Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

В нем есть мозги, чтоб корчить дурака; А это дело требует смекалки:
Он должен точно знать, над кем он шутит,
Уметь расценивать людей и время
И, словно дикий сокол, бить с налета
По всякой встречной птице. Ремесло
Не легче, чем занятья здравоумных.
Есть мудрый смысл в дурачестве таком,
А умный часто ходит дураком

В. Шекспир

Солнце опускалось за поросшую густым лесом гору, окрашивая сначала золотом, а потом багровыми красками облака.
Музыкант смотрел в раскрытое окно, и его тонкие пальцы нежно касались струн лютни. Приятный теплый ветерок трепал его длинные волосы, и бубенчики на его колпаке мелодично позвякивали.

Бубенчик звенит на моем колпаке,
И пальцы касаются струн,
А счастье голубкой воркует в руке,
Ты веришь гадателю рун.

Сегодня было весело, улыбнулся королевский шут, вспоминая свой спор со старым Уэльским королем, которому он ясно дал понять какого мнения о нем Ирландский двор.

Ардан тронул струны, и нежная прекраснейшая музыка полилась из-под его пальцев, он тихонько напевал, зная, что король отправился в Кардиф. В столице Уэльса его ждала племянница короля Хергеста, прекрасная Гвендолен. И в покоях короля Лабрайдана, слушали музыку шута лишь серые мыши, да пауки, плетущие свои сети в углах высоких закопченных потолков.

Много тайн хранила эта голова под шутовским колпаком с бубенчиками, и он знал, что шутом он был, им же и помрет. У него были кров, еда и постель, и даже красотки не прочь были заглянуть к нему в гости, не только послушать его игру на лютне. Однако, темными вечерами, когда одиночество все сильнее начинало стучаться в сердце Ардана, ему было очень тоскливо. Он вспоминал свою бедную матушку, которая так рано оставила его, и как королева, сжалившись над маленьким мальчиком, сыном судомойки, позволила ему жить во дворце. Тем более маленький принц и сирота Ардан были почти что ровесниками, а юному Лабрайдану нужен был тот, с кем он мог разделить все свои радости и беды, кто лучше не поймет короля, как его верный шут.
У Ардана не было выбора и теперь, он не мог покидать дворец и город без разрешения короля, сначала он был для него любимой игрушкой, а потом стал верным слугой, хранившим в своем сердце надежду, что когда-нибудь, Лабрайдан подарит ему свободу!

Гвендолен он видел всего лишь однажды. Это была красивая девушка с вьющимися темными волосами, которые на солнце играли медью, а ее голубые глаза были, словно озера с чистою водой в которых отражается небо. Ее нежная кожа и родинка над верхней губой были прекрасны, шут все бы отдал, чтобы сорвать с ее манящих губ поцелуй. Тем не менее, он знал, что все останется лишь его мечтами. Даже если прекрасная Гвендолен оказала бы ему свою милость, он никогда не предал короля. Верность и преданность он впитал с самого детства, когда они еще были так малы, что их шуточные бои на палках напоминали сражение воробьёв в придорожной пыли.
Ардан заснул уже глубокой ночью, разные мысли беспокоили его душу и горячее сердце, он размышлял о своей жизни, а это не лучший способ поскорее уснуть. И вот ранним утром его разбудил звук трубачей, которые оповещали жителей города, что король Лабрайдан привез в дом свою невесту.
Шут быстро вскочил с постели и полив на руки водой из кувшина, быстро умылся. Резво спустившись вниз по лестнице, он вышел навстречу королю, пританцовывая и кривляясь, как он это обычно делал, изображая дурачка. Гвендолен, прикрыв ладошкой хорошенький ротик, весело смеялась, а Лабрайдан, бросив шуту монету, приказал ему следовать за ними в тронный зал.
– Я хочу, чтобы ты сыграл нам, шут,- улыбнулся он Ардану,- а свои веселые пляски оставь на вечер, когда у нас соберется вся знать,- он, рассмеявшись, кинул еще «золотой» шуту, который перевернувшись, словно ученая обезьянка подхватил его.
– Идемте, король,- Гвендолен, нетерпеливо потянула Лабрайдана за руку,- я так устала с дороги, мне кажется, что земля под ногами все еще качается.
– Это после долгого плавания принцесса,- улыбнулся, поклонившись, хранитель главной печати господин Морк,- скоро все пройдет, и вы будете легки на сегодняшнем балу, как молодая лань.

Вечером Гвендолен с королем важно проследовали в тронный зал, а ее свита и придворные склонились в нижайшем поклоне, приветствуя своих господ. Восхитительный стол, поражал всех своим изобилием и изысканностью. Король, устроившись поудобнее, хлопнул в ладоши, и музыканты начали играть на инструментах. Господа принялись за трапезу. Ардан же не сводил своих глаз с прекрасной принцессы и только, когда она смотрела в его сторону, быстро отводил взгляд, чтобы она не подумала, что он разглядывает ее.

Когда пир закончился, и придворные устали от танцев, король приказал Ардану сыграть на лютне и спеть песню о прекрасных девах-лебедях, которые купались в пруду, сбросив свои перья. Шут взял в руки лютню и начал играть, его пальцы перебирали струны, рождая поистине чудесные звуки, а его волшебный голос заставлял замирать сердца.

Гвендолен смотрела на короля, который губами повторял слова песни, слышимой видимо не раз и снова посмотрела на шута, который теперь совсем не был похож на дурака. Их глаза встретились, и ее словно поразило стрелой в самое сердце. Он пел для нее, только для нее и, поняв это, принцесса опустила глаза, покрывшись румянцем.

Тебя как раскрытую книгу прочтет,
Советы подарит мудрец,
Но жизнь золотой за урок не возьмет
Любви ты и счастья кузнец.

Вечером, когда гости разошлись в свои опочивальни, а молодая невеста отправилась с фрейлинами в гостевую комнату, король постучался в дверь шута.
– Не спишь, Ардан,- он вошел и плюхнулся в широкое кресло у окна.
– Доброго вечера, король,- улыбнулся шут.
– Ты сегодня великолепно играл на лютне,- начал Лабрайдан, накручивая на палец золотую цепочку,- скоро свадьба и я даже не знаю, нужно ли мне это.
– А разве король не знает, что ему нужно?- усмехнулся шут и в его глазах заплясали бесенята,- королю пора остепениться и пока он молод, сделать все, чтобы у него появилось как можно больше наследников.
– Этот брак только для того, чтобы не начинать новую войну, Ардан, ты помнишь короля Хергеста, у него на лице написана его неуёмная жажда войны.
– А как же Гвендолен, она тоже не любит вас?
– Ардан,- бросил король,- по любви женятся только бедняки, знати очень редко доступна такая привилегия. Гвендолен хороша собой, но мое сердце принадлежит совершенно другой.
– Неужели?- улыбнулся шут,- и кто эта счастливица, пленившая сердце короля?!
– Не знаю,- Лабрайдан опустил глаза, – стоит ли тебе рассказывать еще одну из моих тайн.
– Это вам решать, король,- шут уселся на полу по-турецки скрестив ноги,- в моей голове под колпаком много тайн, поэтому одной больше, одной меньше…и ко всему прочему я знаю, что цена им, моя голова.
– И зазвенят бубенчики,- улыбнулся король, вспоминая их детские шалости.
– На моем колпаке…
– Когда мой палач…- продолжил король.
– Отрубит голову этому болтливому шуту,- закончили они вместе и рассмеялись.
-Я слишком много выпил сегодня вина,- пробормотал Лабрайдан, поднимаясь с кресла,- но имени своей красотки, я тебе пока не скажу.
Он повертел указательным пальцем перед носом Ардана:
– А теперь ложись спать, завтра наступит так быстро, что нам покажется, мы только смежили веки,- король улыбнулся, похлопав шута по плечу и, открыв дверь, вышел на лестницу.

Прошло несколько дней, король часто разговаривал с шутом о предстоящей свадьбе, ведь Ардан, по сути, был его единственным бескорыстным другом, почти что братом, и Лабрайдан искренне любил его. Однако и в мыслях не мог дать ему свободу, потому что на его месте не представлял другого шута, кому мог доверять свои секреты, а значит саму жизнь.
Ардан немного устал от веселых празднеств в честь будущей свадьбы Лабрайдана и Гвендолен и, чувствуя, что веки наливаются свинцом, решил отправиться в опочивальню. Захмелевший король, махнул ему рукой:
– Иди, шут, завтра повеселимся на славу!
– Хорошо, король, приятного вам отдыха,- поклонился Ардан, приложив руку к груди, а Лабрайдан, похлопав в ладоши, приказал музыкантам сыграть новую песню.
Медленно продвигался Ардан по темному коридору, при свете одинокой свечи, пламя которой, дрожало, бросая на стены причудливые тени. Он вспомнил Гвендолен, о ее прекрасной улыбке и таком чистом взгляде, который мог быть только у невинной и нежной девушки. Его сердце дрогнуло от воспоминания и чувств, которые тяжким грузом сдавили душу шута и, остановившись, почувствовал, как перехватило дыхание. Внезапно он услышал голоса, доносившиеся из кабинета хранителя главной печати. Господин Морк с кем-то спорил и ему отвечал такой знакомый голос, что сначала Ардан не поверил своим ушам.
– Гвендолен, вы обязаны это сделать, на кону жизнь наших держав, и мы не должны позволить вашим страхам разрушить планы короля.
Ардан приблизился к двери кабинета и, притаившись, прислушался.
– Хорошо сэр Морк, но если кто узнает, что короля отравила я?
– Тише, принцесса, все пройдет так незаметно, что все решат, что у короля лихорадка. Вот…- в тишине повисла недолгая пауза,- достаточно одной капли…вы добавите яд в бокал с вином перед тем, как возлечь на брачное ложе, на столе у Лабрайдана стоит кувшин, куда слуги всегда наливают прекраснейшее вино. Предложите ему испить из кубка, придумайте что сказать, вы же умная девочка…

– Король без ума от меня,- протянула Гвендолен и шут, покрывшись испариной, понял, что он так же попал в сети ее чар,- он ни о чем не заподозрит. Однако мне пора, сэр Морк, Лабрайдан здорово набрался, но еще может хватиться меня.
Услышав приближающиеся шаги, Ардан быстрым шагом направился прочь, услышав за спиной приглушенный голос Морка.
– Черт побери, кто-то услышал нас!- Ардан прибавив шаг, свернул за угол, сердце стучало, как у птицы в силках, и бегом бросился вверх по лестнице туда, где находилась его комната. Он не слышал за спиной шагов разоблачения и уверенный, что не обнаружил своего присутствия, решил, что оповестит на утро короля о вероломстве Морка и Гвендолен.

– Кто же это мог быть?- Морк с ужасом посмотрел в прекрасное лицо принцессы, но ей не было страшно, она улыбнулась и, покачав головой, сказала:
– Я знаю, кто услышал наш разговор.
Морк непонимающе свел густые брови, тень тревоги пронеслась по его лицу, но Гвендолен успокоила его:
– Это был королевский шут, я слышала звон бубенчиков на его колпаке, хотя он шел очень тихо, маленькие мерзавцы выдали его!
– Но… он отправится сейчас, же к королю, мисс Гвендолен!
– Нет,- она повертела перед носом главного хранителя печати своим ухоженным пальчиком.- Я сама решу эту проблему, разве вы не заметили, как шут влюблён в меня.
– Влюблен?- Морк не поверил своим ушам,- этот дурак шут?!
– Ну, он не такой уж и дурак, поэтому не побежит стремглав к Лабрайдану. А позже я сама поговорю с королем и сделаю так, что он поверит мне, а не своему верному слуге.

Наденет коварство одежды любви,
И в дом твой зайдет не спеша.
Не видишь, что руки все в черной крови,
И проклята ложью душа.

Ардан не мог сомкнуть глаз и всё ворочался на кровати. Он не знал, что ему делать, ведь король совсем недавно говорил, что не любит Гвендолен, а сейчас принцесса уверила Морка, что Лабрайдан без ума от нее. Что же происходит?
Его мысли прервал стук в дверь, Ардан прислушавшись, поднялся с постели и тихо подошел к двери. Открыв замок, он открыл ее и увидел на пороге прекрасную Гвендолен.
– Здравствуй, милый шут, улыбнулась она, – ты так сегодня прекрасно играл на лютне, что мне захотелось послушать еще,- она коснулась рукой его щеки и увидела, как зарделись его щеки.
– Я сыграю вам в любое время, мисс Гвендолен,- грустно улыбнулся шут,- но сейчас слишком поздно…
– Я поэтому и пришла, Ардан,- Гвендолен смело вошла в комнату шута и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной,- если бы ты знал милый шут, если бы ты знал… то понял с кем нужно остаться.
– Я не понимаю вас…- она не дала ему договорить, закрыв его губы своим поцелуем, который обжег его сердце и разжег из маленькой искорки пожар.
– Подумай, шут, на чьей ты стороне,- улыбнулась Гвендолен, недобро сверкнув глазами. Затем, она кошкой выскользнула за дверь, оставив Ардана со вкусом своего поцелуя на губах. Он коснулся губ пальцами и, яростно отдернув руку, сжал кулаки.
– О, Боже, что она со мной сделала?- налив себе вина, шут осушил кубок одним глотком и, рухнув в кресло, провалился в сон без сновидений.

Утром его разбудил громкий лай гончих псов, и звук рожка охотников короля. Ардан посмотрел в окно и увидел, как Лабрайдан со свитой отправился в лес поохотиться. Шут посмотрел на дверь, в которую вчера вечером вошла его судьба, его смерть и его приговор, и понял, что Гвендолен не просто племянница Уэльского короля, она обладала поистине могущественными чарами, чтобы покорить сердце Лабрайдана. Но что задумали вероломная невеста и главный хранитель королевской печати, в чью грязную игру они играют. Зачем принцесса приходила ко мне, думал шут, вспоминая вкус ее губ, она все так же волновала его сердце и при воспоминании о ней, его бросило в жар, а потом в холодный пот. «Несмотря ни на что, я должен предупредить короля»,- решил Ардан и, ополоснув лицо холодной водой, направился к двери, не забыв натянуть шутовской колпак.

Гвендолен сидела с фрейлинами в зале дворца, девушки весело щебетали и занимались всякой всячиной, кто вышивал на пяльцах, кто читал книгу, а кто весело болтал с будущей королевой Ирландии.
Принцесса подняла очаровательные глаза и ласково улыбнулась шуту.
– Сыграй нам, добрый Ардан.
– Сыграй, шут!
-Ты так красиво поешь!- наперебой защебетали фрейлины, вторя своей госпоже.
Не смог отказать им шут и, взяв лютню начал свою игру, музыка, словно воды быстрой горной реки, струилась сквозь его пальцы, а песня рисовала образы в мыслях девушек. Только одна Гвендолен не слушала его пения, она обдумывала, как избавиться от шута, который стал свидетелем их заговора. Сегодня она поговорила с королем и поселила в его искреннем сердце сомнение. А ведь известно, что сомнение как искра приводит пожару, если её вовремя не загасить.
Вот и сейчас, Гвендолен нежно улыбаясь, попросила Ардана выйти с ней в сад:
– Здесь так душно, что у меня совершенно нет сил дышать, идем к озеру, где так красиво,- он манила его взглядом и, хоть Ардан не желал ее слушать его ноги сами шли за ней. Его пальцы, продолжали перебирать струны, и он понял, что уже не властен над собой. Околдованный он следовал за ней к озеру, где должен был проезжать, возвращаясь с охоты король.
Опустившись на траву, Гвендолен, распустила длинные волосы, и начала их расчесывать костяным гребнем. Шут пел ей свои самые лучшие песни и не в силах был остановиться. А когда Гвендолен заметила вдалеке всадников, то дернула на груди узелок шнурка и потянула к себе завороженного Ардана. Жаркими поцелуями покрыла она его лицо, вдыхая а него запретную любовную магию, помутив разум и сознание шута.
Охватила его всепоглощающая страсть и жажда, ослепившие его, склонился Ардан над принцессой, лаская ее нежные шею и плечи, не видя, как возмездием к нему скачет во весь опор король Лабрайдан.
С гневом и яростью откинул он шута в сторону, крики и плач Гвендолен привели Ардана в чувство. Она причитала и плакала, закрываясь руками.
– Милый Лабрайдан, я поверила вашему шуту, он так пел, играл и на лютне, что я ничего не нашла предрассудительного, чтобы подождать вас у озера, слушая его музыку,- она бросила уничтожающий и в тоже время торжествующий взгляд в сторону Ардана,- а он…он набросился на меня, как коршун…- разрыдавшись, она бросилась на шею молодого короля,- если вы верите ему, то откуда у него в его комнате мой портрет.
Король непонимающе посмотрел на шута, желая услышать объяснения. А Ардан ни как не мог понять, откуда принцесса узнала о маленьком портрете, хранившемся в вещах шута с тех пор, когда он ее впервые увидел и нарисовал ее сам по памяти.
– Я сразу поняла, что он не спроста играет и поет для меня, Лабрайдан,- Гвендолен склонила свою голову на грудь жениха,- а вчера я услышала, как служанки говорили о том, как Ардан влюблен в будущую королеву и хранит у себя ее портрет.
– Это правда?- король, нахмурившись, взглянул на шута.
Ардан с болью опустил глаза, как предательски все получилось и как хитрая ведьма смогла все разузнать и сломить его своими чарами.
– Это правда, мой король, – ответил шут, смотря в глаза своего хозяина.- Правда в том, что я влюбился в Гвендолен и нарисовал ее портрет, однако, никогда даже в мыслях я не позволил бы себе подобное… Даже вы пару дней назад говорили, что не испытываете к ней чувств…
– Замолчи и не смей обсуждать речи своего короля, пёс!- вспыхнул Лабрайдан,- не хочу тебя видеть, в темницу его!!!
Сильные руки скрутили шута, который выронил из рук лютню, она упала в траву и вздрогнула порвавшейся струной.
– Мой король, выслушайте меня!- взмолился Ардан.
– Выслушаю в день твоей казни!- уронил Лабрайдан и направился к своему коню.
– Лабрайдан, не пейте вино из рук жены, оно отравлено, она…- удар окрасил небо в глазах шута в багровый цвет и колпак, слетев с его головы, упал в траву. Бесчувственного парня потащили за собой, оставив у озера лишь его лютню с порванной струной и шутовской колпак.

Бубенчик звенит на моем колпаке,
Ты в душу свою загляни.
И слово твое словно шпага в руке
Терновник пробьёт на пути.

Этим же вечером шута казнили, вздернув на виселице, как простолюдина, король не захотел выслушать его последнее слово. А епископ, выслушавший его исповедь, не захотел портить веселье, однако крепко подумав, все же отправился во дворец, так как был приглашен на торжество и поведал королю о том, что рассказал ему шут.
Король не поверил словам Ардана, но задумался, зачем было лгать шуту перед лицом смерти. Гвендолен не могла сделать подобного зла, ведь она сама невинность, рассуждал король, и омрачила печаль утраты его лицо.
Когда гости разошлись, и король с молодой королевой остались совсем одни, Гвендолен сбросила с себя свадебный наряд, оставшись в одной тонкой сорочке. Лабрайдан чувствовал себя самым счастливым, и сразу, забыв обо всем, принял из рук своей возлюбленной кубок со своей смертью. Только он хотел сделать глоток, как услышал голос своего казненного шута.
– Не пей, король, в кубке яд!- Лабрайдан посмотрел в сторону, откуда доносился голос и увидел шута, который стоял в темном углу. На его шее висела веревка с виселицы, а из глаз текли слезы,- почему ты не пришел и не выслушал меня, король,- говорил Ардан,- Гвендолен и Морк, вероломные приспешники Уэльского короля, именно это я хотел тебе сказать, а она…околдовала и меня и тебя…
Его призрак медленно растаял, а у короля сразу прояснилось в голове, он взглянул на королеву и, улыбнувшись, поставил кубок на стол.
– Не сейчас дорогая.- Протянув руки, он привлек ее к себе,- сегодня я уже достаточно выпил.
К сожалению, он не увидел досады на лице Гвендолен и надеялся, что все это похоже на дурной сон, но как только эти мысли отпускали его, он слышал голос Ардана, который повторял снова и снова, что вино отравлено, а его жена вероломная колдунья на службе Уэльса.
Дождавшись пока королева уснула, Лабрайдан тихо встал с постели и на цыпочках направился к выходу, прихватив серебряный кубок с отравленным вином. Вызвав своего пажа, он приказал, срочно поднять главного алхимика и мага своего двора Кернана и привести его во дворец немедленно. Не о такой брачной ночи мечтал молодой король и, завернувшись в плащ отороченный мехом, он чувствовал дрожь во всем теле, хотя на дворе стоял июль. Лабрайдан дождался алхимика и, вручив ему кубок, приказал узнать, есть ли в нем яд или нет. Самое приятное для короля в тот момент было то, что даже после своей казни, верный шут пришел к нему на помощь.. Воспоминание о не справедливом приговоре серпом полоснуло по сердцу Лабрайдана, слезы застряли комом в горле и. обхватив лицо руками, король сжался от горя и беззвучно заплакал.

.
Кернан с великим трудом узнал, что за яд был в вине, а так же понял, что на короля были наложены сильнейшие чары.
– Вы должны выпить вот этого настоя,- протянул ему чашу с зельем маг,- и не слова никому, потому что королева очень сильна в магии.
– А что же делать с Арданом, неужели ничего нельзя вернуть?
– Увы, что сделано, то сделано, король,- развел руками маг,- не в моей власти вернуть мертвого в мир живых.

Разоблачив лживую королеву и ее пособника Морка, король велел, с почестями достойными рыцаря, похоронить бедного шута, а на восходе следующего дня кровь коварных предателей окрасила эшафот в цвет боли и гнева, что огнем пронеслись по душе Лабрайдана. Он долго горевал и на могиле Ардана просил у него прощения. Лишь одинокая лютня с порванной струной и колпак с бубенцами напоминали королю о шуте, который ценой своей жизни спас его Величество, Лабрайдана короля Ирландии.

Много лет пролетело с тех пор, и часто король видел своего шута в толпе прихожан в церкви, на рынке среди толпы у торговых рядов и на войне, в седле доброго коня, который скакал рядом с ним. Часто он брал в свои руки лютню Ардана и играл на ней, но больше никогда не слышал той музыки, что струилась из-под пальцев его верного слуги. Бубенчики на колпаке уже больше не звенели, их покрыла плесень, и только память возвращала Лабрайдана в те времена, когда его друг был вместе с ним.

Когда король снова женился, он взял в жены ту девушку, о которой так и не рассказал шуту, она не была принцессой, но у нее было доброе сердце и чистые помыслы. Однажды поведал он Киарнайт о том, что случилось много лет назад, и увидел, как прониклась этой историей его возлюбленная.
– Мне очень не хватает моего шута,- грустно улыбнулся король, и королева сказала, что есть одно средство, только вряд ли они смогут сделать это.
– Твой шут приходил призраком ко мне во сне и поведал, что если ты отдашь самое дорогое, что у тебя есть на свете, он вернется в мир живых.
-Самое дороге?- поразился Лабрайдан, – но что есть самое дорогое у меня, моя жизнь, власть или мои богатства, нет,- он с болью посмотрел на нее,- самое дороге, что у меня есть это ты, любовь моя!
На рассвете нового дня они отправились к озеру, которое уже покрылось коркой льда и королева, поцеловав мужа, пошла по тонкому льду в неизвестность. Лабрайдан, чувствовал, в это время что жизнь уходит из него по крупицам, как песок в песочных часах и одиночество окутывает его душу.
– Только так ты сможешь отплатить ему за свою жизнь!- крикнула Киарнайт, обернувшись. Лед треснул под ней, и она провалилась в студеную воду озера. Лабрайдан не мог выдержать этого и бросился к ней, чувствуя, как лед ломается под ним и как ледяная вода обжигает холодом. Перед глазами пронеслась вся его жизнь, он чувствовал, как замирает и останавливается его сердце, как холод воды, ледяным обручем сковывает тело. Мгла накрыла его своим саваном, и Лабрайдан потерял сознание.

Лишь вера, надежда и только любовь,
Спасет от сомнений тебя.
Смотри!- приподнял шут, смеясь свою бровь,
В танцующих тенях огня.

Его разбудил знакомый голос, музыка приятно ласкала слух, а дуновение ветра, трепала волосы короля. Он разомкнул веки и в тумане увидел знакомое лицо. Очнувшись, он понял, что лежит в своей постели, рядом сидела Киарнайт и нежно гладила его по волосам.
– Что случилось, любимая?- тихо пробормотал Лабрайдан и не узнал свой голос.
– У тебя случилась лихорадка, и ты несколько недель провалялся в постели, как хорошо, что сэр Кернан так быстро вернулся из своей поездки.
– А кто играет на лютне?- Лабрайдан не мог понять, что происходит.
– Дорогой, как ты мог позабыть, так играть может только один человек,- король приподнялся на подушках и увидел сидящего возле окна шута, который тихо напевал его любимую песню, нежно перебирая струны лютни.
Лабрайдан не верил своим глазам.
– Ардан?- спросил он.
– Здравствуй мой король,- улыбнулся шут, и бубенчики нежно зазвенели на его колпаке,- я рад, что теперь с вами все в порядке.
Лабрайдан не находил слов, чтобы выразить свое изумление и радость. Ардан продолжил игру, извлекая из лютни поистине волшебные звуки.
.

Бубенчик звенит на моем колпаке,
И пальцы касаются струн,
А счастье голубкой воркует в руке,
Ты веришь гадателю рун.

Тебя как раскрытую книгу прочтет,
Советы подарит мудрец,
Но жизнь « золотой» за урок не возьмет
Любви ты и счастья кузнец.

Наденет коварство одежды любви,
И в дом твой зайдет не спеша.
Не видишь, что руки все в черной крови,
И проклята ложью душа.

Бубенчик звенит на моем колпаке,
Ты в душу свою загляни.
И слово твое словно шпага в руке
Терновник пробьёт на пути.

Лишь вера, надежда и только любовь,
Спасет от сомнений тебя.
Смотри!- приподнял шут, смеясь свою бровь,
В танцующих тенях огня.

Конец

Поделиться 
Перейти к верхней панели