызвала протест и отрицание со стороны незаметно выросшего сына. Если раньше отец командовал: «Полчаса на сборы, едем на залив, кроме змея, мяча и мангала ничего лишнего не брать», и вся семья быстро собиралась, и загрузившись в Land Cruiser, ехала на пикник. Теперь, любое предложение отца вызывало у Сержа только негатив. Может, потому что раньше никто не возражал, отец заводился с пол-оборота и начинался скандал. А Серж, наоборот, ещё жёстче охранял своё личное пространство и ограничивал доступ в него.
Отец попробовал круто осадить сына, но тот не поддался, стал уходить из дома. Возвращался поздно с запахом алкоголя. Отец бесился, ругался, как-то даже попробовал применить силу, но Серж дал отпор. Отстоял свою независимость. Тогда отец перекинулся на мать, обвиняя её во всех ошибках воспитания. В доме начались постоянные скандалы с участием и Сержа, и отца, и матери. Только Лерка, младшая погодок-сестра, тихонько сидела в своей комнате, учила уроки и читала книжки, во время семейных бурь, происходивших всё чаще и чаще.
Отец во всём стремившийся к успеху, и постоянно подтверждавший его покупками поездками в экзотические страны, большим загородным домом и квартирой в элитном районе, не смог смириться с тем, что рассыпалась его главное детище — ещё недавно дружная семья, следовавшая во всём беспрекословно за ним.
Скандалы стали приобретать всё более и более непристойные формы. Серж перестал исчезать из дома, но подсел на компьютерные игры и не вылезал из ноута днями и ночами, чем особенно бесил отца, считавшего, что жить надо в реальности, а не в виртуальном мире. Мать тоже завязла в социальных сетях. Семья распалась, рассосредоточившись по большой квартире. Собирались только поругаться и поскандалить, а Лерка, жизнерадостная весёлая девчонка, замкнулась и не показывала носа из своей комнаты, с остервенением делая домашние задания и рисуя в своём альбоме.
В одной из ссор и отец, и Серж полностью потеряли контроль. Серж схватил коллекционный охотничий нож, махал им пред носом отца, а потом истыкал его подушку, так что пух и перья полетели по комнате. Напомнило Рождественский снегопад — может, это и свело гнев обеих сторон на нет. Но отец после этого резко изменился, перестал разговаривать с домашними, с работы приходил поздно, и сразу шёл спать.
Лерка молча терпела всё. Надеялась, что пятёрками, хорошим поведением, рисунками и поделками, которыми она наполняла квартиру, ей удастся спасти тот уютный мир, в котором она жила раньше, но… ничего не помогало. И Лерка вдруг сломалась. Сначала она начала, сидя у себя в комнате, подвывать, а потом вдруг у неё нарушилась членораздельная речь. Мать отвела её к психиатру, и после этого Лерку положили в больничку подлечиться.
На третий день после того, как Лерку увезли в санитарной машине, исчез отец. Его тело нашли через неделю в лесу невдалеке от их загородного дома. Скорее всего бездомные собаки или другое зверьё уже изрядно поработали, так что, когда Серж увидел в морге покусанное обезображенное лицо, в нём трудно было узнать отца. Но револьвер, найденный в руке, был его, и пуля, прошедшая насквозь из виска в висок, не оставляли сомнений, что отец, уйдя в лес подальше от людей, покончил с собой.
Так в восьмом классе Серж стал сыном самоубийцы и братом сумасшедшей. Тогда ещё к самоубийцам относились с осуждением и немного брезгливой жалостью. Конечно, не так жёстко, как в средневековье, когда от добровольно покинувших этот мир отрекалась церковь, даже не позволяя хоронить их на кладбище, но, всё равно, это было позорное пятно, как если бы оказалось, что Серж струсил и отказался драться на пустыре за школой возле сложенных стопкой бетонных плит.
Пружина, готовая распрямиться и заставить человека закончить земную жизнь, видимо, сидит в каждом. Но есть в человеке и внутренние силы, удерживающие эту пружину. В детстве эта пружинка совсем не сжата. Искренняя любовь и забота родителей сохраняют её в расслабленном состоянии. Но по мере того, как ребёнок, а потом подросток сталкивается в жизни со злом, с фальшью, с необъяснимым для него и непонятным поведением родителей и близких — всё это понемногу поджимает пружинку, закладывая в неё потенциальную энергию тревожности.
Эту энергию сдерживают и компенсируют как силы внутри самого человека — инстинкты, привычк