Среди стран – участниц I Международного полярного года (МПГ) в 1882–1883 годах была и Голландия. Перипетии голландской экспедиции на остров Диксон нам подробно известны благодаря отчёту лейтенанта Л.А.Х. Лами.
Организация экспедиции
Экспедиция отправилась на деревянной шхуне «Варна» («Varna») норвежской постройки, приспособленной для работы во льдах. Её возглавил метеоролог Мауриций Снеллен (Maurits Snellen), капитаном стал А. Кнудсен (A. Knudsen).
«Варна» –трёхмачтовая паровая шхуна с винтовым двигателем системы «Woolf» мощностью 50 л.с. «Киль, форштевень, большинство шпангоутов и основные элементы остова были изготовлены из дуба, а остальная часть – из сосны. Корпус, носовая и кормовая части, были цельными, а по ватерлинии бронированы железными пластинами».
Мастерские Дж. Ф. Кунига из Норвегии разработали проект зимовочного дома, помещения будущей обсерватории для научных наблюдений и соединяющего её с жилым домом коридора, изготовили каркас и основные компоненты всех строений. По расчётам, для отопления дома в полярных широтах требовалось 70 т угля.
В снаряжение экспедиции вошли запасы провизии на два года, набор инструментов, одежда, сани для перевозки грузов, мебель и ещё много всевозможных мелочей, которые могли пригодиться во время пребывания в полярных регионах.
Изначально планировали доставить все грузы сухопутным транспортом до Енисейска, а оттуда – вниз по реке Енисею до «Порт-Диксона» (термин взят из отчёта Лами). Европейцы же не знали, что сюда нет железной дороги. Выручил «барон Кнооп, владелец парохода «Луиза», который плавал под российским флагом и уже совершил два успешных рейса до Енисея, предложив бесплатно перевезти всех членов экспедиции с их инструментами в порт Диксон».
«Луиза» с паровым катером экспедиции на борту и сама «Варна» должны были встретиться в Гаммерфесте (север Норвегии) и вместе отправиться к Енисею. «Это позволило бы воспользоваться опытом капитана «Луизы» Бурмейстера, накопленным им во время успешных плаваний в Карском море».
К заветной цели
«Личный состав экспедиции поднялся на борт утром 5 июля, и мы вышли из Амстердама. В Бергене взяли на борт нового штурмана. К 10 июля мы достигли рейда Тронхейма, вошли в этот порт, где «Варна» пришвартовалась в непосредственной близости от дома, построенного для экспедиции». Загрузив его, провизию и экспедиционный багаж, «Варна» «18 июля продолжила плавание по фьордам до Гаммерфеста, который достигли ранним утром 22 июля. Там мы приняли груз – одежду из оленьей кожи и спальные мешки, а также 45 тонн угля дополнительно к нашим запасам. Мы также купили русскую лодку. Тем временем прибыла «Луиза», и, загрузившись углем, оба судна покинули Гаммерфест днём 28 июля и, обогнув ночью Нордкин, направились на восток».
По пути от капитана вернувшейся от Новой Земли норвежской яхты на «Варне» узнали новости о ледовой обстановке. Она была тяжёлой: льды простирались на юг до пролива Костин Шар; из-за этого норвежцы неделю добирались до Европы.
Вечером 31 июля «Варна» впервые столкнулась с ледяными полями: «в час ночи при 70° с.ш. и 52° в.д. Это был однолетний лёд, который западные ветры согнали в компактную массу. К северу от нашего судна, насколько мы могли видеть, кромка льда простиралась на северо-северо-запад; к югу эта граница простиралась до Костина Шара». Встретившись с находившейся тут норвежской яхтой «Lydiana», узнали, что впереди их ждала «непроницаемая масса льда, протянувшаяся до материкового побережья». Оказавшись «к полудню 1 августа на 70°34′ с.ш. и 52°39′ в.д., у м. Чёрного» и, найдя там большие полыньи, вдруг «уже тешили себя иллюзиями, что доберёмся до Карских Ворот, когда вскоре снова увидели впереди лёд, а также ещё одну норвежскую яхту, к которой немедленно направились. Капитан этого судна нашёл проход в сторону Карских Ворот, заблокированный массой непроницаемого льда на траверзе островов бухты Саханихи (юго-юго-запад Новой Земли)».
«На следующее утро решили двигаться на север к Маточкину Шару». Тут голландцы встретили своих соотечественников – яхту «Виллем Баренц», которая с 1878 по 1884 год изучала Баренцево море от Шпицбергена до Новой Земли, британский пароход «Надежда» («Hope») и три яхты. Якорь в губе Поморской, или Староверской (по терминологии голландцев, «в бухте Ортодоксальной»). «Надежда» пришла сюда для эвакуации на материк «потерпевшей кораблекрушение команды «Eira» (яхту английской экспедиции Бенджамина Ли Смита, изучавшей Землю Франца-Иосифа), которая высадилась со своих лодок предыдущей ночью в туманную погоду немного южнее мыса Маточка».
«Варна» прошла в глубь Маточкина Шара, побывала в районе мыса Моржового и сделала стоянку у устья реки Чиракиной. Восточнее весь пролив был забит льдами. Поэтому голландцы рассчитывали на запасной вариант: если они не пройдут в Карское море, организуют свою станцию именно здесь.
Потеряв уйму времени, шхуны пошли на юг вдоль западных берегов Новой Земли «проверить ледовую обстановку у южных проливов [у Карских Ворот и Югорского Шара] и дождаться там подходящего случая, чтобы проникнуть через один из них в Карское море». Попав в «туман, который стал очень плотным и к шести часам вечера густым», «Варна» и «Луиза» «сначала следовали друг за другом по свисткам своих паровых двигателей, а позже «Луиза» взяла «Варну» на буксир, чтобы не отделяться от неё. Таким образом, на следующий день мы продолжали медленно продвигаться на юг; туман сохранялся, а ночью 7 августа он сопровождался сильной грозой и проливным дождём. Утром 8-го они даже легли в дрейф, дожидаясь, пока рассеется туман, а при прояснении увидели лёд, протянувшийся с севера на юго-запад».
Арктический дрейф
17 августа в 5 часов вечера неподалёку от выхода из пролива Карские Ворота на восток «мы были приятно удивлены, увидев пароход на юго-западе; судя по скорости, с которой он приближался, он должен был находиться в открытой воде или, по крайней мере, среди очень небольшого количества льда». Это была датская «Димфна». В 8.30 утра 18-го числа голландцы связались с её командиром, лейтенантом Ховгаардом, «главой датской полярной экспедиции». Направлявшуюся же на мыс Челюскин «Луизу» голландцы потеряли из виду раньше.
В ночь с 30 на 31 августа, оказавшись в ледяном окружении, «Варну» и «Димфну» по проливу течением буквально «втащило» в Карское море. Чтобы оба судна не разнесло ветром по морским просторам, они пришвартовались друг к другу.
До середины сентября вблизи восточных берегов Вайгача море было с разводьями между льдами, и суда более или менее свободно двигались в этой части Карского моря. Но сильными восточным и северо-восточным ветрами их «сгоняло» к острову. «Димфна» со своим слабым двигателем застревала между льдинами, и «Варне» приходилось брать её на буксир. Иногда «ледовые условия были настолько сложными, что даже незначительное изменение положения льдов могло стать причиной того, что мы застрянем во льдах». Чтобы не сталкиваться с ледяными массивами, суда расходились и нередко теряли друг друга из вида, что было чревато опасностями в незнакомых им арктических широтах.
Со временем лёд становился всё более сплочённым, так что судьба «Димфны» и «Варны» была предрешена. Окружённые льдами, они легли в дрейф, начавшийся 16 сентября примерно в 140 км к северо-востоку от Вайгача.
Скованные «ледяными клещами» суда дрейфовали вдоль западного берега Ямала примерно до 71о 30» с. ш. Это – самая северная точка дрейфа, находящаяся примерно в 250 км к северо-востоку от Вайгача. Тут «Димфна» и «Варна» оказались 13 марта 1883 года. Ветрами и течениями льды с зажатыми судами снова сносило к Вайгачу.
Мореплаватели пытались бороться с обмерзанием судов. Топорами и ломами с корпусов скалывали намёрзший лёд, но это не давало эффекта. Не приспособленные к зимовке в Арктике суда еле выдерживали напоры льда, их обшивка трещала и давала течь. Так, «к 5 ноября глубина воды в трюмах («Варны») достигла пяти футов (1,5 м); мы откачивали её как ручными насосами, так и насосом, который использовался для питания котла; мы повторяли это в последующие дни». Пытаясь укрепить судно, «плотники были завалены работой; они сделали переборку на корме, чтобы по возможности предотвратить приток воды, после чего продолжили работу на носу». Длительность светлого времени суток стремительно уменьшалась, близилась полярная ночь.
Но и в этих сложных условиях голландцы пытались вести научные исследования. «Мистер Снеллен хотел построить дом, в котором должны были находиться анемометр Робинсона и флюгер, и который мы могли бы использовать для нашей научной работы. Эта льдина была названа «Новая Голландия» и не разочаровала нас в этом отношении.
20 ноября мы перевезли туда оба склада всего за несколько часов. Работа была завершена около полудня, когда мы в последний раз видели солнце над горизонтом в 1882 году. Начиналась долгая зимняя ночь, длившаяся два месяца, но благодаря нашей относительно низкой широте в течение всего этого периода у нас было несколько часов сумерек в день , что было очень полезно для нашей работы на льду».
Вынужденные зимовщики пытались облегчить свою жизнь. Обустраивали неприспособленные к зимовке внутренние помещения.
«На борту [«Варны»] выгородили комнату, которая должна была служить нам спальней, и комнату для хранения провизии».Особо заботились они о сохранности продуктов. «От холода на корме пиво и вино замерзли; первое уже не годилось для питья, но вкус вина, когда оно разморозилось, был таким же приятным, как если бы с ним ничего не случилось. Лимонный сок стал твёрдым; после размораживания он немного потерял свою крепость, но у нас было так много этого продукта. Консервированные продукты в жестяных банках, как мясные, так и овощные, также были частично заморожены, но их вкус от этого не пострадал, даже когда, как это случилось позже, они были выставлены на открытый воздух».
Голландцам даже удалось сохранить «до конца декабря свежий картофель, не сушёный); к концу его вкус стал немного сладковатым, но мы по-прежнему предпочитали его сушёному консервированному картофелю, хотя последний был превосходен в своём роде. Склад провизии, который мы отгородили перегородкой, располагался между нашими каютами и каютами экипажа, и поскольку обе последние всегда отапливались, продукты, находившиеся там, изначально были защищены от замерзания.
Для освещения мы использовали так называемый «безопасный» парафин; мы сжигали его в лампах, оснащённых так называемыми «солнечными» горелками, которые были подарены М. Виермейером из Амстердама. Поскольку дневной свет проникал в нашу каюту только через несколько маленьких окошек впереди и, кроме того, они были покрыты толстым слоем льда, вскоре наступило время, когда даже в полдень уже было недостаточно хорошо видно, чтобы читать или писать. Однако мы никогда не оставляли лампы гореть на весь день; они гасли в 11 часов утра и снова зажигались только в 2 часа дня». Дрейф судов продолжался без малого год.
Поход в поисках суши
24 июля 1883 года «в 8.30 утра мы завтракали, кто-то крикнул с палубы: «Варна тонет», и все бросились на палубу. Корма внезапно резко опустилась, но затем движение замедлилось. Было заметно, что она погружается всё больше и больше. Лёд под носовой частью судна держался до самого конца и предотвратил движение к корме, которое могло бы стать фатальным для «Димфны». Наконец вода достигла кормового люка, и корабль начал погружаться быстрее. «Варна» переместилась на несколько метров за корму «Димфны» (до этого они располагались близко друг к другу) и через несколько мгновений вертикально исчезла в морских глубинах. Его грот-мачта задела льдину, лежавшую непосредственно по правому борту «Димфны», но не задела судно; несколько кусков льда поднялись обратно, льдины слегка покачнулись, затем всё вскоре успокоилось, как будто ничего не произошло. Мы находились на 71°4,8 с.ш. и 62°51,6 в.д.; глубина составляла 73½ морские сажени (138,2 м)». Эта географическая точка стала местом гибели «Варны».
С нагруженными на четверо саней снаряжением в последних числах июля голландцы отправились в 140-километровый путь к Вайгачу. На случай преодоления полыней они взяли четыре лодки. ( с. 41. Голландцы и датчане с лодками и санями перед выходом в маршрут на сушу. 1 августа 1883 г.)
В десятых числах августа они находились на широте 70°51 и долготе 61°03,7′. Должен был показаться остров Олений близ мыса Воронова (тут автор Отчёта ошибся, до мыса Воронов Нос было ещё около 20 км), самый крупный из островов в этой части Карских Ворот. Но из-за ошибки в навигации голландцы не заметили его, прошли мимо. Лишь утром 18-го числа разглядели сушу, «маленький остров, который находился примерно в направлении большого [Оленьего]». Добраться до неё оказалось не просто: лодкам мешали плавающие льдины: «пришлось перевозить все наши пожитки со льдины на льдину, каждый раз на короткие расстояния, чтобы иметь возможность объединить усилия в труднодоступных местах. Эта утомительная работа продолжалась до полудня, но наблюдения показали, что мы так и не приблизились к берегу».
Определив очередную широту 70°25’28», поняли, это – Вайгач, участ между мысом Бол. Воронов и мысом Болванский Нос. «Погода была настолько ясной, что за этой точкой мы могли разглядеть ещё пять низких островов». Наутро 19-го «заметили, что течение относит нас всё дальше на запад. К счастью, лёд был более спокойным, и поэтому мы, ни секунды не колеблясь, решили приложить все усилия, чтобы добраться до ближайшей суши». Во второй половине дня «спустили лодки на воду и теперь обнаружили, что лёд настолько разрежен, что мы могли протаскивать их через просветы между льдинами; вскоре мы даже смогли продвигаться вперед на вёслах». «В 6 часов вечера все были в восторге от того, что снова ступили на твёрдую землю, убеждённые, что наше возвращение в обитаемый мир теперь всего лишь вопрос времени». Тут голландцы соорудили гурий-пирамиду из камней, «в которой оставили краткий отчёт о своих приключениях».
Двигаясь вдоль западного берега Вайгача под парусом и на вёслах, достигли 70°4’8″ с.ш. и высадились на берег. «За последние несколько дней мы нашли много плавника, и поэтому нам больше не нужно было экономить на алкоголе;вот почему мы готовили бульон каждый день, ко всеобщему удовольствию. Время от времени охота приносила что-нибудь на закуску; одним словом, у нас всего было в избытке; все были в добром здравии, довольны и счастливы. Мы заночевали немного севернее Лямчинской бухты (губы Лямчиной), которую пересекли 24-го, чему способствовал легкий западный бриз, не подозревая, что это было последнее место, где мы разобьём лагерь».
25 августа восточнее мыса Гребень, «заметили два парохода, направляющиеся на запад через разбросанные льдины у входа в Югорский Шар». Это были «Норденшельд» и «Оби», «возвращавшиеся из Карского моря, в южной части которого они провели три недели с «Луизой»». Неблагоприятные ледовые условия помешали им добраться до Енисея, места назначения обоих судов. Тут же послали к ним лодку. Поднявшись на возвышенность, заметили «третье судно, «Луизу», которое село на мель чуть дальше к востоку и просигналило двум другим кораблям, прося их о помощи». Так закончилось несостоявшееся участие голландской экспедиции в программе I Международного полярного года…
