Пётр Фомич привычным движением выключил будильник, потрепал по загривку пса, прицокавшего с кухни. Умылся, поставил чайник, оделся и ненадолго задержался у фотографии жены на стене. Она светло улыбалась, но глаза были грустные. «Доброе утро, Тасечка», – мысленно поздоровался Пётр Фомич. С кухни раздались одновременно свист чайника и нетерпеливый стук миски об пол. «Сейчас, – ухмыльнулся хозяин. – Научился своё требовать, умник». Ребята оперативники подарили Фомичу пса, когда он через год после смерти жены вышел на пенсию. Это был шустрый щенок немецкой овчарки, рыже-чёрного окраса. И имя «Атас» они придумали. Подарили, чтобы не так одиноко Фомичу было. Живое существо заботы требует, вот из депрессии потихоньку и выйдет.
Пётр Фомич Кузнецов закончил свою службу в следственном отделе местного отделения полиции в звании майора. Правда, если бы не горе, может до сих пор работал следователем. Но, протянув год в глубокой депрессии, завалив несколько дел, решил уйти сам. Не дожидаясь решения начальства. Но и дома долго просидеть не смог. Стены давили. Сыновья далеко, выросли, разъехались по городам. Звонят, конечно, но у них своя жизнь. А у него одна забота – Атас. Покормить, погулять, обучить, да и поговорить есть с кем. Смотрит, как будто понимает, сочувствует.
Попросился Пётр Фомич обратно на службу, только все должности, соответствующие его званию, были заняты. А он в начальники и не стремился: «Возьмите меня простым участковым в свой микрорайон. Знаю, у вас текучка большая. Только у меня одна просьба: пса с собой брать буду». Ну не любил Атас дома один оставаться, выл с утра до вечера. И после жалоб соседей по подъезду пришлось взять его в напарники. Начальство дало добро, и на присутствие собаки глаза закрыли. Время летит быстро, шесть лет, как шесть месяцев, пролетело. На своём участке Фомич и раньше знал всех, за кем пригляд нужен. «А его так каждая собака», – уверял бы Атас, если бы разговаривал.
Жители посёлка привыкли видеть эту пару: пожилого, седого, но ещё крепкого мужчину с твёрдой походкой и большую рыже-чёрную овчарку, идущую рядом. Они вместе ходили в выходные в магазины и на базар за мясом и костями. Фомич варил Атасу похлёбку, а себе, постоянные в его рационе, щи на неделю. И что удивительно, они ему не надоедали. Телевизор он практически не смотрел. Иногда новости, да фильм про «ментов» на НТВ, если заинтересует. Чаще всего хмыкал и вслух говорил: «А что так можно было?!» Большой гордостью Фомича была его картотека. В ней была история всего криминального мира города, начиная с восьмидесятых и девяностых годов и до настоящего времени. Чего только банда «чикуновских» стоила в девяностые! Или взять крёстного отца организованной преступности города по кличке «Хапуга». Да, были жёсткие времена, практически каждую неделю на разборки или на трупы выезжали. Не приведи, господи.
Пётр Фомич служил честно, дважды был ранен, имел наградное оружие. Но выше майора не поднялся, на квартиру престижную да машину не заработал. Семья Кузнецовых жила в двухкомнатной квартире в доме старой застройки, которую в народе прозвали «брежневка». Чем был богат Пётр Фомич, так это своей дружной семьёй, своим крепким «тылом»: любящая жена и двое пацанов, которые выросли «правильные». Вот только теперь в квартире – он и друг Атас. Других своих квартирантов Фомич не замечал, иногда только, если надоедали.
***
Фомич с Атасом ушли на службу. Только за ними захлопнулась дверь, на кухне собрался совет.
– У нас экстренное совещание. Поступила информация: Фомича собираются уволить.
– Как так? – зашумело сообщество.
– Даа, неприятная новость!
– А кто сообщил?
Старший махнул: «Докладывай!»
– Весточку от прописавшегося в кабинете начальника отдела с табличкой «Яковлев В.С.» принесли мои, рядом были. Он передал, что слышал, как Яковлев говорил пришедшему в кабинет: «Фомич уже мух не ловит».
Я сначала подумал, что хвалит, это же хорошо, когда не ловит. А потом понял, что его уволить собираются: «Пора, – говорит, – ему на отдых». Братцы, надо что-то делать!
– Да, будет сидеть дома, нам глаза мозолить, а мы ему, не дай бог!
– Не в этом только дело, – старший неодобрительно покачал головой. – Надо помочь Фомичу. Я ведь с ним год под одной крышей. У него весь смысл в работе. Жалко его. Итак, подвожу итог: информацию перепроверить! Давай, лети мухой в полицейское отделение! Завтра на том же месте.
На следующий день всё сообщество было в сборе. Старший взял слово: «Информация подтвердилась. Мы с вами поможем Фомичу поднять раскрываемость! Тогда его не уволят».
– А как Фома Петрович?
– Вы что-то придумали?
– Мы сможем?
– Тишина! Я, на правах старейшего, беру всю организацию на себя. Мы будем мини-отделом по раскрытию преступлений.
– А лучше сыскное агенство, а?! Давайте будем называться «Фомич и К». Мне уже так интересно! Вот ты мозг, Фома Петрович!
– Не надо комплиментов, Гриша.
– Кто? Я – Гриша? А почему?
– Шустрый больно, как Гриша Измайлов – старший опер в сериале «Полицейский с Рублёвки». Мы с Фомичем смотрели, обсмеялись.
– А я кто буду?
– А ты Мухич, следак из этого сериала. Потому что долгий, как он.
– Я не долгий, а задумчивый, – почесал затылок, – у меня вопрос: как мы будем дела расследовать, если не знаем какие?
– А опера у тебя на районе на что!
Старший спросил, обращаясь теперь к Грише: «А этот у тебя прописанный в кабинете начальника на что! Кстати, его Паша будут звать».
– Я понял, Фома Петрович, как Паша Семёнов из сериала «Невский». А ты у нас типа Фома, криминальный авторитет.
– Поговори мне, я у вас по другой части – руководитель отдела или сыскного бюро, как вам больше нравится. Мухич, опять задумался?
– А кто же у нас будет судмедэксперт? На кражи со взломом, на трупы выезжать.
– Мухич, тебя что, уже на трупы тянет, – прикалывался Гриша. – Хватит того, что по мусоркам придётся…
– Так, тишина в студии. Насмотрелись НТВ. В советское время добротный такой сериал снимали «Следствие ведут знатоки». В нём женщину медэксперта звали Зина Кибрит. – Фома Петрович повернулся к соседке. – Ты будешь Кибрит.
Гриша подавился от смеха.
– Почему?
– Потому, что сможешь отличить кровь от краски, шерсть от шёлка. И вообще, хватит домоседничать, будешь вылетать, если потребуется. Всё, за дело. Мухич, давай в участок, к Фомичу. Посмотри, послушай, что да как. Может, и первое дело наше нарисуется.
***
В дверь участкового пункта уверенно постучали и открыли без приглашения. Фомич поднял голову и мысленно охнул. В комнату царственно вплыла не женщина, а душистое сиреневое облако. Сентябрь выдался тёплый, и на ней, соответственно погоде, был летний длинный плащ, так называемый пыльник, очень яркого сиренево-розового цвета, в тон кружевные перчатки и большая широкополая шляпа. Лет шестидесяти, в ярком макияже. В одной руке она держала сумочку, в другой лысоватую собачонку, которая начинала скалить зубы.
Фомич опомнился: «Добрый день!»
– Наконец-то! Пауза затянулась. Здравствуйте! Стул даме предложите!
– Присаживайтесь. Чем обязан?
Как только Фомич начал говорить длинными фразами, а Атас всё громче рычать в углу напротив, собачонка стала входить в раж и зашлась в истерике.
– Фу, Цезарь, фу, – кричала хозяйка, еле удерживая в руке своё сокровище.
В это время Фомич оттаскивал за ошейник из кабинета Атаса, выражавшего своё негодование по поводу этого недоразумения мужского пола.
– Уберите своего пса подальше, он нас пугает! Он у вас посетителей перекусает! Всё, миленький, всё, напугали животное.
Фомич запер Атаса в туалете и вернулся в кабинет. Собачонка тряслась и рычала.
– Так что у Вас?
– У нас кража. Хочу написать заявление.
– Давайте по порядку. Фамилия, имя, отчество. Где проживаете, что пропало, когда.
– Изольда Львовна Драгомилова, – с большим достоинством произнесла дама и протянула свободную руку Фомичу, как для поцелуя. Фомич приподнялся из-за стола и легонько потряс её. «Артистка что ли?» – подумал он.
– Где проживаете?
– Улица Прокатная, дом 6, квартира 21. Я к маме приехала. Болеть часто стала, надо решить вопрос с приходящей помощницей.
– Знаю, Муза Ивановна, в двушке на втором этаже. А вот Вас раньше не видел.
– Я в Питере живу. Работа, гастроли, съёмки.
«Не ошибся», – обрадовался Фомич.
– Так, к главному. Что у Вас пропало?
– Не у меня, у мамы. Вчера пропажу обнаружили. Старинное кольцо, дорогое. Маме в юности поклонник подарил. Она, как я, в театре служила.
– Насколько дорогое?
– Я точно не знаю, оно с бриллиантом. Но главное, маме дорого, как память.
– Заявление пишите. Как выглядит, опишите. А зачем с собой собаку взяли в органы?
– А с кем я её оставлю, с мамой что ли? Она выть и лаять на весь подъезд будет. А Вы свою зачем при органах держите?
– Верите, по той же причине, – Фомич чуть заметно улыбнулся. Дал посетительнице бумагу, ручку и вышел проведать Атаса.
А Мухич тем временем уже мчал докладывать обо всём, что увидел и услышал.
***
Со словами: «Ждите меня. Я приду опросить потерпевшую», – Фомич проводил даму к выходу. А сам повёл Атаса домой, чтобы на улице Прокатной цирк не повторился.
В это время коллектив сыщиков обсуждал доклад Мухича.
– И что, так и сказала с бриллиантом? – не верил Гриша. – Я тебя умоляю, на Прокатной и бриллианты…
– В жизни и не такое бывает, – задумчиво произнёс старший. – Но это всё лирика. Действовать будем по плану. Гражданка Кибрит, на вылет. (Гриша прыснул). Проверьте шкафы на предмет посторонних запахов. Гриша, мелкими перебежками на адрес, свяжись с местными операми. Может, кто видел посторонних. А ты, Мухич, продолжай слушать и наблюдать. Сейчас Фомич наверняка пойдёт опрашивать потерпевшую. Давайте, вперёд.
Входная дверь щёлкнула. Все бросились врассыпную.
«Ждать», – приказал Фомич Атасу и закрыл дверь.
***
Через некоторое время он задавал вопросы Музе Ивановне.
– А где шкатулка стояла?
– В спальне, в тумбочке.
– Может, кто посторонний приходил? Вспомните.
– На память не жалуюсь. Слесарь приходил Василий, ещё до приезда Изички. У меня кран подтекал. Вы что, на него подумали? Он же в соседнем подъезде живёт, его весь дом знает.
– Проверить надо.
Звонок в местное ТСЖ позволил выяснить, что слесарь Василий сейчас на вызове на Осенней улице.
– Всё, женщины, до свидания. Муза Ивановна, Изольда Львовна, честь имею.
– Погодите, и я с Вами. Хочу сама его допросить!
– Не положено. Вы женщина вспыльчивая, как бы до рукоприкладства не дошло.
– А Вы мне не запретите за Вами следом идти.
Они вышли из подъезда. На улице молодая заплаканная женщина бегала то за угол дома, то к гаражу, и громко звала: «Саша, Саша». Увидев Фомича, бросилась к нему: «Пётр Фомич, Санька пропал. Я его ненадолго погулять отпустила. Уже час ищу».
– Так, здравствуй, Люд. Ты не паникуй! Муж твой бывший не мог его забрать?
– Нет, они вчера только виделись.
– А телефон мальца где?
– Дома остался.
Мухич, понимая, что назревает новое дело, подобрался к говорящим поближе, чтобы всё расслышать, как следует.
– Тогда звони друзьям, бабушке. Я сейчас отлучусь. А потом тебе позвоню, диктуй номер. Если за это время не объявится, пойдём вместе в отделение заявление писать о пропаже.
При этих словах женщина стала рыдать ещё больше. Пётр Фомич обнял её: «Люд, ещё ничего не случилось. Нагуляется и вернётся. Ты давай, действуй!»
Всё это время Изольда Львовна, отмахиваясь от назойливой мухи, находилась рядом. «А он не потерян для общества», – подумала она.
***
В квартире Музы Ивановны эксперт Кибрит проводила осмотр шкафа.
– Платье шерстяное, новое. Это атласное, лет десяти. Пальто драповое, лет пяти. Стоп! А это что за запах? Запах металла в кармане фланелевого халата! Так ведь вот оно, кольцо! Надо доложить!
Около шкафа поджидал Гриша с операми.
– Ну что, эксперт, какие выводы?
– Кражи не было!
– Ёк-макарёк, значит, и дела нет! Как только подсказать, где кольцо? Ладно, старшой разберётся, айда домой!
***
Фомич и Изольда Львовна стояли на площадке перед квартирой, где Василий устранял течь.
– Как договорились, молчите, вопросы задаю я.
Изольда Львовна закатила глаза. Пётр Фомич нажал кнопку звонка. Открыла немолодая женщина с тряпкой в руке и недовольным лицом.
– Здравствуй, хозяйка, слесарь Василий у тебя?
– У меня, у меня, минут сорок уже возится.
– Мы пройдём.
Под кухонной раковиной на четвереньках стоял мужчина в рабочем комбинезоне. Тумба, как пасть, откусила ему полтуловища.
– Василий, вылезай, нужно задать несколько вопросов.
Тело медленно появилось, бордовое лицо выражало недоумение.
– Здрасьте. Фомич, в чём дело?
– Он ещё спрашивает «в чём дело», морда криминальная!
– За морду и ответить можно!
Пётр Фомич сделал обоим брейк, как в боксе.
– Гражданка Драгомилова, держите себя в руках!
– Дай сюда ключ! А Вы уберите его от меня и приступайте к своим обязанностям!
Она сбросила на табуретку пыльник, шляпу, перчатки, закатала рукава, подоткнула подол платья и полезла под раковину. Образовалась немая сцена. Не только мужчины, но и хозяйка оторопела от происходящего. Фомич опомнился первым: «Мы пройдём в комнату?». Та смогла только кивнуть.
– Василий, ты на Прокатной 6 у Музы Ивановны несколько дней назад кран чинил?
– Чинил.
– Лучше чистосердечно. Отдай кольцо по-хорошему.
– Ну, дела! У старушки пропажа, а я за решётку. Не брал я ничего! Вспомнил, у меня алиби есть, к ней в это время соседка зашла. Так что – облом! А эта пусть за «морду» извиняется.
В это время Изольда Львовна крикнула: «Воду включай!»
– Вот баба! А с виду прямо как из кино!
Пётр Фомич и Василий вернулись на кухню и увидели Драгомилову, приводившую себя в порядок.
– Алиби у Василия. Не брал он кольцо. Уходим, Изольда Львовна. Всем всего доброго.
По дороге он объяснил про алиби и с интересом спросил: «В театре сифоны менять некому было?»
На что Изольда Львовна гордо ответила: «Так мы из простых. Отец всему учил с детства. Это мама – актриса, а он на заводе мастером».
Вместе дошли до Прокатной и распрощались. Пётр Фомич позвонил Люде. Санька так и не объявился, тогда он попросил взять с собой фотографию мальчика. Пока он ждал испуганную мать во дворе, всё вспоминал Изольду под раковиной: «О-фи-геть!»
***
Придя домой, Изольда Львовна отчитывала маму: «Мам, слесаря помнишь, а соседку не помнишь. Может и кольцо переложила и забыла?» Пошли в спальню. И тут они увидели нечто интересное. Стайка моли витиевато порхала возле шкафа, нагло стараясь в него попасть. Муза Ивановна пошла в атаку с мухобойкой. Изольда открыла дверку шкафа и увидела фланелевый халат, облюбованный десятком моли, видимо по вкусовому предпочтению. Вынимая халат, она услышала лёгкий стук. Что-то в кармане ударилось о дверцу. Какова была радость женщин: кольцо нашлось!
– Мам, и это ты всё помнишь?!
***
Экстренное совещание группа мини-отдела проводила в спальне, поскольку Атас всё время тёрся на кухне. Фома Петрович начал с объявления благодарности.
– Хочу отметить работу Кибрит, она не только качественно и быстро провела экспертизу, но и успешно завершила запланированную операцию.
– Премия и наградной пистолет не меньше, а по мелочи – отгулы без вылетов, – иронизировал Гриша.
Старший повёл на него усами:
– А теперь к делам насущным. Докладывай, Мухич!
– Кибрит отметили, а у меня, можно сказать, асфиксия началась от духов дамы «Фэминитэ дю буа», Аромат, конечно, изысканный, но не на таком расстоянии…
– Короче, эстет ты наш!
– Без лирики, чётко!
– Пропал мальчик Саша, семь лет. Ушёл гулять, до сих пор домой не вернулся. Проживает на той же Прокатной, дом 6. Квартиру не узнал.
– Вот! Это дело настоящее, не то, что пропажа кольца! – вставил Гриша. – Ещё бы фото пацана.
Фома Петрович кивнул:
– Сейчас всех участковых к поиску подключат, а Фомича, как местного, в первую очередь. Дело перейдёт в Следственный комитет. И наша с вами задача сделать так, чтобы он нашёл мальчишку первым. План такой: ты, Мухич, давай в отделение к Паше. Как номер квартиры узнаешь, бери оперов и на Прокатную. Гриша, ты туда же подтягивайся. Дождёшься Мухича, и тогда со своими опроси местных, может они знают, чем мальчишка дома занимался. А опера Мухича будут искать тех, кто видел, куда он пошёл.
– А я не понимаю, – опять тормозил Мухич, – зачем вся эта суета, если есть Атас. Он мальчишку по запаху найдёт.
– Мухич, ты у нас лучше собаки! – хохотнул Гриша. – Понятно, Фома Петрович, прокручиваем весь день пропавшего.
– А мне что делать?
– Идти в отгулы, пока не вызвали.
Все быстро исчезли.
***
В дверь участкового пункта робко постучали.
– Войдите!
Изольда Львовна бочком, неуверенно вошла. «Что-то на себя не похожа», – подумал участковый.
– Можно, Пётр Фомич.
– Проходите! А я к вам зайти собирался. Насчёт кражи. Но в первую очередь к Лебедевой, теперь главное – пропажа ребёнка.
– Да я пришла забрать заявление, не было никакой кражи. Вы уж нас простите за потерянное время.
– Нашлось кольцо? И где?
– Похоже, у мамы склероз прогрессирует, зачем-то в халат его положила.
– Ну и отлично, это я не про склероз. Вот, фотографию пацана распечатали. Не встречали?
Изольда Львовна покачала головой и стала читать текст листовки: «Пропал Александр Лебедев, семь лет, рост средний, худощавый, волосы вьющиеся, светлые. Одет в серый спортивный костюм и синюю футболку. Просьба: кто видел ребёнка сообщить по телефону…»
– Я могу чем-то помочь?
– Спасибо, если только листовки расклеить. А я сейчас за Атасом и к Людмиле, в 52 квартиру. Дадим ему Санькину вещь, может след возьмёт.
Фомич закрыл кабинет, и они торопливо пошли в разные стороны. Атас очень обрадовался приходу хозяина, а возможности погулять ещё больше. Но его ждало служебное задание. Заплаканная мать отдала Петру Фомичу Санькину бейсболку. Тот дал понюхать её Атасу и приказал: «След!»
Собака почти бежала, останавливалась, принюхивалась и опять ускоряла шаг. Пока они не подошли к остановке. Тут Атас покружился на месте, поскулил и виновато посмотрел на хозяина.
– Понятно, сел на автобус, или маршрутку. Вот только куда тебя понесло?!
***
Общество добровольных помощников участкового было в сборе.
– У нас здесь штаб по розыску пропавшего, – балагурил Гриша.
Фома Петрович очень серьёзно сказал:
– Докладывать чётко, без воды, промедление на каждый час может быть опасно для ребёнка. Итак, восстанавливаем картину дня. Гриша, твои опера что-то накопали?
– Да, опросили местных в 52-й квартире. Наблюдали следующее: когда мать ушла в магазин, пацан соорудил себе бутерброды и завернул в пакет. Мать вернулась, начала готовить обед, а его отпустила гулять. Сказали, что ушёл с пакетом за пазухой.
– Значит, готовился заранее, сорванец, – размышлял Фома Петрович. – Теперь ты, Мухич.
– Опросили местных в районе дома. Видели, как мальчик подошёл к остановке. В руках был пакет. Пахло вкусно. Сел на большой автобус.
Но самое главное! Пропал один из оперов, тот, что сегодня очень сильно опаздывал. Может это как-то связано?
– Теперь ещё опера твоего искать! – язвил Гриша. – Не маленький, объявится. Ты ему выговор с занесением!
– Тишина! Что мы имеем: ребёнок сел в большой автобус, а где вышел?
Фома Петрович не успел договорить, опера Мухича принесли весть: нашёлся пропавший опер! Он добрался обратно до района и рухнул. Выяснилось следующее. Опер, привлечённый запахом бутербродов, сел на автобус вместе с хозяином пакета. Доехал с ним до конечной остановки Калашниково. Выйдя, мальчишка пристроился перекусить. Опер тоже и затем решил проследить, куда тот пойдёт. Пацан перешёл через дорогу, долго бродил, пока не увидел здание бывшей научной станции по разведению сортов плодовых деревьев. Это было заброшенное здание, окна выбиты, полы прогнили. В нём мальчишка провалился в подвал.
– Медлить нельзя, Мухич, отправляй этого пропадавшего с операми в Калашниково. Пусть доедут на автобусе, а то этот горемыка не дотянет. На месте покажет, где мальчишка провалился! А сам пулей в участковый пункт к Фомичу, и как сможешь, но покажи на Калашниково! А мы подумаем, как помочь найти Сашу, а может и достать из подвала.
***
В дверь кабинета осторожно постучали.
– Войдите!
Вошла Изольда Львовна в спортивном костюме и кроссовках, без намёка на макияж. «Совсем другая», – подумал Фомич.
– Это снова я, Пётр Фомич! Я узнать: есть ли новости? Люда сейчас домой побежала, к ней мама приехала, а я к вам. Мы с ней познакомились, объявления вместе расклеивали. Знаете, жильцы дома волнуются, у моей мамы давление подпрыгнуло.
– Ищут, знать бы наверняка куда подался!
В это время Мухич влетел в приоткрытое окно и, увидев Изольду Львовну, затормозил: «Только не это! Опять духи!» Но деваться некуда, он стал кружиться над столом, разглядывал стены. На одной из них висела карта города. «Где же здесь Калашниково? – Мухич всё летал и искал взглядом посёлок.
– Мухи тут у Вас назойливые!
– Я её сейчас прихлопну, – Пётр Фомич взял в руки мухобойку, подойдя к карте.
– Вы только посмотрите! Муха сидит на точке с названием «посёлок Калашниково»!
Фомич стал размышлять: «А что у нас в Калашниково? Постой, так это конечная…» И произнёс вслух:
– Вы знаете, а ведь там конечная автобуса 18д. Он останавливается в нашем посёлке. Чем чёрт не шутит, может пацан на нём поехал до конечной?
Он передумал использовать мухобойку, махнул рукой, но муха настырно вернулась в ту же точку.
– Знаете, Пётр Фомич, я в эту всякую мистику не верю, но мне кажется, нам кто-то старается помочь. Опять же кольцо моль помогла найти. Нам точно надо ехать в Калашниково!
– На каком основании: наших домыслов и мухи, севшей на карте?
В это время раздался звонок. Пётр Фомич слушал и от удивления чуть не выронил телефон.
– Прошла оперативная информация, что мужчина, возвращаясь с работы, по объявлению узнал Сашу и позвонил в отдел. Он вместе с ним ехал в автобусе 18д. Мистика какая-то…
– А я Вам что говорила, надо ехать!
Изольда Львовна так уверенно это произнесла, что у Фомича отпали последние сомнения. Ведь в Калашниково местная полиция теперь тоже будет искать Сашку.
– Атас, за мной!
– Можно я с Вами, Пётр Фомич?
Изольда Львовна применила всё своё женское и артистическое обаяние. И Фомич почему-то не отказал.
Все трое сели в старый Рено Логан Фомича, припаркованный у участкового пункта, и поехали в далёкий посёлок на окраине Заводского района.
В это время Мухич с чувством выполненного долга прицепился к машине, и все вместе они выехали в Калашниково.
***
В посёлок приехали около шести вечера. Спросили прохожего, где пункт полиции. Нашли быстро. Пётр Фомич припарковался и пошёл общаться с местным участковым. Навстречу ему уже выходил молодой человек.
– Здравствуйте! Я вижу, Вы по делу. Лейтенант Сергей Воронин.
– Пётр Фомич Кузнецов, я из Ленинского отдела. Информация минут сорок назад прошла, что пропавший мальчик ехал в автобусе 18д. Мог до конечной доехать. Санька Лебедев с моего участка. Я и собаку привёз, может след возьмёт!
– Да, информацию получил. Оперативно Вы, однако! Уверенности особой нет, но давайте искать. Только у нас с вами до темноты часа полтора. А женщина с нами пойдёт?
– Да, может и её помощь пригодится.
Фомич дал понюхать Атасу бейсболку Сани и приказал: «След!»
Атас побежал вперёд. Они еле поспевали за ним. У автобусной остановки, перед дорогой, пёс начал кружиться, пришлось повторить команду. Как назло, начал накрапывать дождь.
– Если разойдётся, собака след потеряет!
Они прошли ещё с полчаса. Изольда Львовна не выдержала и стала умолять:
– Атас! Миленький! Поторопись!
Неожиданно они увидели рой мух, летевший им навстречу. Покружив над головами поисковиков, он повернул обратно, как будто звал за собой.
Молодой лейтенант удивился:
– Мухи и в дождь, да ещё роем! Странно!
Изольда Львовна и Пётр Фомич многозначительно переглянулись. Пройдя ещё немного, увидели заброшенное двухэтажное здание. Над оконным проёмом кружил всё тот же рой. Атас побежал, все четверо очень быстро оказались в здании.
– Саша!– кричали Изольда Львовна и Фомич.
Атас исследовал одну комнату за другой. В одном помещении они увидели дыру в полу. Атас начал лаять, указывая, что нашёл нужное место.
– Надо спуститься.
– Саш! Ты нас слышишь!?
Снизу раздался тихий стон.
– Вы оставайтесь, а я за машиной, у меня трос в багажнике.
– Пётр Фомич, давайте ключ, я пригоню машину быстрее. Лучше местные дороги знаю.
Через некоторое время трос был привязан к машине, которую Сергей вплотную подогнал к стене здания. Затем его протащили через выбитое окно в комнату, где зияла дыра. Фомич сам спустился по тросу вниз. Санька лежал без сознания. Видимо, он то приходил в себя и начинал стонать, то опять проваливался в небытие. Осветив фонариком пространство, Фомич понял, что он ударился головой. Кровь чуть сочилась из раны. Крепко привязав мальчика под мышки к тросу и поддерживая его снизу, Фомич скомандовал: «Тяните!»
Сергей вытянул ребёнка, и Изольда Львовна понесла его к машине.
Затем лейтенант помог выбраться Фомичу.
– Форму ещё держите, Пётр Фомич!
– Сергей, ты сейчас доложи дежурному. А мы до ближайшей больницы. Подсказывай!
Так путешествие первоклассника Сани Лебедева закончилось больничной палатой. Фомич позвонил Людмиле и рассказал, что сына нашли. Что он жив, но покалечился, и сообщил телефон больницы. До своего Ленинского района ехали уже в темноте. Правда, Мухича с операми под машиной не было. С наступлением сумерек они стали засыпать и до утра остались в Калашниково. Ведь мухи, как люди, спят ночью. Атас посапывал на заднем сиденье. А Пётр Фомич и Изольда Львовна всю дорогу проговорили, обсуждая подробности этого непростого дня. А когда стали подъезжать к посёлку, то обоим захотелось продолжить общение. Пётр Фомич неожиданно предложил:
– Щей хотите?
– А можно, – весело ответила Изольда Львовна.
***
Руководитель участковых Яковлев В.С. после звонка вышестоящего начальника отдела полиции собрал планёрку и объявил благодарность с занесением в личное дело участковому Кузнецову.
– Учитесь, как нужно оперативно действовать и найти пропавшего мальчика в кратчайшие сроки – за шесть часов! Берём пример с Петра Фомича! Спасибо от моего лица и всего отдела за спасение ребёнка!
Но в конце речи всё же не стерпел, добавил:
– Держишь марку, не смотря на возраст!
***
В это время специально созданный отдел по оказанию помощи Кузнецову «Фомич и К» праздновал это событие в тесном кругу. Слово взял Фома Петрович.
– Ну что ж, коллеги, могу вас так называть, от Паши долетела весть о чествовании Петра Фомича. Он, так сказать, герой дня. И я думаю, в ближайшем будущем увольнение ему не грозит!
Пронеслись слова одобрения.
– Без тебя, босс, этого праздника души могло не быть, – вставил Гриша. – Ты у нас – мозг!
– Ребят, каждый выложился, как смог. Кибрит проявила оперативность. Ты, Гриш, чётко выполнял задачи. А Мухич вообще рисковал жизнью, сидя на карте.
– Да ладно, Фома Петрович, живой же! И духами травили, и крылья чуть не склеил …под дождём. Наверное, я этот… Везучий!
– Точно, на тебе и везли и вывозили, – прикалывался Гриша.
– А я считаю, надо благодарность объявить оперу, который Сашу нашёл, – заметила Кибрит.
– Это за что же? За то, что он опоздал, да ещё сверхпрожорливый оказался?– язвил Гриша.
– Ну, это ты через край! А кто 25 километров трижды отмахал? То-то! – защищал своего опера Мухич.
– Тишина! Все молодцы! Самое главное – мы выполнили свою миссию. И теперь часть нашего коллектива через два-два с половиной месяца уйдёт на покой.
– То есть упокоятся с миром!
– Типун тебе, Гриша, на твой язык! С холодами мы впадаем в спячку. Я хоть тебя не буду слышать пять месяцев!
– Ничего себе! Они спать, а мы за Фомичем приглядывать. Хорошо устроились!
– Не спорьте, мальчики, а мне жаль, что наш слаженный коллектив на время распадается, – опечалилась Кибрит.
Фома Петрович пошевелил усами:
– Ещё есть время. До снега далеко. Остаёмся пока на посту все вместе. Криминальный элемент в спячку впадать не собирается!
Щёлкнул входной замок. Пётр Фомич ненадолго заскочил домой. Он не видел, как с кухонного подоконника бросились бежать два таракана, и в разные стороны полетели моль и муха.
***
Через несколько дней Изольда Львовна уезжала из города. По вечерам она встречалась с Петром, их тянуло друг к другу. Но это были не то свидания, не то дружеские прогулки. Она нашла маме помощницу и возвращалась в Питер. Пребывание в городе детства закончилось. В северной столице её ждала пустая квартира и работа в театре. Правда, время первых ролей было позади. Вечером, в день отъезда, Пётр Фомич предложил подвезти её до вокзала на своей машине.
Ожидание немного затянулось, и Пётр Фомич вышел из машины, решив подняться и донести чемодан. На заднем сиденье лежал купленный букет белых хризантем, пахнущий свежестью и полынью. Он немного нервничал: «Понравится ли ей букет? Привыкла к роскошным, наверное». А Изольда Львовна оделась с особой тщательностью. На ней был неброский, но очень элегантный костюм и удобные для поездок туфли. Цезарь был, как всегда, не в настроении. При виде Фомича он начал скалить зубы и смешно рычать. Хотя тот не обращал на него никакого внимания.
– Опять другая! Одна женщина, а каждый раз новая! – восхитился про себя Фомич, как мужчина. А внутренний голос следака с большим стажем тоже прицокнул: «В мошенницах ей бы цены не было!» Этой мысли он усмехнулся: «Профдеформация».
– Ну что, едем? – бодро спросила Изольда Львовна.
– Едем.
Пётр Фомич открыл дверцу машины, помог ей сесть и подал букет с заднего сиденья. От неожиданности Изольда Львовна чуть растерялась, но потом рассмеялась, потому что большой букет закрыл морду Цезарю, и тот начал чихать и возмущённо лаять одновременно.
– Господи, какой красивый! А пахнет как! Спасибо, Пётр Фомич, я очень тронута! Но мы, кажется, опоздаем.
Пётр Фомич поставил чемодан в багажник, букет положил опять на заднее сиденье. Ехали на максимальной скорости. На вокзале он занёс чемодан Изольды Львовны в купе. Попросили у проводника банку для букета.
– Ну, вот и всё. Не скучайте в Питере без приключений!
– Да-а, за несколько дней столько произошло, что ещё долго вспоминать буду!
– А я буду вспоминать Вас, – сказал Пётр Фомич и поцеловал ей руку. – Ладно, пошёл, долгие проводы, как говорится…
Вышел на перрон, помахал ей и пошёл вдоль состава. Изольда Львовна смотрела вслед пожилому седому мужчине, сохранившему энергичную походку. Потом она немного посидела, прижимая к себе Цезаря, погладила букет. И неожиданно для себя, взяв Цезаря, сумочку и чемодан, вышла из вагона.
