волонтёром в заповедник «Денежкин Камень»
В заповеднике я наконец-то попал в мир дикой природы, в мир писателя Оливера Кервуда. После чтения его книжек, описывающих мир Северной Канады, я всегда задавался вопросом: «Где всё это биоразнообразие? Мы его уничтожили?» Если коротко, то да. Люди тотально изменили среду существования тысяч видов, лишив их дома и возможности жить, некоторых уничтожили в результате нерегулируемого промысла.
Биологи подсчитали, что за последние полтысячелетия из-за деятельности человека (вырубка лесов, урбанизация, сельское хозяйство) исчезло 902 вида (включая амфибий, птиц, млекопитающих). Самые тяжёлые потери понесли птицы, за ними следуют млекопитающие, амфибии и рептилии. Сейчас позвоночные вымирают в 35 раз быстрее, чем в последний миллион лет. Это необходимое вступление, прежде чем говорить о заповедниках. Заповедники были задуманы людьми, но не для людей. Благодаря ограничению доступа там сохраняют среду обитания растений и диких животных.
Самый длинный маршрут по учёту звериных следов в заповеднике «Денежкин Камень» рассчитан на пять дней. Он охватывает полукольцом центральную часть заповедника, задействуя все природные зоны. В каждой свой набор животных, и, кроме как зимой, их никак не отследить. Замершие цепочки следов зримо дают понять, кто где живёт и что же такое заповедный режим. Если зверя не беспокоить, он держится привычных мест, и его обитание на конкретном участке маршрута легко предугадывать. Что и делала Анна Евгеньевна Квашнина, директор заповедника, в паре с которой я прошёл маршрут волонтёром. «Сейчас пойдут зайцы!» – говорила она. И зайцы шли. «Сейчас лосиные места». На те, пожалуйста! Следом отпечатки росомахи с большими когтями. Вот куницы, белки, горностаи и далее по списку. Однажды по лосиным следам мы прочитали, что звери удрали с тропы прямо перед нами, заслышав лыжи.
Кабана предсказать сложнее, но его след ни с чем не спутать, вереница животных оставляет глубокую траншею в снегу. В прошлом году было слишком много снега, и кабан не зашёл в заповедник. В эту зиму снегу выпало умеренно, уродилась кедровая шишка – явился кабан. Вообще кедрачи притягивают животных и птиц, если не отбирать у них орехи.
В марте 2024 года полтора дня фактически выпали из учёта из-за сильного снегопада. Звери в такую погоду отсиживаются. А люди не могут пересидеть на месте по методике учёта. Вперёд идут затирщики. Они перечёркивают следы зверей на тропе, а задача второй пары оценить накопление следов за двое суток. Такова процедура учёта, который ведётся в заповеднике с 1993 года. Первой паре выпадает самая тяжёлая работа – тропить лыжню на охотничьих лыжах.
Дневные переходы устроены так, чтобы не занимать более пяти-шести часов светового времени. С этим учётом построены небольшие избы-приюты. Передвижения на лыжах с рюкзаком в 10–15 кг по тайге требует специфического навыка. Занятия беговыми лыжами к этому не подготовят. Местность гористая, много препятствий, нет надёжных точек опоры, и палки могут валиться в снег до земли, какие кольца ни нацепи. Дойти до избы надо до того момента, как включится «автопилот» и станет не до следов.
Зима 2025 года выдалась тёплой, и в воздухе витали признаки ранней весны. Погода солнечная, безветренная и какой-то поразительно мягкая по ощущениям, звери суетились по своим делам, оставляя много следов. Их оказалось много – заметно больше, чем в Вишерском заповеднике, который я трижды пересёк на лыжах. На западном склоне выпадает больше снега и жизнь там замирает. Многие звери осенью переваливают Урал, где снега всегда меньше. В частности лось – главный промысловый зверь северной тайги. Он держится долин рек, где тоньше снежный покров и больше корма. «Денежкин Камень» – подлинное лосиное царство.
При всём этом за пять дней учёта я не увидел ни одного зверька вживую! «Это нормально – заметила Анна Евгеньевна – это не зоопарк и не нацпарк, где зверей прикармливают, и они тянутся к людям». Зверь в норме избегает человека. «Ты получаешь ложное впечатление о животном, когда видишь его из окна туристического автобуса! Мне не нравится нынешняя доступность фотографирования животных. У них есть своя жизнь. И надо объяснять про их жизнь».
Даже крохотная сезонная тропка задаёт маршрутизацию зверям, особенно хищникам. Глубокие лосиные борозды по учётной тропе прямо это доказывали. Легко понять, как укатанные дороги и тропы способны исказить естественные маршруты животных. Поэтому учёт проводят только на лыжах, доезжая до границы заповедника на снегоходе. Проложенный снегоходный путик сразу используют хищники, если судить по следам. Волк, редкий гость в заповеднике, но сразу навещает его, когда появляется возможность.
Удивила численностью куница. Пушной зверёк, известный в прошлом как мягкая рухлядь, – единица налогообложения аборигенов Севера и Сибири. В погоне за мехами русские освоили гигантское северное пространство от Печоры до Камчатки. На Северном Урале одновременно водятся куница и соболь. Они дают общее потомство, и по следам их никак не отличить. Поэтому доподлинно неизвестно, кто наследил под Еловским увалом: куница или гибрид кидус.
Благодаря учёту я понял, как выглядела тайга до вторжения европейского человека, сколь продуктивен нетронутый промыслом лес! Обрели реальные очертания баснословные цифры ясачного сбора пушнины в первое столетие освоения Сибири. Интенсивный промысел за Уралом продолжался почти 400 лет и сильно подорвал популяции пушных зверей. Вплоть до полного истребления соболей в Западной Сибири.
При таком количестве зверей охота необременительна. Охотник прекрасно осведомлён, где какой зверь обитает. Вогулы могли обходиться без пороха, одними ловушками: давилками, самострелами, петлями. Денежкин – вогульская фамилия, по которой русские прозвали гору. По-мансийски гора зовется иначе: Осься-Тагт-Талях-Ялпын-Нёр-Ойка. Или просто Ялпын-Нёр, что означает священная. Запретный статус не распространялся на окрестности. Пара семей легко бы прокормилась на той территории, что мы обошли за пять дней, без всякого ущерба биоразнообразию.
Чуть севернее Денежкиного Камня по Лозьве перед Первой Мировой войной планировали организовать соболиный заповедник, но не успели. «Денежкин Камень» организовали в 1946 году, однако уже в 1961 году его упразднили, реорганизовав в госпромхоз. Тридцать лет на территории охотились, собирали ягоды, лекарственное сырье, били шишку, рубили лес. Лес расчертили на учётные кварталы. Следы таксационных работ видны повсюду и сегодня. Первые два дня учётный маршрут следует по древней Широкой грани. С этими местами я заочно познакомился по очерку Владимира Соловьёва «Охота пуще неволи». Он ставил там капканы на куницу и добывал лосей. Заповедник восстановили в 1991 году, но охотников ещё долго выпроваживали с территории. Это отдельная и весьма болезненная история.
Заповедник закрыт для всех форм хозяйственного использования, в том числе для туризма. Иллюзия, что туризм – лёгкая форма воздействия. Следы всесоюзного турмаршрута через Денежкин Камень видны даже спустя тридцать лет. Учитывая дорожную доступность территории, здесь бы по-прежнему роились толпы туристов. Но нагрузка бы кратно увеличилась из-за автотуризма, который не знает физических и моральных преград, превращая в грязь всё, чего коснутся колёса.
Полагаю, у меня не возникло бы ощущения наполненного жизнью леса, будь Денежкин Камень нацпарком или заказником, то есть территорией с менее строгим режимом охраны. Такого ощущения нет на Кваркуше и под Конжаковским Камнем, где дороги, охотники и туристы выдавили всю крупную фауну на периферию. Только заповедник сохраняет природу нетронутой, выступая эталоном ландшафта и биоразнообразия. Туризм надо регулировать, иначе он превращается в мощный фактор стресса для всего живого.
Доступная форма знакомства с заповедной территорией – волонтерство. Выполнение посильной работы по учёту зверей, заготовке дров, предупреждению пожаров. Пешком. Заповедник также выступает научным стационаром для исследований природы, его регулярно посещают биологи, в том числе юные натуралисты, для которых там организуют школы.
