В самом известном и красивом историческом здании Екатеринбурга – усадьбе Расторгуева – Харитонова много лет работает крупнейшее в городе и Свердловской области учреждение дополнительного образования детей – Городской дворец творчества.

На протяжении многих десятилетий в этом здании дети увлечённо занимаются техническим творчеством, строят действующие модели заводов, ходят в походы в поиске новых месторождений, выводят новые сорта растений, учатся петь, танцевать, и ставить спектакли. В этом очерке мы расскажем об увлекательной экспедиции геологического клуба «Тропа» на Вишеру.

Вишера

Район путешествия клуба «Тропа» находится на севере Пермского края и включает в себя западную часть горного кряжа Урала и часть Восточно-Европейской равнины. Вишера – горно-таёжная река, берущая начало на западных склонах Северного Урала. Высота истока реки Вишеры – 1007 м над уровнем моря, а устья – 108 м над уровнем моря, падение реки составляет около 900 м. Река известна неповторимой красотой своих берегов, вторым по численности поголовьем европейского хариуса, золотыми и алмазными россыпями. Течёт по территории Красновишерского, Чердынского и Соликамского районов Пермского края, основное направление течения – юго-запад. Считается крупнейшим притоком Камы.

 На Красновишерский район приходится 71% разведанных запасов россыпного золота Пермского края. Также Вишера известна своими алмазами, промышленные месторождения которых сосредоточены в бассейне реки Большой Щугор, левого притока реки Вишеры.

Наш маршрут проходил в среднем течении Вишеры от посёлка Вая до города Красновишерска. Западно-Уральская зона складчатости здесь сложена главным образом палеозойскими карбонатными и терригенными отложениями древнего шельфа (скальные выходы на берегах от п. Вая до п. Акчим).

Ниже мы пересекали зону рассланцевания (окрестности п. Сыпучи), дальнейший путь – по Предуральскому краевому прогибу, представленному песчаниками, известняками, алевролитами пермского возраста.      В верхнем и среднем течении река Вишера считается чистой, в низовьях она загрязняется сточными водами предприятий горной промышленности. Известно также несколько небольших притоков, текущих с горных выработок, содержащих в себе шахтные воды.

В ходе нашей экспедиции нам предстояло выполнить ряд исследовательских задач:  описать и провести фотодокументацию участков крупных геологических структур: Западно-Уральской зоны складчатости и Предуральского краевого прогиба. Необходимо было также «закоординировать» их границы в точке пересечения их рекой Вишера. Ребята с удовольствием также отбирают и описывают образцы горных пород и окаменелостей, фиксируя и уникальные формы рельефа.

Команда «на старт!»

Наша команда – это 7 человек из состава юношеской команды нашего клуба и трое взрослых, включая руководителя и двух помощников. Мы провели серьёзную подготовку к экспедиции – водному походу первой категории сложности. Нам предстояло добраться поездом от Екатеринбурга до города Соликамска (418 км), там пересесть на автобус до посёлка Красновишерска (95 км) в нижнем течении Вишеры.  Это самый северный город в северо-восточной части Пермского края, здесь в июне «белые ночи», как в Санкт-Петербурге. Вечером 9 июня мы выехали из Екатеринбурга и на следующий день после обеда уже были в Красновишерске, где удалось отдохнуть после дороги и рано утром двинуться на заказном микроавтобусе по грунтовой дороге к месту старта – посёлку Вая (105 км) в среднем течении Вишеры.

Первый день

После прибытия в посёлок Вая ко второму завтраку мы разгрузили все вещи на левом берегу реки и начали готовиться к выходу на воду. Погода портилась, начал подниматься прохладный ветер, вдалеке уже были слышны раскаты грома, и нам хотелось успеть собраться и уйти из Ваи до начала ливня. Но гроза прошла стороной, и, позавтракав на берегу, мы вышли на воду. Течение было отличным, средняя скорость по GPS составляла от 8 до 12 км/час. Несколько раз начиналась гроза с умеренным по силе, коротким дождём, но поскольку она проходила в стороне, на значительном удалении от реки и не представляла для нас никакой опасности, мы не сходили на берег и продолжали сплав в дождевиках.

На обед мы остановились в живописном месте на левом берегу реки  на оборудованной стоянке с большой деревянной беседкой, столом и скамейками. После обеда нами был пройден Бойцовский перекат (порог Боец) на правом берегу ниже устья реки Средняя Золотиха.

В этом месте долина реки резко сужается, а скорость течения возрастает. В самом узком месте ширина реки составляет около 60 м. Дальнейший сплав до скалы Писаный Камень прошёл при отличной солнечной погоде, и мы достаточно быстро прошли его благодаря хорошему течению, наслаждаясь великолепными видами вокруг. На стоянку встали уже в начале сумерек на левом берегу реки на небольшой лесной полянке – прямо напротив скалы.

Мимо Писаницы

После завтрака было принято решение переплыть реку частью группы на катамаране на правый берег и подняться на Писаницу для её исследования и фотосъёмки. Это вогульские (мансийские) места. Древние наскальные рисунки, сделанные рукой первобытного человека, сохранились на некоторых береговых скалах именно на участке от Ваи до Вишерогорска. Наиболее известна скала Писаный Камень. Напротив нашей стоянки поверхность воды была идеально гладкой, как зеркало, и складывалось впечатление, что сила течения на данном участке реки незначительная, и выгрести по плёсу не составит никакого труда. В составе двух взрослых и четырёх ребят мы смело вышли на середину реки.  Оказалось, что первое впечатление бывает обманчивым. Катамаран бодро сносило по течению, и все наши усилия бороться с ним закончились ничем. Измотанные греблей, через полчаса мы смогли вернуться к нашему берегу на 50 метров ниже по течению и провели катамаран обратно к лагерю вброд вдоль берега.

Причиной неудачи была недостаточная физическая и техническая подготовка. Мы собрали лагерь и продолжили сплав. В течение всего дня сплав проходил размеренно и спокойно, единственными затруднениями были сильный встречный ветер и плёсы, вследствие чего приходилось постоянно работать вёслами.

К вечеру произошло немного тревожное и в то же время комичное событие, которое преподало ребятам важный урок того, как нельзя поступать во время группового сплава. Подходя к острову Шалюгинский, наша группа невольно разделилась: было принято решение идти по левой протоке вслед за основным течением, но катамаран не смог выгрести, и его снесло в правую протоку. Визуально в правой протоке течение было очень слабым, но, как оказалось в дальнейшем, это впечатление вновь было обманчивым. Обойдя остров по левой протоке, группа байдарок остановилась ждать катамаран, но его не было. Когда все разумные сроки выхода из протоки закончились, у нас появилась тревога: наверное, что-то случилось. И хотя голос разума подсказывал, что с группой парней-старшеклассников в сопровождении взрослого на катамаране вряд ли могло что-то случиться на спокойной воде (в худшем случае – повреждение баллона и незапланированная остановка на ремонт), было принято решение организовывать поиски.

Стало ясно, что первое впечатление о слабом течении было обманчивым, и катамаран успел выскочить из правой протоки. Сплав решили продолжить вниз по течению, где за ближайшим поворотом, за островом Подчистовский, группа объединилась. Часть группы ушла вперёд, и, не дождавшись нас, причалила к берегу, где встала лагерем и ожидала нашего прибытия. Продолжив сплав, мы вскоре решили искать стоянку и остановиться на ночёвку на левом берегу.

Алмазы и  Говорливый Камень

Позавтракав и собрав лагерь, мы вышли на воду и направились к месту впадения в реку Вишеру реки Большой Щугор (60.498249, 57.5969250), где в устье Щугора (Пармы) планировалось провести шлиховое опробование и попытать удачу в поисках уральских алмазов. Из-за сбоя в навигации мы не увидели и прошли устье, прикрытое безымянным островом. Нужно было обходить остров по левой протоке. После обхода острова исправить ошибку уже не представлялось возможным. Выгрести против течения (скорость 8 км/час) на катамаране ребята однозначно не смогли бы. Вернуться же в желаемое место по левому берегу было крайне затруднительно из-за густого и плотного леса, который подходил практически к самой кромке воды и не давал возможности причалить и выйти на берег. Обед прошёл на воде в виде сухпайка.

Ниже по течению появилась сотовая связь, и мы смогли связаться с МЧС и сообщить, что продвижение по маршруту осуществляется по плану. Далее, пройдя посёлок Заговоруха и о. Большой, мы причалили к правому берегу и разбили лагерь у самой тропы на вершину скалы Говорливый Камень (60.506975, 57.2648150). Часть группы поднялась на вершину скалы для исследования и фотосъёмки, часть группы отправилась по берегу на поиски Свято-Троицкой церкви (60.507922, 57.241373). Оставшиеся в лагере ребята готовили ужин и ловили рыбу: были пойманы несколько крупных окуней и щука. Поскольку планов готовить рыбу у нас не было, окуней отпустили, а щука, слишком глубоко заглотившая блесну, была натерта солью и запечена в лопухе в углях, оставшихся после костра, став частью нашего завтрака на следующий день.

Последний день.

Последний день сплава был самым коротким по пройденному по воде километражу. Обычно мы проходили не менее 30 километров в день. Позавтракав и собрав лагерь, мы дали себе возможность отдохнуть и в полной мере насладиться отличной погодой и красотой окружающей нас природы. Рядом находилась гряда скал Малый Ветлан. Течение было очень слабым, 2–4 км/ч по GPS, но у нас в запасе было много времени. Миновав село Романиха, мы прошли длинную линию насыпных островов в виде деревянных срубов, заполненных землёй и камнями.

Искусственные острова, представляющие из себя деревянные срубы в форме утюга, доверху засыпаны камнями. Построены они были в начале XX века и использовались для сортировки брёвен во время сплава леса по Вишере, который шёл в качестве сырья для Красновишерского целлюлозно-бумажного комбината. На текущий момент сохранилось более 140 искусственных островов, расположенных на участке реки, протяжённостью 12 километров от скалы Говорливый Камень до Бахаревских островов. Эти срубы раньше использовались как заграждения для задержки сплавляемого по Вишере леса. 

Фото этих островов с вершины малого Ветлана  стали визитной карточкой Вишеры. Пройдя ещё один поворот реки, мы увидели Малый Ветлан. Вновь совершив ошибку, идя под правым берегом, мы были вынуждены на вёслах пересекать акваторию реки под большим углом и пролетели несколько отлично подготовленных стоянок на берегу. Тем не менее, в этот раз нам повезло, и мы причалили к левому берегу рядом с началом подъёма к гротам Малого Ветлана. Часть группы отправилась к гротам, пока дежурные разводили костёр и готовили обед. После обеда нам осталось пройти совсем немного до точки окончания маршрута в окрестностях Красновишерска (60.456296, 57.078424).

Красновишерск – город Пермского края, который вырос на месте посёлка Вижаиха, где в 1894–1897 годах русско-французским акционерным обществом был построен металлургический завод. Сам город основан в 1930 году в связи со строительством Целлюлозно-бумажного комбината, которое велось в основном силами заключённых (с 1926 здесь находилось 4-е отделение Соловецкого лагеря особого назначения, а с 1929 – самостоятельное управление Вишерских лагерей). В июле 1942 года посёлок преобразован в город Красновишерск. 

Разобрав и просушив свои плавсредства, мы разбили лагерь, приготовили ужин и легли спать. Отсюда на следующее утро нас забирала машина, на которой мы отправились на железнодорожный вокзал Соликамска и далее домой на поезде в Екатеринбург.

Итоги экспедиции

Маршрут был пройден с незначительным отклонением: остановка в устье реки Большой Щугор не состоялась, вследствие чего запланированного шлихового опробования проведено не было. Маршрут по реке Вишера составил около 130 км. В целом маршрут был пройден без происшествий.  В ходе маршрута выполнены описание и фотодокументация участков крупных геологических структур: Западно-Уральской зоны складчатости и Предуральского краевого прогиба, закоординирована их граница в точке пересечения их рекой Вишера. Отобраны образцы и сделано описание горных пород, окаменелостей и геоморфологических достопримечательностей.

Участники группы получили хорошие навыки управления и гребли на разных типах плавсредств, навыки полевых наблюдений и первичной геологической документации, организации лагеря на стоянках, преодоления шивер и порогов. Ребята отработали навыки оказания первой доврачебной помощи, получили реальный опыт действий во внештатных ситуациях и стали участниками настоящей поисково-спасательной операции. Этот опыт сплава станет для них хорошим подспорьем в новых походах, все мы готовы к более сложным и интересным маршрутам!

Вернуться в Содержание журнала

Дали башкирского Кугарчинского района давно интересовали меня. Отрывочные рассказы о затерянной среди бескрайних диких хребтов Южного Урала тупиковой деревушке, за околицей которой начинается таинственная тайга. А над ней, словно страж, возвышается уникальная скала Кызылташ, что в переводе с башкирского – «красный камень», – из-за багряного румянца на её склонах, бередили воображение.

Несколько раз пытался добраться до этих мест, но всё как-то не везло и поездки откладывались на неопределённое время. И вот, в сентябре прошлого года, в разгар бархатного сезона, совершенно неожиданно распахнулась дверь в неизведанное. Мой верный друг и его любознательный младший сын составили мне компанию в этом приключении.

Едва зарумянилось утро, как мы уже мчались по шоссе навстречу манящим хребтам. Спустя пару часов шумная трасса осталась позади, и, попрощавшись с сёлами, деревнями и хуторами, мы свернули на безлюдную грунтовую дорогу. Живописными окрестностями невысоких холмов она привела нас к долине тихой реки Житебу (в переводе – «семь вод»).

Вообще, в этих краях число семь словно запечатлено в названиях: хутор Семиречье, небольшое поселение Етебуляк («семь подарков»). Говорят, когда-то здесь били семь родников, чьи живительные воды славились на всю округу, но время неумолимо, и теперь лишь два источника дарят прохладу, остальные пять уснули навеки.

Гадюка и конский волос

Вдоль реки и горы Каметал мы подъехали к небольшой заводи, где зоркий взгляд нашего юного семилетнего спутника выхватил из воды изящную гадюку. Мы замерли, любуясь грацией змеи, сфотографировали её на память. Тут же, у самой воды, заметили длинного и тонкого червя с интригующим названием «конский волос», который полностью оправдывал своё название. Он казался жёстким лошадиным волосом, случайно обронённым в воду, и лишь едва заметное движение выдавало в нём живое существо.

Конский волос – паразит, но для человека совершенно безобиден. Его жертвы – насекомые, в чьих телах развиваются личинки, пожирая их изнутри. Перед гибелью червь словно гипнотизирует насекомое, заставляя его двигаться к воде, где он обретает свободу и продолжает свой жизненный цикл.

Удивительно, но у взрослых особей со временем полностью исчезают дыхательная и пищеварительная системы. По крайней мере, так утверждают некоторые учёные, хотя за достоверность этой информации не ручаюсь.

В народе же долгое время верили, что конский волос смертельно опасен для человека, что он впивается в пятку, проникает внутрь и начинает пожирать внутренности, стремясь к самому сердцу. К счастью, это всего лишь миф, давно развеянный наукой. Даже если яйца или личинки паразита попадут в организм человека, желудочный сок не оставит им ни малейшего шанса на выживание. Должен признаться, я впервые увидел это загадочное существо вживую.

Краснокнижный эрезус

Переехав небольшой мост, мы начали подъём в гору. Дорога, мягко говоря, оставляла желать лучшего: лесная колея, изрытая весенними ручьями, острые скальные камни, словно кости, торчащие из тела горы, – всё это доставляло нашей машине определённый дискомфорт. Будучи обладателями авто, лишённого внедорожных качеств, мы решили не испытывать судьбу и оставить его в лесу, у самой кромки подступающей тайги. Благо погода стояла по-летнему тёплая, ласковая, и прогулка по осеннему лесу виделась куда более заманчивой, чем тряска в автомобиле.

Перекусив у обочины, взвалили на плечи небольшие рюкзаки с провизией и водой и отправились в путь. Окружающая природа пестрела множеством оттенков: золото, багрянец, пурпур и изумруд сплетались в дивный узор. За эту волшебную палитру я и люблю осень. Параллельно с нами по оврагу бежал говорливый лесной ручей, мелодично перезваниваясь на перекатах, образованных упавшими деревьями и ветками.

Дорога петляла по ущелью, огибая склоны, и через пару километров лес расступился, выпустив нас к пойме реки Иняк. Её длина около восьмидесяти километров, но здесь, в этих краях, она чувствует себя полноправной хозяйкой, ведь никто не сравнится с ней ни в длине, ни в ширине. Прозрачность её вод поражает воображение: в верховьях никто не тревожит её берега, не нарушает покой.

Дорога бежала вперёд, то ласкаясь к реке, то прижимаясь к высоким горам со скальными выходами, нависшими прямо над головами путников. Вдоль дороги тянулась линия электропередач, ведущая к той самой заброшенной деревне. Неужели там ещё есть электричество?

Но прежде, чем мы добрались до деревни, произошла ещё одна встреча, знакомство с новым для меня видом, о котором я лишь слышал краем уха. Дело было так: вдруг пыльную дорогу перед нами пересекло что-то маленькое и яркое, похожее на диковинное насекомое. Его пёстрая окраска не могла остаться незамеченной. Мы тут же окружили его и стали с любопытством разглядывать это создание. Оказалось, это паук. Необычный, можно сказать, очаровательный. По-научному он называется «эрезус», а в народе его прозвали пауком-божьей коровкой за сходство с этим безобидным насекомым. Сам он угольно-чёрный, а брюшко – ярко-красное с чёрными крапинками, словно у божьей коровки, и всё его тело покрыто тонкими волосками.

Наш экземпляр был около одного сантиметра в длину. Агрессии он не проявлял, позволил себя рассмотреть и сфотографировать. По своей природе все пауки ядовиты, но некоторые слишком малы, чтобы причинить вред человеку, другие же способны прокусить кожу и ввести яд, но их укусы, как правило, не смертельны. Я не говорю о тех по-настоящему опасных пауках, обитающих в южных широтах.

Наш эрезус, если и укусит, то человек почувствует острую боль и онемение конечности, которое пройдёт примерно через пять дней. Но всё же лучше не рисковать, пытаясь взять его в руки.

Этот паук не плетёт привычные паучьи сети на деревьях или кустах. Вместо этого он выстилает землю своей паутиной и поджидает добычу в норе. Он не боится нападать на жертву, превосходящую его по размеру: в его сети могут попасть другие пауки и даже мелкие ящерицы. Сегодня эрезус встречается всё реже и во многих областях занесён в Красную книгу. А нам просто повезло увидеть его здесь, в этих диких краях. Настоящая удача!

Добродушный отшельник

Деревня Кызылташ встретила нас новенькой вывеской на башкирском языке: «Кызыл таш аулына рахим итегез!», что означает «Добро пожаловать в деревню Кызылташ!». А вдали виднелись покосившиеся дома умирающей деревни, которые, склонившись на один бок, медлен но растворялись в буйной растительности. Когда-то здесь кипела жизнь, работал клуб, магазин, школа. Около восьмидесяти дворов дружно соседствовали друг с другом.

Но ближе к закату советской эпохи молодёжь потянулась в города, и деревня постепенно начала угасать. А один житель Кызылташа – Талгат Рахмангулов – не даёт ей исчезнуть навсегда. Он единственный, кто до сих пор прописан здесь и хранит покой опустевших улиц родного уголка. Нам посчастливилось познакомиться с ним. Добродушный, общительный человек, на пороге своих шестидесяти трёх лет он чувствует себя здесь комфортно и не собирается покидать отчий дом.

Как оказалось, линия электропередач ведёт именно к его жилищу, получается, всю эту сложную схему обслуживают ради него одного. Талгат рассказал, что местные чиновники, чья администрация находится в десятках километров от его дома, не раз выражали недовольство таким положением дел. Ведь, чтобы произвести ремонт столбов или устранить обрыв проводов, необходимо не просто приехать сюда, а преодолеть полосу дорожных препятствий, что нравится далеко не каждой бригаде. Но пока ток бежит по проводам, он пользуется благами цивилизации: на подворье развёл пасеку, собирает мёд, этим и живёт.

Говорит, что порой бывает скучно в одиночестве, но он старается забыться в повседневных деревенских делах. Да и дикие звери не дают заскучать: медведь наведывается к краю деревни или прогуливается по гребню горы. «К пасеке и дому пока не подходил, – смеётся он, – а бывает, туристы приезжают посмотреть на гору и окрестности, с ними тоже беседую, как с вами сейчас».

Раньше, до 2007 года, деревня называлась «Третье Тукатово», а нынешнее название – «Кызылташ»  она получила в честь огромной скалы на правом берегу реки Иняк, к которой мы и направились после знакомства с отшельником.

Пирамида на вершине

Для начала мы решили найти родник, который мощным потоком, особенно весной, вырывается прямо из-под скалы. Некоторые называют его подземной рекой. Поначалу я тоже так подумал,  что Иняк берёт своё начало именно здесь, но, как выяснилось, река в этих краях часто уходит под землю и появляется вновь. Это свидетельствует о том, что здесь карстовая местность и, вероятнее всего, в долине ещё скрыты от людских глаз неисследованные пещеры.

Долго искать родник не пришлось: из-за поворота реки он возвестил о своём присутствии громким журчанием, вырываясь из-под камней. А напротив него, словно по заказу, расположилась ровная, как стол, галечная площадка для отдыхающих и любителей пикников. Порадовала чистота. Видимо, сюда добираются только добросовестные туристы, которые увозят с собой весь мусор. Это не может не радовать!

Наш юный спутник, преодолев шесть километров пешком, изрядно устал, поэтому все решили немного передохнуть. Я, воспользовавшись случаем, освежился в прохладной реке. Пополнив запасы питьевой воды и восстановив силы, мы отправились по каменистому склону на вершину Кызылташа.

Сегодня эта скала признана геолого-ботаническим памятником природы: здесь охраняются редкие виды растений, занесённые в Красную книгу. Сама скала, благодаря характерным лишайникам, облепившим камни, издали кажется рыжеватой. Практически по всему склону стелется можжевельник. Охватывая камни своими цепкими корнями, он служит надёжным основанием, укрепляя скалу. А какие виды открываются с вершины – дух захватывает!

Неугомонный ветер-озорник то и дело пытается сорвать кепку с головы. На самой вершине кто-то сложил целую пирамиду из камней, видимо, потратив немало времени и сил, чтобы натаскать сюда эти обломки скал. Спуск с горы с другой стороны оказался более пологим: мы шли по траве, семена которой то и дело цеплялись за одежду. Таким образом, невольно выполняли роль распространителей: прицепившиеся зёрнышки упадут в другом месте и, возможно, прорастут, расширяя ареал своего произрастания.

Из Кызылташа мы уходили ближе к вечеру. Нужно было добраться до машины, оставленной в лесу, и до наступления темноты выбраться к цивилизации. Дойдя до брода через реку, мы остановились возле беседки, чтобы немного передохнуть.

Из леса выехал старенький внедорожник, и четверо пассажиров, остановившись, поинтересовались, не наша ли машина стоит в ущелье. «Да», – ответили мы. Ребята предупредили, что видели медведя на дороге и советовали быть осторожнее. Но разве нас, искушённых в походах, напугаешь косолапым? Сколько раз судьба сталкивала с мишками на лесных тропах…

Солнце, утомлённое долгим днём, медленно опускалось за горный хребет. Мы благополучно добрались до машины и, словно украв последние лучи уходящего дня, вырвались из объятий дикой природы в цивилизованный мир, провожаемые прощальным оранжевым заревом на горизонте.

Вернуться в Содержание журнала

В конце 1860-х годов русский географ князь Пётр Кропоткин, изучая закономерности движения льдов в Баренцевом море, теоретически предсказал, что «между Шпицбергеном и Новой Землёй находится ещё не открытая земля, которая простирается к северу дальше Шпицбергена и удерживает льды за собой». Этой же гипотезы придерживался и российский учёный, член-корреспондент Санкт-Петербургской Академии наук, русский флотский офицер барон Павел Шиллинг.

В 1871 году подготовленный Кропоткиным детальный проект экспедиции по отысканию такой земли был представлен правительству России, но из-за дороговизны был отвергнут. Российская империя «лишилась» возможности стать первооткрывателем интереснейшей высокоарктической суши. Но идея не пропала даром. Уникальный план «подхватила» совсем уж неарктическая держава Австро-Венгрия, которая направила в этот район свою экспедицию под руководством Карла Вейпрехта и Юлиуса Пайера. В августе 1873 года они обнаружили на подступах к Северному полюсу безымянную землю и назвали в честь правителя Австро-Венгрии Землёй Франца-Иосифа.

Сейчас это территория России – самый северный её архипелаг. Мыс Флигели на острове Рудольфа архипелага считается крайней северной точкой Евразии – одна из самых северных географических точек Евразии (81°50‘35’’N, 59°14‘22’’E). Фото Дмитрия Мосеева). Отсюда до Северного полюса «всего» 911 км, чуть больше восьми градусов по широте. Первыми на «самый краешек земли» в августе 1874 году ступили матрос Антонио Занинович, мичман Эдуард Орёл и начальник экспедиции Юлиус Пайер.

«Де-юре» эта высокоарктическая суша до 1926 года никому не принадлежала, хотя де-факто и Россия, и Норвегия считали её зоной своих «национальных интересов». Норвежцы активно вели в акватории и на небольших участках свободной от ледников суши добычу тюленей и другого морского зверя, ежегодно посылая промысловые экспедиции. До 1928 года здесь побывало не менее 150 экспедиций, из них только 28 являлись не норвежскими.

Для защиты интересов страны в 1926 году декретом Центрального исполнительного комитета СССР от 15 апреля были обозначены наши национальные границы в Арктике. В очерченный сектор Баренцева моря вошли и остров Виктория, и Земля Франца-Иосифа. В соответствии с планом реализации декрета в 1928 и 1930-х годах две специальные экспедиции на ледоколе «Красин» и ледокольном пароходе «Георгий Седов», водрузили флаги СССР в разных точках архипелага. А 29 августа 1932 года советский флаг развевался уже в северо-западной точке острова Виктория. Его установило экспедиционное судно «Николай Книпович». Этот крошечный, почти целиком покрытый ледником клочок суши (его площадь всего около 10,8 км²) лежит между Шпицбергеном и архипелагом Земля Франца-Иосифа.

Точка преткновения

Норвегия всячески оспаривала законность учреждения советского сектора в Арктике и поднятия флага СССР на Земле Франца-Иосифа. Не один год скандинавы вынашивали хитроумные планы, как всё-таки стать её хозяевами. Официальные органы Норвегии – Министерство иностранных дел и Министерство торговли – не могли участвовать в «захвате» арктических земель. Тогда они переложили эти попытки на плечи частного капитала.  Официальные лица подчеркивали, что такое требование может предъявлять только лицо, не работающее на правительство, но которое получит коммерческую выгоду от «якобы законных» требований. Например, от шкипера экспедиционного судна управления рыболовства, промышляющего в этом районе. Претензия могла быть предъявлена путём установки одного или нескольких знаков аннексии (например, заявочных столбов, по практике 1910-х годов при «дележе» Шпицбергена, или построек) указывающих, когда и кем был заявлен остров, а также имена свидетелей. Ни один из свидетелей не должен быть государственным служащим. Ещё следовало построить небольшую хижину и хранить в ней письменное заявление об осуществляемой тут хозяйственной деятельности. Расходы, связанные с «захватом» того или иного острова, могли быть покрыты управлением рыболовства Норвегии.

С целью отторжения Норвегией острова Виктории и Земли Франца-Иосифа под патронажем правительства наш скандинавский сосед и направил в эти районы тайные морские походы. Этим скрытным предприятиям придавали официальный статус научных экспедиций. Всей кампанией руководил близкий к правительственным кругам Адольф Хоэл, директор «Норвежских исследований Шпицбергена и Северного Ледовитого океана» («Norske studier Av Svalbard og Polhavet»).

Первую попытку установить заявочные знаки на острове Виктория норвежцы предприняли в 1929 году, снарядив сюда две тюленебойные шхуны «Hvalrossen» и «Tornes» под общим началом Ларса Кристиансена. Научной частью руководил исследователь Арктики, опытный геолог из общества «Норвежских исследований Шпицбергена и Северного Ледовитого океана» Гуннар Хорн (Gunnar Horn). Экспедиции предстояло оборудовать базу на Земле Франца-Иосифа: построить метеорологическую станцию с беспроводным радиоприёмником и оставить здесь коллектив зимовщиков из пяти человек. Но эти шхуны не были приспособлены к плаванию во льдах. Норвегия проиграла этот «этап соревнования», а заочно его выиграл Советский Союз.

Экспедиция 1930 года

В 1930 году норвежцы вторично отправились на Земле Франца-Иосифа и о. Виктория.  «Предприятие» возглавил всё тот же геолог Гуннар Хорн. В состав экспедиции вошли также зоолог, кандидат наук Адольф Сёренсен (Adolf Sørensen) и ботаник Олаф Ханссен (Olaf Hanssen). Тюленебойная парусно-моторная шхуна «Братвааг» экспедиции («M/S Bratvaag», капитан Петер Элиассен, экипаж – 13 человек) имела водоизмещение 96 тонн, и была оборудована 120-сильным двигателем шведской фирмы «J & CG Bolinders Mekaniska Verkstad AB». Она развивала скорость 7–8 узлов в час (один узел – 1,852 км/ч). На судне имелся ламповый передатчик.

В начале августа после посещения Шпицбергена «Братвааг» на малой скорости двинулся на восток, к Земле Франца-Иосифа, и 8-го августа, вторгнувшись в территориальные воды СССР, подошёл к о. Виктория. Этот остров был открыт 20 июля 1898 года норвежцами Йоханнесом Нильсеном (Johannes Nilsen) и Людвигом Бернардом Себулонсеном (Ludvig Bernard Sebulonsen) на борту парохода «Виттория» и поэтому назван в честь корабля. Этот крошечный клочок суши (длина около 5 км, ширина 2,5 км, высота 105 м) сверху полностью покрыт 150-метровым ледяным куполом. Норвежцы считали, раз здесь нет поселений, метеостанций и становищ, то они могут объявить эти территории своими и делать «что угодно».

Рано утром, высадившись на единственный пляж и не обнаружив никаких признаков его принадлежности какому-либо государству, Г. Хорн решил заявить свои права. На берег свезли строительные материалы и на пляже установили «рекламный знак». На нём была такая запись: «Остров Виктория, принадлежащий Харальду М. Лейте [владельцу судна], Олесунн, Норвегия. Элиассен, Шкипер м/с Братвааг, 8 августа 1930 г. Л. Тусвик, С. Алвестад». В бутылку между камнями у подножия знака вложили записку с текстом на норвежском языке: «Сегодня я заявляю права на остров Виктория для Харальда М. Лейте, Олесунн, Норвегия. Претензия включает в себя весь остров». Рядом с табличкой о «претензии» на остров лежали строительные материалы, гвозди и молоток. Их было достаточно, чтобы построить небольшую хижину (размером 2×3 м). «Десантная» группа покинула остров через три часа и «Братвааг» отплыл в сторону Земли Франца-Иосифа.

На островах и в проливах архипелага

Архипелаг Земля Франца-Иосифа с борта судна предстал на горизонте узкой, покрытой льдом полоской суши. Туман рассеялся, обзор архипелага улучшился. Стали различимы особенности прибрежного ландшафта с обилием снежников и ледников. Это был мыс Гранта, крайняя юго-западная точка острова Короля Георга, одного из крупных островов архипелага. «Братвааг» последовал дальше, на север от мыса Гранта к мысу Стивенс на восточном берегу острова (на западной стороне пролива Найтингейл).

Маршрут норвежцев лежал на север по проливу, к мысу Форбс на востоке острова. Высадившись на низкий берег, они удивились обилию цветущих полярных маков, контрастно выделяющихся своими серно-жёлтыми цветками на фоне окружающих чёрных камней. На южной стороне мыса норвежцы собрали третий из взятых в плавание щитовых домиков, предназначенных в будущем для убежища тюленебоев. Закончив обследование мыса Форбс, они возвратились на мыс Стивенса, близ которого бушевал прибой.

Утром 12 августа «Братвааг» был у мыса Флора на острове Нортбрук, где на берегу развевался флаг СССР. Здесь же на пляже цепочкой тянулись следы белых медведей и трёх песцов.

Пройдя по небольшой долине, норвежцы оказались в густом тумане. Тут-то они убедились в том, что недаром о. Нортбрук называли местом туманов. Проработав здесь до позднего полудня, они несказанно удивились: ветер вдруг разорвал туман, и совсем рядом появились горы острова Мейбел. Пользуясь хорошей погодой, норвежцы двинулись на восток.

Около 13 часов они увидели землю и, сверившись с картой, убедились, что это остров Мак-Клинтока. Экспедиция прошла на север, мимо мыса Диллона, обогнув его северо-западный угол, взяла курс на остров Алджер, углубившись в пределы архипелага. Встав на якорь близ южной оконечности о. Алджер, участники экспедиции высадились на берег. Его горная часть сложена юрскими породами – базальтом и другими. С юго-востока к ней прилегает свободная от ледника суша, сложенная недавно освободившимися из-под моря песками.

Поднявшись на самую высокую вершину острова, норвежцы убедились, что расположенные севернее проливы Маркема и Негри заняты неподвижным льдом, и прохода по ним нет. Они посетили сохранившийся лагерь американской экспедиции Энтони Фиалы – Уильяма Циглера (1903–1905 гг.). В их зимовочном «доме» норвежцы нашли вполне съедобный шоколад. К своему разочарованию, скандинавские путешественники обнаружили, что незадолго до них и этот остров посетили советские полярники, водрузившие флаги СССР.

Первоначально норвежцы собирались пройти на север архипелага по проливам Маркема и Австрийский, но сплошной ледовый покров между островами Алджера и Брюса заставил их повернуть снова на юг и отправиться к островам Ли Смита и Брейди. В середине августа стояла великолепная погода. В проливе Сидорова наблюдались отдельные плавающие льдины, временами тут резвились гренландские тюлени и раздавались крики чаек, заглушающие все другие звуки, затем всё стихало. Пройдя проливами между островами Ли-Смита и Ньютона, норвежцы подошли к острову Нортбрук, вдоль которого до южного мыса – мыса Гертруды шла узкая полоса открытой воды. Они выяснили, что на самом деле о. Нортбрук состоит из двух островов – основного, более крупного массива, близ которого находится меньший по размерам «островок», отделённый от него очень узкой протокой, проходимой только на гребной лодке.

Памятные места былых экспедиций

Юго-западная оконечность этого небольшого островка-сателлита – это одно из самых известных мест на архипелаге – мыс Флора. Здесь с момента открытия Земли Франца-Иосифа побывало множество экспедиций, оставивших много «следов». Скандинавские путешественники обнаружили памятный камень с высеченными на нём именами трёх погибших участников экспедиции герцога Абруццкого на «Полярной Звезде» («Stella Polare»): «F. Querini, H. Støkken, F. Ollier. Stella Polare. 1900». Неподалёку располагались большие птичьи базары, под которыми на поверхности земли из-за обилия органики под гнездовыми колониями формируются обширные водорослевые и моховые жёлто-зелёного цвета разрастания, в научной среде именуемыми матами. С наивысшей точки острова открывался прекрасный обзор, позволяющий наблюдать ледовую обстановку на море в радиусе восьми миль.

Отсюда норвежцы двинулись на северо-запад по небольшому проливу между островами Брюса и Мейбл к острову Белл, где находилось спасательное зимовочное убежище, так называемый «дом «Эйры»». Это деревянный дом, построенный в 1881 году участниками экспедиции шотландского яхтсмена Бенджамена Ли Смита, старейшая из сохранившихся на Земле Франца-Иосифа построек.

17-го августа экспедиция высадилась на остров. Но и здесь норвежцы обнаружили водружённые нашими моряками советские флаги. Ранним утром исследователи отправились собирать научные материалы – геологические и зоологические коллекции, гербарий. Обследовав дом «Эйры», норвежцы измерили его, признав, что это убежище оказалось довольно вместительным (5х7м). Внутри на стенах дома они увидели несколько карандашных надписей. Разобравшись, они поняли, что участники экспедиции Ли Смита побывали здесь дважды – в сентябре 1881 года, а затем 14-го июня следующего года.

На западе архипелага

Закончив свои исследования на острове Белл, норвежцы проследовали на запад в пролив Кембридж, разделяющий крупные острова Земли Франца-Иосифа – Землю Александры и Землю Георга, затем зашли в бухте Смита на западе Земли Короля Георга. Проведя тут научные сборы, в ночь на 18-е августа путешественники отправились к мысу Нансена на западе Земли Короля Георга. В этой точке Земли Франца-Иосифа норвежцы провели научные исследования и уточнили прежнюю карту, выяснив, что область свободной от ледников суши больше, чем было установлено изначально. Выскажу своё мнение: возможно, сокращение площади покровного оледенения на острове стало следствием глобальных изменений климата.

Закончив обследование суши, путешественники снова вышли в пролив Кембридж, но из-за севшего тумана вынуждены были искать укрытие. 19-го и 20-го августа разыгрался шторм с восточным ветром, пригнавший лёд, затем пошёл дождь, и им пришлось искать защиту в бухте Смита, где судно пыталось встать на якорь в небольшом заливе этой бухты. Но из-за неприступных отвесных скалистых берегов, с которых в залив свешивались языки ледников, голых скал и обилия глубоких мест, судно не могло встать на якорь или завести швартовы на береговые скалы.

Помимо того, по акватории ветром гоняло массу небольших льдин, которые, разбиваясь, заполонили её поверхность, после чего залив начал замерзать. На одной из льдин заметили медведя, впоследствии спустившегося в воду и уплывшего на юго-восток. Капитан постоянно перегонял судно с места на место. Так продолжалось до утра 21-го августа, пока норвежцы не оказались в кутовой части этого залива. Высадившись на сушу, они уточнили карту мыса Нансена: по результатам их наблюдений свободная ото льда суша простиралась вглубь острова, а затем начиналось ледяное плато с высотой до 110 м над уровнем моря. 23-го августа норвежцы отправились на запад, к самой западной точке Земли Александры – мысу Мэри Хармсуорт. Здесь у норвежцев возникли новые трудности: из-за большой зыби они долго не могли высадиться на берег. Берег оказался террасированным, относительно равным.

«Политический» итог экспедиции

После этой экспедиции у Норвегии даже хватило смелости направить Советскому Союзу ноту, касающуюся норвежских коммерческих охотничьих интересов в высокой Арктике. Они надеялись, что СССР позволит продолжить охоту в акватории вокруг о. Виктория и архипелага Земля Франца-Иосифа, но Советский Союз установил 12-мильную зону отчуждения вокруг островов и запретил доступ всем иностранным судам. Казалось бы, инцидент был исчерпан. Но и позже здесь наблюдали самовольные заходы норвежских промысловых судов, причём последний известный инцидент имел место в 1953 году.

Вернуться в Содержание журнала

Братья Никита и Максим Строгановы сыграли выдающуюся роль в освоении Сибири. Им принадлежит замысел, организация и снаряжение похода Ермака на Сибирское ханство. Брат моего отца Евгений Михайлович Курочкин (1922–1992 гг.) родился и жил в Юго-Осокино (ныне Калинино). Он работал в средней школе учителем истории и немецкого языка. Много лет он занимался сбором материалов по истории родного села и роде Курочкиных. Копии собранных им материалов он передал моему отцу – уральскому писателю и краеведу Курочкину Юрию Михайловичу. В том числе: машинопись «К истории рода Курочкиных», рукописная копия записей в настольном календаре его прадеда Афанасия Николаевича Курочкина. На страницах настольного календаря на 1875 год (под редакцией А. Гатцука) Афанасий Николаевич с 1875 по 1888 год вёл записи общественных, семейных событий и природных явлений.

Древние рукописи

В этом календаре меня заинтересовала запись о событии 22 мая 1858 года: «За представление (древней рукописи) в Императорскую публичную библиотеку книги под названием «Древние рукописи Церковный устав» всемилостивейше пожалованы Господином Министром Императорского двора Золотые часы с цепочкою, при оных диплом».

Началась переписка с Российской национальной библиотекой, бывшей Императорской публичной библиотекой. Трудами её работников и благодаря их интересу к истории библиотеки была найдена переписка директора библиотеки барона Корфа с Министерством Императорского двора по фактам подношения крестьянами Курочкиными древних рукописных книг и рукописей.

Действительность оказалась богаче на события, переписка Министерства Императорского двора с крестьянами Курочкиными продолжалась в течение 1856–1860 годов, и этот дар оказался не единственным. За подношения древних рукописей в Императорскую публичную библиотеку крестьяне Курочкины были пожалованы золотыми часами неоднократно.

Первым получившим золотые часы от Министерства Императорского двора в сентябре 1856 года был Гурий Николаевич Курочкин (Николаев) – старший сын Николая Михайловича Курочкина за рукописное Евангелие XVI века.

В 1858 году Афанасий Николаевич преподнёс древнюю рукопись «Церковный устав» и был пожалован золотыми часами. В феврале 1859 года старший сын Гурия Николаевича Анатолий получил золотые часы за подаренную им древнюю рукопись Певческого крюкового обихода. Неожиданными для меня стали заслуги Николая Михайловича Курочкина, трудами которого были приобретены и сохранены старинные рукописные книги и рукописи.

Достоверно, в деталях, невозможно восстановить события в Юго-Кнауфском заводе, но, основываясь на фактах в записях в настольном календаре Афанасия Николаевича, в воспоминаниях Евгения Михайловича и в рапортах Гурия и Афанасия Курочкиных, посланных ими Министру Императорского двора, я построил свою версию этих событий. При изложении материала я стремился максимально использовать подлинный текст работ Евгения Михайловича или записей настольного календаря 1875 года.

Юго-Осокино – родина Курочкиных

В первые годы царствования Анны Иоановны монастырские крепостные крестьяне Осокины, разбогатевшие на торговле мукой и крупами, получили разрешение на строительство медеплавильных заводов в Пермской губернии. В 1733 году завод, построенный на реке Юг, выплавил первые 140 пудов меди. Завод назывался Юговским, так как был построен на реке Юг («Юг» на языке коми значит «река»). Впоследствии завод получил наименование Юго-Осокинский – по имени хозяев завода, затем Юго-Кнауфский – по имени нового владельца Кнауфа, с началом «германской» войны 1914 года вернувший имя Юго-Осокинский. В 1952 году посчитали, что недостойно селу носить имя заводчиков Осокиных и переименовали его в честь известного советского деятеля – в село Калинино.

Работные и мастеровые люди были набраны из разных мест России. Больше всего из Балахнинского уезда Нижегородской губернии. В их числе были и мои прародители по мужской линии Красных, а по женской линии – три мои прабабушки, родившиеся в XVII веке, были из рода Ситниковых Казанской губернии. Большинство переселенцев из Нижегородской губернии были староверами, которых официальная церковь считала раскольниками. Поэтому записи о семьях староверов в церковных метрических книгах отсутствуют, единственным источником сведений об их семьях стали ревизские сказки. По их записям можно установить место проживания и только приблизительно год рождения.

Запись в ревизской сказке 1762 года о родоначальнике рода Красных-Курочкиных, переселившегося с семьей в 1744 году в Юго-Осокино из Нижегороской губернии: «Афонасей Захаров сын Красных девяносто шести лет. У него жена Евдокея Трофимова дочь шестидесяти лет взятая Балахонского уезду дворцовой Заузольской волости деревни Бурдуковы у крестьянина Трофима Иванова по добровольному договору без крепости…» 

За его праправнуком Афанасием Николаевичем, родившимся в Юго-Кнауфмском заводе 10 января 1825 года, окончательно закрепилась фамилия Курочкин. Это был, несомненно, самый интересный человек в роде. Его мать Матрёна Ивановна, в девичестве Ситникова (1787–1862), была дочерью Ивана Трофимовича Ситникова (1758–1836), который был братом пугачёвского сотника Гаврилы Трофимовича Ситникова.

Афанасий Николаевич оказался энергичным и наиболее удачливым из Курочкиных. Он занимался торговлей и предпринимательством, избирался сходом села волостным старшиной, строил дома, которые до сих пор в отличном состоянии и служат людям. (фото 5, 5.1. Дом Афанасия Николаевича в селе Калинино)

Рукописи старообрядцев

При Алексее Михайловиче получила развитие идея объединения под сенью Русской державы всех православных народов. А для этого церковные тексты, литургия и обряды должны были быть едиными, как у греков. Выбранный на патриарший престол Никон начал в 1650-х годах церковные реформы, направленные на изменение обрядовой традиции в целях её унификации с греческой.

Значительная часть верующих выступила против нововведений в обрядах и исправлений в церковных книгах. В мае 1667 года собор русских и восточных епископов объявил раскольниками всех верующих русских людей, которые отказывались принять новые обряды и продолжали пользоваться старыми богослужебными книгами.

Реформы вызвали раскол церкви, что повлекло возникновение старообрядчества. Началась борьба с приверженцами старых обрядов. Книги, напечатанные до решения собора 1667 года, признали раскольничьими и еретическими. Книги старой печати отбирали и сжигали.

С того времени эти рукописные и «старопечанные» книги стали предметом особой заботы старообрядцев. Их книги сохранялись в раскольничьих скитах, старообрядческих часовнях и семьях. Во время переселения на Урал для работы на строящихся горных заводах старообрядцы везли с собой иконы старого письма и священные «дониконовские» книги.

Кардинальное изменение правового положения старообрядцев произошло лишь при Екатерине II, которая уравняла в юридическом статусе всех старообрядцев с остальными своими подданными. В марте 1798 года Император Павел I издал указ, который разрешал старообрядцам строить свои храмы.

«Гнездо» в Осинском уезде 

Иван Петрович Осокин, ставший в 1757 году владельцем всех медеплавильных заводов Осокиных на Урале, терпимо относился к старообрядцам, по некоторым источникам даже оказывал им покровительство. До 1816 года управляющими заводом «преемственно один после другого были раскольники Перситины». По оценке епархии, «здешние раскольники имели влияние на других единомышленников в соседних заводах чрез сношения, родство и дружеския связи с ними, почему и справедливо признается Юго-Осокинский завод первоначальным гнездом раскола в Осинском уезде».

Старообрядческая община завода, воспользовавшись разрешением властей и особым покровительством заводского руководства, построила свой «собор (часовню)», обустроив его иконостасом с иконами в древнем греческом стиле, рукописными и древнепечатными книгами и церковной утварью. Часовня стала местом постоянных собраний старообрядцев – их духовным центром, где проповедовали и совершали богослужения. Имея поддержку со стороны администрации завода, старообрядцы не только ревностно охраняли свои религиозные убеждения, но и активно распространяли их среди «потаённых раскольников» и православного населения.

В годы правления Императора Николая I веротерпимость осталась в прошлом, наступило время новых испытаний для последователей старой веры. Для принуждения старообрядцев к переходу в подчинение православной церкви 17 сентября 1826 года было принято постановление, по которому старообрядцам запрещалось строить новые молитвенные дома, «исправлять» (ремонтировать) старые. Закон давал властям формальный повод для закрытия практически любого молитвенного сооружения староверов.

Укрепление влияния старообрядцев в Юго-Кнауфском заводе (бывшего Юго-Осокинского) серьёзно беспокоило Пермского епископа Аркадия и управляющего заводом Богдана Кенига. В 1833 году с целью утверждения православия был заложен в центре завода каменный Свято-Троицкий храм. Через три года администрация завода закрыла старообрядческую часовню и семь лет она простояла под замком. Строительство Свято-Троицкой церкви часто останавливалось из-за перебоев в финансировании. В 1843 году остановились работы по кладке стен холодного храма и купола нового храма. Тогда же было приняло решение о ликвидации часовни старообрядцев с конфискацией хранившихся в ней икон и книг.

Об этом событии сохранилась запись в календаре Афанасия Николаевича от 20 августа 1843 года. Конфискованные иконы на завершающем этапе строительства украсили внутреннее убранство Свято-Троицкого православного храма. Древние же церковные книги XVI–XVII веков выкупили зажиточные старообрядцы с завода. В их числе был и Николай Михайлович Курочкин, отец Афанасия. Приобретение Николаем Михайловичем древних рукописей и книг из закрытой часовни старообрядцев подтверждается Афанасием Николаевичем в его рапорте в Министерство Императорского двора.

Всемилостивейше пожалованы

Николай Михайлович умер в 1850 году и все свои десять древних книг завещал наследственно детям и внукам. Наиболее древнюю книгу Евангелие XVI века он завещал старшему сыну Гурию. В июле 1856 года Гурий отправляет почтой в Петербург посылку с Евангелием и рапорт.

Рассчитывал ли Гурий, что за подношение рукописного Евангелия он получит щедрый подарок? Думаю, нет. Скорее, он заботился о сохранении ценного свидетельства для потомков. Гурий был одарённым и грамотным человеком. В 1858 году он убеждал младшего брата Афанасия, сына и сослуживца Серебрякова, также передать принадлежащие им книги в Императорскую публичную библиотеку.

Прошло три месяц, и в Кунгурскую почтовую контору прибывают посылка и письмо из Канцелярии Министерства Императорского двора: «Канцелярия Министерства Императорского двора по приказанию его Сиятельства Господина Министра объявить крестьянину Гурию Николаеву, что представленное им рукописное Евангелие передано для хранения в Императорскую публичную библиотеку, а ему за представление этой рукописи Всемилостивейше пожалованы препровождённые при сем золотые часы с цепочкою».

Работники Императорской публичной библиотеки сохранили эту книгу, а в наше время работники Российской национальной библиотеки нашли то самое Евангелие, отправленное Гурием в Петербург, с его печатью на последней странице. Этот экземпляр Евангелия написан в 1570–1580 годах. Размер 15×8,5 см. Переплёт: доски, обтянутые шёлковой тканью, фон зелёный, цветочный рисунок многоцветный. К верхней крышке приклеены деревянные фигурные наугольники, на которых находятся красочные изображения символов евангелистов, средник с изображением Распятого Христа с предстоящими женами-мироносицами.  Содержание книги: Предисловие, включающее молитву перед чтением Евангелия. Четыре Евангелия (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна). Месяцеслов и указатели евангельских чтений. По нижнему полю листы 1–19 скорописью «Лета 7106 (1598 г.) сия книга домовая церковная Сретения Господа Бога… по Каме реке на Очере положение Никиты Григорьева сына Строганова в своей вотчине». Последний лист с печатью Гурия Николаева (Курочкина).

Ценность рукописи определяется не только её древностью или редкостью, не только сохранностью или качеством переплёта. Немаловажное значение имеет тот факт, что она принадлежала одному из братьев, первым в роду Строгановых «именитым людям». Это рукописное Евангелие Никиты Григорьевича Строганова упомянуто в ежегодном отчёте Императорской публичной библиотеки за 1856 год.  

Через два года 4 марта 1858 года Афанасий Николаевич посылает в Петербург древнюю книгу «Церковный устав» и рапорт. Почему она была отправлена спустя два года? Скорее всего, Афанасий Николаевич, как человек глубоко верующий, дорожил этой книгой, перешедшей ему по наследству от отца. Принадлежав к старообрядцам, он сознавал, что книга описывает истинные правила и порядки церковной службы, которые он признавал единственно верными.

И вот, в последней декаде мая, всего через три месяца приходят долгожданное письмо и посылка из Петербурга. К радости Афанасия Николаевича, обращение в Петербург увенчалось успехом, он получил золотые часы с цепочкой и ключиком для перевода стрелок и заводки пружины (золотые часы фирмы Мозер)

В архиве моего отца Юрия Михайловича сохранились фотокопии снимков Афанасия Николаевича с подарком Императора.

Вскоре, после отмены крепостного права, Афанасия Николаевича выбирают старшиной Югокнауфской волости единогласно.  С усердием в 1880-е годы исполнял он свои обязанности (отбывал свою очередь) в уездном центре Осе в качестве присяжного заседателя. Развивалась и его предпринимательская деятельность. В 1877 году Афанасий Николаевич перешёл с семейством в купеческое сословие и получил купеческий паспорт 2-й гильдии. С 1885 года он – попечитель нового училища, был удостоен «высочайшей награды от Государя серебряной медалью съ надписью «за усердіе» для ношения на шее на Станиславской ленте». 

Под конец жизни Афанасий Николаевич со своими одноверцами задумал строить и новую церковь, заложив при её закладке золотую монетку. Этот человек доброй воли оставил после себя многочисленное потомство, включая четырнадцать внуков. Одному из его многочисленных правнуков – Михаилу Павловичу – предстояло в 1934 году стать моим дедушкой…

Вернуться в Содержание журнала

Учёные рассказывают: особенностью территории Урала является распространение карстовых пород, поэтому здесь много пещер, гротов и других подобных им образований. Ежегодно с наступлением холодов в эти укрытия заселяются летучие мыши, слетаясь на зимовку со всей территории Урала и пограничных районов Западно-Сибирской и Восточно-Европейской равнин.

В процессе эволюции эти млекопитающие смогли приспособиться к жизни в пещерах. Благодаря активному полёту и маленьким размерам тела они проникают в разные щели и трещины, которых внутри пещер предостаточно.

А как же темнота? Она им не страшна, ведь они редко используют зрение и ориентируются в пространстве с помощью эхолокации, именно эта способность позволяет зверькам находить входы в подземелье.

Но не все летучие мыши заселяют пещеры. Есть виды, которые используют в качестве убежищ, например, только дупла деревьев и постройки человека. В умеренных широтах Евразии, где чётко выражены тёплый и холодный сезоны года, такие виды для зимовки совершают дальние миграции в районы с тёплой зимой, и поэтому их называют перелётными.

А вот летучих мышей, которые живут в пещерах, обычно относят к группе осёдлых видов. Они сильно привязаны к своим подземным убежищам. Разные поколения животных такую пещеру могут использовать на протяжении нескольких сотен лет.

Летом, когда идут процессы питания и размножения, большинство особей покидают свою пещеру и отправляются в разные места обитания. Там самки формируют выводковые колонии, часто отдельно от самцов, и рождают детёнышей. А вот самцы и не рожающие самки обычно остаются.

Во время спячки

С наступлением холодов животные с разных территорий слетаются обратно в свою пещеру и впадают в продолжительную зимнюю спячку. Зверькам подходит микроклимат в гротах – постоянная низкая положительная температура: от плюс 2 до плюс 5 °С. И высокая относительная влажность воздуха 60–85%. Такие условия им необходимы, чтобы успешно перезимовать и пережить время в отсутствии основной пищи – насекомых.

Какие же процессы происходят в организме летучих мышей во время спячки? Они являются гетеротермными животными, то есть способны изменять температуру своего тела в зависимости от ситуации. Например, у человека в норме температура тела плюс 36,6 °С, а у летучих мышей всё по-другому. В полёте у них температура тела поднимается примерно до плюс 40 °С, но в период отдыха, когда животные сидят в укрытии на днёвке, опускается до температуры окружающей среды.

В неактивный период в организме зверьков замедляются процессы обмена веществ; вероятно, поэтому летучие мыши живут относительно долго: в среднем 7–10 лет, а максимальная продолжительность жизни отмечена у ночницы Брандта: до 41 года.

Эксперименты известного физиолога Н.И. Калабухова показали, когда температура окружающей среды опускается ниже 0 °С и соответствует отрицательным значениям, то температура тела летучей мыши тоже понижается до этих значений. Но, если в таком состоянии животное проведёт около 500 минут, то его организм не выдерживает. Вывод – для жизни зверькам нужны положительные температуры.

Ещё одно важное условие – насыщение организма влагой, а в пещерах как раз высокая влажность и всегда есть конденсат на поверхности стен, которым можно утолить жажду. Вот почему на зимовке, чтобы экономить энергию, они выбирают гроты с низкой, но положительной температурой и высокой влажностью воздуха.

Правда, есть исключение. На Урале обитает северный кожанок, способный длительное время переносить на зимовке отрицательные температуры, примерно до минус 5 °С. Вероятно, благодаря этой способности, вид смог расселиться в северных таёжных лесах и даже встречается в зоне тундры.

На зимовке летучие мыши впадают в состояние глубокой спячки – гибернации. Температура тела понижается, замедляются сердцебиение, дыхание и все обменные процессы в организме. Из-за высокой влажности тело сверху часто покрывается капельками влаги, и кажется, что зверёк совсем замерзает, но это не так. Во время глубокой спячки (не стоит путать с анабиозом) животные слышат, а также чувствуют минимальные изменения микроклимата в убежище. Более того, при необходимости просыпаются, избавляясь от лишних продуктов жизнедеятельности, и могут перемещаться. А благодаря низким температурам в организме животного погибают патогенные микроорганизмы, например, некоторые вирусы.

Для того, чтобы успешно пережить 7–8 месяцев без еды, летом летучие мыши усиленно питаются и накапливают жирок. Во время спячки, часто просыпаясь и при этом меняя температуру тела, они тратят энергию и расходуют жировые запасы.

Не всем зверькам хватает сил дотянуть до конца зимовки, обычно это молодые особи. Примерно 40–50% первогодок погибает в первую зиму. Вот почему летучие мыши так уязвимы в этот период. Как хорошо, что в пещере есть гроты с постоянным микроклиматом и не нужно тратить лишнюю энергию. К сожалению, когда в пещеру приходят посетители и начинают светить фонарями, телефонами и дышать, то микроклимат меняется. Животные просыпаются и тратят силы, чтобы перебраться в безопасное место.

Индикаторы пещер

С наступлением весны в ближних к выходу участках пещеры температура повышается, зверьки это чувствуют и начинают просыпаться. Некоторые особи скапливаются ближе к выходу и издают звуки. Во время ночных весенних оттепелей отдельные смельчаки вылетают на поверхность и перелетают по пещере в поисках пищи – насекомых, которые тоже остаются зимовать в гротах, например, бабочки и комары. Так, постепенно, улавливая звуковые сигналы летучих мышей-«разведчиков», просыпаются все остальные животные в пещере.

Зачем же проводить учёты, спросит любознательный читатель? Пещеры – уникальные природные экосистемы, а летучие мыши – своеобразный индикатор их состояния. Снижение видового разнообразия или численности животных сигнализирует о происходящих изменениях. Из-за развития спелеотуризма и увеличения антропогенного воздействия на пещеры сокращается численность этих млекопитающих во всём мире. Мало кто знает, что виды рукокрылых Смолинской пещеры занесены в Красную книгу Свердловской области и охраняются законом.

Смолинская пещера давно известна как место обитания летучих мышей. Впервые она была обследована в конце XIX века местным краеведом В.Г. Олесовым, уже тогда в одном из гротов он отмечал писк зверьков. В 1998 году группой исследователей-биологов на зимовке в пещере было насчитано максимальное число летучих мышей – 1800 особей четырёх видов.

Самые многочисленные обитатели пещеры – прудовые ночницы. Они встречались во всех гротах, их массовые скопления отмечали в трещинах, углублениях и открыто на стенах. По мнению учёных, тогда это была самая крупная колония прудовых ночниц (одновременно более 1700 особей) не только на Урале, но и на всей территории распространения вида. Сейчас этот вид занесён в Международный красный список (МСОП). Среди живущих на Урале эта ночница самая крупная (размеры тела 57–68 мм и размах крыльев около 28–35 см).

Летом прудовые ночницы летают над водоёмами, поедая в массе сумеречных и ночных насекомых. На территориях Челябинской и Курганской областей формируют выводковые колонии и рождают детёнышей, а на зимовку откочёвывают на территорию Свердловской области в Смолинскую пещеру, пролетая несколько сот километров.

Для зимней спячки они предпочитают «тёплые пещеры» с температурой в гротах от плюс 3 до плюс 5 °С, поэтому Смолинская пещера им очень подходит. Относительно большие её размеры (общая длина почти 890 метров), достаточная для полёта высота потолков (около 10 метров) и ширина гротов позволяют заселиться большому числу особей.

Одна проблема – беспокоят туристы. Ведь сегодня пещера является популярным объектом для посещений. За год здесь бывает более тысячи человек.

Сократилась численность

Долгое время учёты в пещере не проводили. Несколько лет назад появились тревожные новости. Наши знакомые спелеотуристы сообщили, что летучие мыши покинули пещеру, от многочисленной зимующей колонии не осталось и следа. Может быть, им показалось?

Чтобы проверить информацию, нужно было провести учёты, сопоставить факты и вынести вердикт. Исследования длились несколько лет, и нам удалось получить, как принято у учёных, достоверные сведения. Опасения подтвердились.

В настоящее время в Смолинской пещере численность зимующих животных сильно сократилась, более чем в 5 раз, по сравнению с максимальным её значением 1998 года. От самой крупной зимующей колонии прудовых ночниц осталось чуть более 300 особей, летом животные перестали заселять пещеру.

Такое резкое сокращение численности раньше уже отмечали. В 70-е годы ХХ века на зимовке оставалось чуть больше десятка особей. Тогда, по мнению известного уральского биолога В.Н. Большакова, основной причиной сокращения численности было активное развитие спелеотуризма, происходило массовое уничтожение животных, их сбивали «для интереса» камнями, собирали в коллекции.

Сегодня, если не ограничить поток туристов, уникальная колония рукокрылых Смолинской пещеры может исчезнуть. Конечно, все животные не погибнут, они постараются выжить и найти для зимовки другое укрытие, не известное людям. Но Смолинская пещера потеряет свою уникальность и природную красоту.

А ведь пещера ещё таит много загадок. В 2025 году во время учётов, помимо ранее отмеченных четырёх видов рукокрылых, впервые на зимовке был обнаружен северный кожанок. Это тот самый вид, который способен выдерживать длительные минусовые температуры. Случайна его находка или северные кожанки решили поселиться в пещере, остаётся пока загадкой.

Надеемся, что читатели «Уральского следопыта» согласятся с тем, что Смолинская пещера заслуживает уважения и бережного отношения, а её обитатели нуждаются в нашей с Вами защите.

Как помочь пещере? Очень просто. Постарайтесь посещать её летом, когда летучие мыши не спят. В пещере не стоит шуметь, трогать животных руками и светить на них фонариком. Сохраняйте чистоту, забирайте с собой мусор, не оставляйте надписей. Берегите свой родной край!

Вернуться в Содержание журнала