Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

– Мне нужно пять человек. Но только из наших, из русских. Пойдут две тройки – основная и резервная. Вылет через час. Никого из молодых и семейных, понял? Только те, кому терять особо нечего. Как и мне. И предупреди каждого – это дохлый номер. Чтобы никаких иллюзий вообще. Прыгаем из реактивника, с нескольких километров… и в полную задницу. Если первая тройка – всмятку, пойдёт вторая. Сам поведу первую, это не обсуждается. Да в полном порядке, давно уже всё срослось. Вчера гипсы сняли. Какие парашюты? Там же грёбаный ураган. Готовь турборанцы. И можно сразу некрологи для прессы. Да шучу я так, шучу. Всё, нет времени, выезжаю…
Когда мчалась к аэродрому, нарушила все существующие правила дорожного движения. Пусть совсем впритык, но успела. Прижалась лицом к ограде, чтобы лучше рассмотреть.
Пятеро мужчин, увешанные рюкзаками со снаряжением, идут по лётному полю к реактивнику с эмблемой Альтернативной Службы Спасения и флагом России на фюзеляже и крыльях. Настоящие Ассы, как их принято называть. Шутки, смех, улыбки на лицах. Словно собрались дружной компанией гульнуть хорошенько. Позади, налегке, стараясь не отставать, сильно прихрамывая, ковыляет ещё один. Кто-то из друзей оборачивается, машет рукой – мол, поторопись, а то без тебя улетим. Тот виновато пожимает плечами: «ребята, ну сами видите, не могу быстрее».
Реактивник взлетает без разбега. Провожаю взглядом, пока он не превращается в точку, исчезающую за линией горизонта. Слышу сигнал ю-фона, достаю его из сумочки. На экране появляется знакомый облик. Длинные пепельно-белые волосы, серо-голубые глаза, чёткая линия чуть приподнятых бровей, прямой нос, плотно сжатые губы с вытянутыми вверх уголками. Привычно дружелюбное лицо Энжи. Лицо Анны Смоль. Моё лицо!
– Код один, – говорит она, – вы опаздываете на важную встречу.
– Да заткнись, дура, – отвечаю ей. Или самой себе?
– Анна, осторожней!

Со мной такое случается не впервые. Думаю, невидимая рука ангела-хранителя слегка придерживает за локоток. Или, как говорила бабушка, «подносит зад на поворотах» – грубовато, но недалеко от истины. В этот раз рука оказалась вполне реальной. Высокий мужчина со светло-русыми волосами. Загорелая до тёмно-бронзового оттенка кожа, отчего зелёные глаза особо выделялись. Он подхватил на лету и аккуратно поставил на блюдце чашку, которую чуть не упустила мимо стола.
– О чём вы так задумались? – продолжил неожиданный помощник, не дав мне возможности осведомиться: откуда ему известно моё имя. – Надо же, какое совпадение. Буквально пять минут назад закончил читать ваших «Рыцарей треугольного стола или поймать за хвост Рапунцель». Перевернул последнюю страницу, посмотрел фото на обложке и глазам не поверил. Сидящая за соседним столиком красивая девушка – и есть сама Анна Смоль. Так что чудеса не только в ваших книжках случаются.
– И как вам это «школьно-мыльное» чтиво? – ехидно поинтересовалась у него.
– А почему «школьно-мыльное»? – удивлённо спросил он, без разрешения присаживаясь за столик.
– Не обращайте внимания, так говорят… некоторые критики, – ответила ему, слегка покраснев.
– Хм, не знаю, кто такие ярлыки клеит, но книжки у вас забавные получаются. Завистливые и злобные критики, да?
Я отрицательно качнула головой, всё-таки своё творчество оцениваю вполне адекватно. Безделушки и погремушки.
– Можете уверенно посылать нехороших критиков на… надолго и очень далеко, – мужчина протянул руку и слегка наклонившись, представился, – Олег.
– Анна, – не сразу ответила я и улыбнулась.
– Ну, ваше имя для меня не секрет… очень приятно.
Самодовольный взгляд; гордо поднятый, гладко выбритый подбородок; блестящие лацканы фрака – во всём облике Алекса сквозила высшая степень превосходства над окружающими. И всё бы ничего, не будь он моим мужем! Ведь я знала и другого Алекса – в тапочках, поношенных шортах и с голым пузом. Бесцеремонного и хамоватого. Дома его самолюбование и эгоизм не сдерживали никакие узы этикета. В быту он кардинально отличался от элегантного мужчины, которого встретила однажды в кафе Петит Бонэрти в Париже.
– Сама Энжи свела нас, – любимая фраза Алекса на официальных приёмах, где нам часто приходится бывать. Первое время улыбки под вспышками камер, шикарные наряды и шампанское в высоких хрустальных бокалах меня вдохновляли. Жизнь напоминала старую сказку о перемазанной в золе девочке, которой прекрасный принц надел туфельку, так удачно подошедшую по размеру. Только быстро поняла – туфелька мне жмёт. Так бывает. Покупаешь вроде подходящую модель, а в ежедневной носке – просто мука.
– Я неделю веду деловые переговоры с партнёрами из Граббл Индастриз, уже договор на поставку оборудования согласован в деталях, как вдруг – Энжи! «Код один» – срочная встреча. Билеты на самолёт в Париж заказаны, такси прибудет к офису через пять минут. Как любой добропорядочный пользователь Центра Предиктов, – лёгкая улыбочка на сияющем лице Алекса, – всегда следую советам Энжи. Приземляюсь в Париже – на экране ю-фона всё тот же «Код один». Будто ничего более важного сейчас не существует! – тут он нежно целует меня чуть ниже виска. Лёгкое бесчувственное касание губ. Этот спектакль я знаю наизусть, прекрасно выучила свою роль с минимальным количеством слов. Если бы вручали кино-приз за притворство – была бы звездой вечера.
– Подхожу к заказанному столику, а там девушка сидит и книжку читает. Короткая стрижка, очки, беретик набок. Скромная, милая, изящная. Присел рядом. А девушка меня даже не замечает – с головой ушла в чтение. Забыла и про чай и про круассан с клубничным джемом.
– Да, твоего появления и не заметила, так была увлечена книгой, – подхватываю тему. Моя партия весьма проста и прямолинейна – восхищаться неожиданной встречей с мужчиной всей моей жизни. – Как сейчас помню, это был Августино Хельо «Ненависть и вера».
– О, да. Ты была так увлечена, что чуть было не положила круассан мимо стола. Я подхватил его, мы измазались в джеме… так мило, – Алекс улыбается. На миг кажется, что в его прищуре есть отблеск искренности. Но нет, просто хорошо отрепетированный спектакль о «всемогуществе Энжи, заменившей стрелы Купидона». – А потом всё как-то само завертелось, закружилось… Со всей уверенностью могу заявить, я – самый счастливый мужчина на свете, и всё благодаря Энжи.
Ха! Вот тут я имитирую счастье: конечно, благодаря Энжи!
Ещё в медовый месяц Алекс объяснял принципы работы Центра Предиктов. Или, правильнее сказать, – хвастался своими достижениями? Экскурсию по дата-центрам обещал устроить, но что-то не сложилось. Да и я, признаться, не стремилась попасть в мир нолей и единичек, проводов, мигающих светодиодов и холодных коробок серверов. Техника никогда не была в сфере моих интересов. Пользоваться ей – тут никаких проблем, но знать из чего «начинка»? Вот уж увольте. Впрочем, в тот вечер попробовала что-то уяснить для себя. Полный прогноз для пользователей, включённых в глобальную систему предикции, – у кого есть ю-фон с установленной Энжи в режиме онлайн – постоянно пересчитывается и уточняется. Информация о каждом сделанном или запланированном шаге поступает в Центр непрерывным потоком тех самых ноликов и единичек, и программа сама определяет, чей предикт нужно пересчитывать.
– Анна, любовь моя, а известно тебе, что в Солнечной системе существуют четыре планеты Земля? – спрашивает Алекс, закидывая ногу на ногу и устраиваясь поудобнее в громадном кожаном кресле.
– Да что ты? – хлопаю ресницами, преданно заглядывая в его тёмные янтарные глаза. Я не изображаю удивление. Действительно влюблена, восхищена, покорена – всемогущим гением столетия, которого имею право называть «любимый муж». Потом, со временем, поняла, он – всего лишь менеджер, управленец с полузабытым техническим образованием. А гениальные теоретические открытия и их практическая реализация – сделано другими людьми. К ним Алекс, кстати, относится слегка презрительно. «Если эти яйцеголовые такие умные, то почему не такие богатые?»
Алекс продолжает, а мне кажется, что слушаю сказку:
– В некотором царстве, в некотором государстве – в дата-центре, расположенном в «супер-секретном» месте далеко в Антарктиде. Жили-были три могучих богатыря – три суперкомпьютера на квантовых процессорах. Для простоты понимания назовём их – «Земля-1», «Земля-2» и «Земля-3».
Я представила бело-голубой шарик планеты – такой одинокий и беззащитный в чёрном мраке космоса. Но тут появляются его проекции в недалёкое будущее, три слегка отдалённые тени, одна прозрачнее другой. И возникает ощущение, что будущее предопределено и предсказуемо. Вот оно, вполне реально и осязаемо на Земле-1. Завтра наступит, и что конкретно тебя ожидает, подскажет верная Энжи. Рассчитанная умной машиной жизнь на несколько шагов вперёд. Как раньше люди жили без предиктов?
Итак, «Земля-1» ведёт просчёт на ближайшие сутки, «Земля-2» – на следующие сутки, а «Земля-3» – ещё на двадцать четыре часа вперёд. Чем долгосрочнее предикт, тем меньше его вероятность. Линия горизонта. Так мы привыкли называть граничную зону достоверного прогноза. «Мы» – это нормальные люди. А не аутлайнеры, которые сами отказались от советов доброй феи Энжи. Для них линия горизонта – прямо перед глазами…
Напоминаем, что мы ведём прямую трансляцию из Кранцберри Холл (Вена, Австрия), где Корпорация Мирового Добра представляет новейшую разработку Центра Предиктов…

– Анна, прошу на сцену, – голос доносится словно издалека. Несколько раз моргаю, прогоняя наваждение, из пёстрой картины появляются отдельные образы. Мужчины и женщины – смотрят на меня. Опять какой-то официальный приём, не соврать, где-то тридцатый по счету за год. На сцену? Зачем? Такое – впервые. За невысокой голографической тумбой вижу Алекса. Он ласково, снисходительно улыбается, протягивая руку. Придерживая подол платья, поднимаюсь на сцену. На презентационной панели мерцает одна единственная кнопка – «обновление ОС 15,05. Подтвердите Да/Нет?»
Алекс кивает – мол, жми! И я нажимаю, не предполагая, что своей рукой резко меняю жизнь.
На огромном экране возникает новое лицо Энжи. Но ведь это… Моё лицо!!!
– А почему Энжи никогда не даёт пояснений к советам? – спросила как-то Алекса.
– Ты меня просто удивляешь своей наивностью, – улыбнулся он и ласково погладил по голове, как маленького ребёнка. – Это как спросить у девушки-диктора, читающей в новостном канале прогноз погоды: а почему завтра в Колорадо кратковременный дождь? Она-то откуда это может знать? Ей дали текст с прогнозом – она его озвучивает. И больше скажу – никто не знает, почему такой прогноз.
– Как это? – удивилась я.
– А вот так. Есть уникальный суперкомпьютер в Центральном Бюро прогнозов погоды. Хотя его вычислительная мощность, разумеется, не сопоставима с производительностью распределённой системы из множества квантовых процессоров в Центре Предиктов, – тут Алекс самодовольно усмехнулся. – В этот компьютер поступают данные с десятков тысяч метеостанций, разбросанных по миру, с метеорологических спутников, и ещё много всякой информации.
– Вот у русских… – слово «русские» в устах Алекса всегда звучит слегка ехидно. Его любимая присказка: «Хорошо, что ты у меня только наполовину русская, но наполовину – нормальная», – …так вот у русских до сих пор есть идиотская манера на праздники вываливать в атмосферу кучу реагентов, чтобы над Москвой полдня небо было ясное. А потом в целом регионе то дожди могут на неделю зарядить, то, наоборот, месяц – сушь страшная. Так что и такие национальные особенности надо учитывать при составлении всего лишь прогноза погоды. Суперкомпьютер в Центральном Бюро прогнозов погоды обрабатывает огромный объём поступающих данных. И чтобы понять – почему он выдаёт такой прогноз – надо всё это самому заново в голове пересчитать. Только сначала в эту голову надо такой же суперкомп поместить.
– И не надо одушевлять Энжи. Она всего-навсего интерфейс Центра Предиктов. Полностью её имя – Predict Notification Engine.
Уже пять минут жду его на улице, как маленькая влюблённая девочка. Олег, как всегда, возникает из ниоткуда, стремительно и неожиданно.
– Привет, моя Анн-жи, – весёлый, задорный голос Олега. Похоже, он доволен шуткой. Исподлобья смотрю, не отвечая на приветствие.
– Хватит кукситься. У Энжи – твоя внешность. Это же так здорово. Когда у тебя под рукой нет зеркальца, всегда можно посмотреться в экран ю-фона.
Невольно улыбаюсь. Сердиться на Олега просто невозможно…
Он крепко обнимает, и я чувствую облегчение. Рядом с Олегом всегда так. Спокойно.
– Позволь показать кое-что? – не дожидаясь согласия, он буквально тащит меня в припаркованный у обочины двухместный флаер. Открывает дверь, помогает подняться, проверяет – хорошо ли застёгнуты ремни безопасности. Перед тем, как надеть на голову шлем, крепко целует, а затем прыгает на водительское место, и мы на скорости уносимся из города. Куда? Не знаю. Мне и разницы особой нет – куда. Лишь бы с ним!
– Ты хоть отдаёшь себе отчет, с кем связалась?
Отчего-то не удивлена, что Алекс всё знает. Тогда зачем тянул с разговором? Почему смотрел сквозь пальцы на измену? Ожидал благоприятного предикта и поэтому ничего не делал?
– Пойми, твой Олег и ему подобные – лишь расходный материал. Величина второго порядка малости в основных стохастических уравнениях для расчёта предиктов, – Алекс уже переходит на крик, брызжа слюной.
– Аутлайнеры со своей АСС не более, чем пренебрежимо малая величина, не играющая никакой роли для стационарных случаев. Но в сингулярных точках именно её учёт позволяет получить невырожденное решение для многомерной системы предиктовых уравнений.
Ничего толком не понимаю в его словах. Но он себя не контролирует и поэтому выдаёт явно «закрытую» информацию. Слегка успокаивается и продолжает говорить пусть менторским тоном, зато более понятным языком.
– Ты не задумывалась, откуда у аутлайнеров аэродромы, гиперзвуковые реактивники, сверхскоростные спасательные катера?
– Ну, так у них же есть спонсоры… всякие там благотворительные пожертвования…
– Есть, но это капля в море. Знаешь, кто у них главный спонсор, обеспечивающий львиную долю бюджета? Поди, и не догадываешься. А ведь это – Корпорация Мирового Добра, которую они за исчадье зла держат.
– Не может быть?! Зачем КМД спонсировать тех, кто принципиально не хочет быть под её надзором?
– Потому что они позволяют обеспечивать высокую точность прогнозирования в так называемых сингулярных точках. Изредка всё же случаются какие-то события, вероятность которых даже не рассматривалась. Стихийные бедствия, катастрофы, несчастные случаи… В тестовых версиях программы это приводило к так называемому «предиктовому сумасшествию». Выдавались противоречащие друг другу прогнозы, система зависала. Приходилось проводить полную перезагрузку, чтобы эти события воспринимались как заданные начальные условия. Процесс занимал несколько часов, и работа тогда ещё экспериментального Центра Предиктов просто замирала.
Но тут наши «яйцеголовые» предложили неожиданный ход. Представь, нужно добавить в систему предиктовых уравнений ещё одну случайную величину. Всё! Устойчивость в сингулярных точках достигнута! Этим дополнительным параметром и являются аутлайнеры со своей АСС. Когда случается непредвиденная чрезвычайная ситуация, штатные спасательные службы работать не могут. Система выдаёт «Код три» – нет статистически достоверного предикта, вероятность неблагоприятного исхода операции высока. А эти безбашенные идиоты из АСС туда попрутся. И будут что-то пытаться сделать. Сколько их там погибнет – совершенно не важно. На аутлайнеров система федерального страхования не распространяется. Но их действия в любом случае направлены на уменьшение неблагоприятного эффекта при непредвиденной катастрофической ситуации. А это, пусть и незначительно, уменьшает локальную энтропию. И в результате процесс решения системы предиктовых уравнений остаётся сходящимся, а не расходится…
Алекс ещё долго говорил, а меня будто оглушило. Такие люди, как Олег, летят в неизвестность, пытаются спасти кого-то… постоянно рискуют своей жизнью… и лишь для
того, чтобы дурацкая программа меньше глючила? Какая разница – что с ними случится. Лишь бы Энжи на экране ю-фона не тормозила со своими советами.
О чём говорить? Я – не с ним, он – не со мной. Не чужие, но бесконечно далёкие друг от друга. Два разных человека, судьбы которых на какое-то время были сплетены. Или не судьбы, а просто – предикты?
– Анна, я так рад, что у нас единая цель – совместное счастливое будущее. Пусть невозможно построить точный предикт на годы вперёд, но уверен, у нас всё получится. Сегодня я хочу просить тебя – стань моей женой.
Так Алекс семь лет назад делал предложение. Чётко выверенные слова, ни капли любви, ни щепотки терпкой страсти. До сих пор удивляюсь, как повелась на такое обращение. Видимо, под впечатлением от всемогущества системы предиктов. Уверенность, что будущее предопределено – снимает любую ответственность выбора.
– Я уже дома, – голос Алекса прервал размышления.
Мы даже не целуемся при встрече. К чему это? Если только сейчас – последний поцелуй на прощание? Прохожу мимо, плечо больно оттягивает тяжёлая сумка. Собрала в неё только самое необходимое. Алекс протягивает руку, предлагает помощь. Я вежливо отстраняюсь и вкладываю в его ладонь небольшой конверт. Там письмо, написала от руки. И обручальное кольцо. На мгновение Алекс хмурит брови, разрывает конверт, пробегает взглядом по буквам. Меняется в лице.
– Ты с ума сошла?!
Комкает конверт, бросает его; звякает ударившееся об пол кольцо.
– Анна, как ты можешь принимать такие решения за нас обоих? Попробуй просчитать, что тебя ждёт… с этим?! – он презрительно кивает головой в сторону, будто у меня за спиной стоит Олег. – Ты забыла, что такое страх, неуверенность, волнения? Адреналина захотелось? Можно съездить на американских горках покататься, или устроить погружение в клетке к акулам? Хочешь? Можно устроить любой прогнозируемый экстрим.
– Если известен финал – это не экстрим. Путь из заданной точки А в точку Б, с возможными отклонениями в рамках допустимой погрешности предикта, – вот уже научилась говорить на его языке.
– Жизнь и есть путь от рождения к известному финалу. Зачем усложнять? Почему тебя так тянет в опасные глупости?!
– Я просто люблю его, прости.
Алекс хватает меня за плечо, больно сжимает, словно надеется удержать силой. Пристальный взгляд иногда лучше любых слов. Он резко ослабляет хватку.
– Ты допускаешь серьёзную ошибку, Анна. У вас нет счастливого будущего. Вечный страх перед завтрашним днём. Всё, что ты получишь – седеющие волосы и разбитое сердце.
Волосы – закрашу. Зато каждый раз при встрече с Олегом замирает сердце. Значит, оно есть – и живое.
– Хочешь, слетаем сегодня в прошлое? – предложил Олег за утренним кофе. Впрочем, слово «утро» к полудню применимо весьма условно, мы только недавно проснулись. Расположились на веранде его дома. Мягкий матрац шезлонга, Олег в шутку называет его двухместным. С трудом, но помещаемся, лишь бы рядом. Шум прибоя и тихий шорох песка.
– … в моё далёкое прошлое, в старый родительский дом на краю леса, – продолжил Олег, слегка приобняв меня. – Только возьми тёплые вещи, будет морозно, – бросив взгляд на
полотенце, которое едва прикрывает мне грудь, уточняет он. За последние пять лет, что провела во Флориде, совсем забыла – каков на ощупь «мороз».
– Мне разрешили взять на денёк реактивник в АСС. Вертикальный взлёт и посадка – аэродром не нужен. На любую ровную площадку можно сесть. А крейсерская скорость – два с половиной Маха.
– Чьего маха? – удивлённо спросила, – какого маха? Совсем тебя не поняла.
– Извини, забыл, что ты – фантазёрка, а не физик, – улыбнулся Олег, – две с половиной скорости звука. Три часа – и мы на месте. В России. Помнишь ещё такую страну на карте? Когда-то одну шестую часть суши, откуда родом твои родители? Ну и я сам…
И потом этот день преподносил мне одну неожиданность за другой. Словно фокусник с волшебной шляпой в руке, из которой можно вытащить десяток-другой кроликов, а затем ещё и стаю голубей выпустить.
Первый сюрприз случился, когда велела Энжи включить поездку в расписание-предикт. Она задумалась… если это можно так назвать. Проще говоря, зависла. Обычно ответ получаешь мгновенно; или просто – «ваше пожелание учтено», или какие-то дополнительные комментарии. А тут пауза, затянувшаяся на несколько минут. Я уже и одеться успела, и вещи в дорожную сумку покидать. Затем Энжи произнесла фразу, которую никогда раньше от неё не слышала: «Ваш запрос принят. Ждите предикта… «
Я положила ю-фон на стол и начала прихорашиваться перед зеркалом, а Энжи всё повторяла и повторяла: «Ждите предикта. Ждите предикта…». Надоедливый голосок у неё. Или у меня? Разозлившись, я нажала на кнопку «Отмена». Когда уже из дома выходили, услышала мелодичную трель нового сообщения из Центра Предиктов. Сразу включила ю-фон. Энжи, как мне показалось, озадаченным голосом произнесла: «Поездка включена в Ваше расписание. Статистически достоверный предикт не может быть сформирован из-за недостатка исходной информации».
Олег ехидно усмехнулся, услышав это, а у меня чуть было ноги не подкосились от удивления. Чтобы Энжи чего-то не знала?! И в голову не могло придти. И тут сообразила – а ведь как рассчитывать прогноз, если в нём присутствует такой непредсказуемый элемент, как Олег?
Тогда впервые почувствовала себя неуютно от мысли, которая потом ещё не раз меня посещала. Из-за Олега моя линия горизонта, за которой наступает неизвестность, стремительно приблизилась, вплоть до считанных часов. Что выбрать? Коктейль из любви и полной непредсказуемости? Или всё-таки – спокойное течение жизни?
Как-то давно спросила Алекса: какова примерная точность предикта? Хотя бы на сутки вперёд.
Он очень странно на меня посмотрел. Даже слегка растерялся и задумался. Видно было – такого вопроса совершенно не ожидал.
– Понимаешь, на самом деле очень сложно оценить точность предикта. Невообразимо много случайных факторов. Ну, во-первых, в Центр Предиктов стекается огромное количество информации. Но ведь не бесконечно большое, не всеобъемлющее. Это фундаментальное ограничение: «Нельзя учесть всё!» Во-вторых, в Центре установлены не имеющие аналогов квантовые суперкомпьютеры. Их мощность – нельзя даже представить себе. Но тут есть тонкий момент. Квантовые процессоры кардинально отличаются от обычных кремниевых чипов, на которых построены все остальные устройства.
Как тебе проще объяснить? Квантовая система всегда выдаёт результат, лишь с некоторой вероятностью являющийся правильным. В принципе, за счёт циклического повторения операций в алгоритме можно сколь угодно приблизить вероятность получения правильного решения к единице. Но тут, как всегда, приходится искать компромисс между точностью результата и временем, затраченным на его получение.
И наконец… – продолжил Алекс, – а как вообще можно абсолютно точно оценить достоверность предикта, который озвучивает Энжи? Скажем, она рекомендует сменить твой ю-фон на новую модель. Ты следуешь совету. А что бы произошло, проигнорируй ты это сообщение? Ответа нет, потому что конкретное событие свершилось. И другой альтернативы быть не может. Поэтому иногда предикт выдаётся не на основе наиболее вероятного события, а на основе более экономически эффективного…
Тут Алекс постарался перевести разговор на другую тему:
– Ну что мы с тобой о таких скучных вещах говорим. А не сорваться ли нам прямо сейчас в хороший ресторанчик? Вряд ли наши Энжи будут возражать…
Мало что поняла из этой лекции Алекса. Кроме одного. Что советы Энжи иной раз основаны на чисто экономических соображениях. Например, купить новую модель ю-фона, которые, как всём известно, производит именно КМД. Забавный поворот сюжета…
Но когда мы сели в реактивник, все размышления разлетелись встревоженными птицами. В голове осталось место только для мысли – неужели так можно летать?
Олег посадил меня в кабине пилотов, рядом с собой. Вместо лобового стекла – огромный 3D-монитор, на котором отображалось несколько полупрозрачных слоёв – картинки с видеорегистраторов, показания десятков приборов, какие-то разноцветные схемы. И всё в движении, активно и переливчато. Кроме того, на полусферической панели управления помимо основного штурвала-джойстика, было ещё несколько десятков кнопок, переключателей, клавиш. На мой взгляд, чтобы справиться со всем этим хозяйством, надо быть многоглазым осьминогом и никак иначе!
В голову не пришло бы, что у суперсовременного реактивника есть ручное управление. Сейчас в любом авто – только одна кнопка «включить/выключить». А дальше или встроенный компьютер управляет, или можно вставить ю-фон в специальный слот и давать Энжи общие указания, а с управлением она прекрасно справится сама. Как же иначе? Ручное управление… разве допустимо подвергать себя такой опасности?
– Можно одеть нейро-шлем и давать мысленные команды, – с улыбкой сказал Олег, видя мою растерянность, – но, боюсь, рядом с тобой в моей голове будет слишком много посторонних мыслей… ничего общего не имеющих с управлением полётом, – тут мы рассмеялись. – А если серьёзно, то нейро-мод автоматически подключает систему внутреннего контроля, не позволяющую выйти за штатные режимы. Не люблю чувствовать себя птицей в клетке. В ручном режиме из реактивника можно выжать всё, на что он вообще способен… и даже сверх того, – добавил Олег. Я следила, как заворожённая, за его пальцами, порхающими над панелью управления.
Перед самым стартом Олег сказал: «Закрой рот». Только захотела возмутиться, как он пояснил:
– Рот сейчас закрой, а то язык можно прикусить. Но зубы сильно не стискивай… а теперь – взлетаем!
И в глазах у меня надолго потемнело от перегрузки…
Вертикальный взлёт гиперзвукового реактивника. Как описать словами? Невозможно это. Адреналиновое наслаждение через боль! Такое запоминается на всю жизнь.
Когда реактивник набрал высоту и вышел на нужный курс, пришла в себя на удивление быстро. И мои страдания при взлёте окупились сторицей. Ведь сколько раз в жизни сидела у иллюминатора пассажирского трансконтинентального аэроджета и пыталась представить, что видит пилот из своей кабины? Трудно понять, и ещё сложнее поверить. Но люди действительно научились летать как птицы!
Вертикальная посадка реактивника в режиме ручного управления – ещё более сильное впечатление, чем взлёт. Когда взлетаешь – есть пусть слабая, но надежда на благополучный исход. Но вот когда приземляешься…
Олег потом признался, что отрабатывал новый вариант посадки – для экстремальных условий. Когда шквал или тайфун… Свободное падение почти до самой земли, и резко – турбины на полную мощность метров за сто до поверхности. Безумно страшно. Думаю, что очнулась где-то минут через десять. И просто убила бы Олега, если бы могла рукой пошевелить. Но потом…
Олег на руках вынес меня из реактивника – и прямо в сказку. Зимний русский лес в солнечный день. Перламутровый наст, бриллиантовые искорки льдинок на ветках высоченных елей. Вроде я неплохо справлялась с описанием сказочной природы в своих книжках, но оказалось, что вживую это может выглядеть невероятно красивее.
– Опусти сейчас же, – сказала Олегу.
– Ни за что! – улыбнулся он, – никогда не был так счастлив. Хочется в этот миг остановить время. Вот сейчас несу женщину, с которой мечтаю провести всю свою жизнь… к дому, где хотел бы эту жизнь вместе с ней прожить.
В этот момент я смотрела на него глазами влюблённой девчонки, но заметила, как по его лицу промелькнула тень горькой мысли. И тут же она кольнула меня в сердце: «вряд ли эта жизнь будет такой уж долгой. Сколько нам отмеряно быть вместе? Годы? Месяцы? Дни? Или даже часы?»

…Она накинула прямо на голое тело старый полушубок, слегка тронутый молью, и вышла на заснеженное крыльцо. Ясный зимний день, солнце уже давно встало, и в его лучах снег на ёлках бриллиантово искрился.
Он, обнажённый по пояс, колол дрова неподалёку от крыльца. Несмотря на двадцатиградусный мороз, с него ручьями лил пот. При каждом ударе топора по очередному полену, его мышцы вздувались и бугрились. Казалось, как античный герой, он весь состоит только из мускулов и сухожилий. А ещё – из шрамов…
Я стояла на крыльце и смотрела, как Олег колет дрова. Одновременно пыталась подбирать слова, словно пишу рассказ или повесть. Получалось примитивно и банально, это я могла трезво оценить. Напридумывать каких-нибудь хитрых штучек вроде дизель-рыцарей с турбоприводом или молниеносной Феи Гроз – как нечего делать. А написать всего страничку кристально-чистой прозы, не замутнённой никакими искусственными консервантами и красителями, мне не по силам. Казалось бы, что может быть проще – описать словами картину, которая у тебя перед глазами? Всего-навсего подобрать нужные слова – простые, свежие, яркие. А я не могу. Только сейчас ясно поняла, насколько тут мы с Алексом схожи. Пишу книги точно так же, как он пишет популярные статьи о своём обожаемом Центре Предиктов. Обдуманно, выверено, логично… и при этом – бездушно и хладнокровно. Игры разума, точнее – игрушки разума, а не боль сердца.
Так в чём тут проблема? Я пишу отстранённо и равнодушно, потому что пишу о том, что меня совершенно не волнует? Или просто не могу по-другому? По-настоящему! А вот об Олеге и таких, как он, – смогла бы написать действительно сильную вещь?
Но наша идиллия продолжалась недолго. Резкий и громкий сигнал телефона спутниковой связи, с которым Олег никогда не расстаётся. Несколько коротких вопросов. Изменившееся лицо Олега, таким никогда его не видела.
– У штатных спасателей – «Код три»? Понятно, будут сидеть на месте до морковкиного заговения. Сейчас дома – в России. Вылечу через десять минут. Где по пути наш ближайший аэродром? Хабаровск? Прекрасно, там отличные ребята. Пусть готовятся, минут через сорок их подхвачу. И обязательно нужен хороший пилот мне на смену, первую тройку сам поведу. Я сказал – сам поведу! Не обсуждается. Там фиг знает что творится, а я сбросил ребят и дальше спокойно полетел, так что ли?

Посадка в Хабаровске. В реактивник загружается весёлая компания. Шестеро мужчин. Я почему-то ожидала, что они будут напряжены, серьёзны, сосредоточены. Куда там – шутки, смех, дружеские подколки.
– Олег, что ты за хомяк. Такую девушку скрывал. На свадьбу пригласишь?
– Ребята, увы. Это не невеста. Нам такие девушки только сниться могут. И то не каждую ночь. Разрешите вам представить Анну Смоль. Известную писательницу. Она сейчас работает над новой книгой – про нас. И хотела сама посмотреть на настоящих мужчин в ходе реальной спасательной операции…
– Анна, как будет называться ваша новая книга? – вдруг спросил кто-то из них.
Вопрос поставил меня в тупик. Неожиданно для себя уверенно ответила: «Уходящие за линию горизонта».
– Здорово, прямо в точку. Ребята, классно, про нас книгу напишут.
Именно в этот момент поняла, что действительно хочу написать такую книгу. Должна её написать. Настоящую вещь, а не пустышку, какими пробавлялась раньше.
Олег уступил место за штурвалом новому пилоту, а сам принялся проверять снаряжение, давать инструкции.
Впервые увидела ещё одного Олега, совершенно незнакомого мне. Въедливого, дотошного, педанта, почти зануду. Ребята сразу стали серьёзнее, собраннее, даже жёстче. Олег проверил всё, что только можно, чуть ли не содержимое карманов в их комбинезонах.
Пару раз видела, как Алекс отчитывает кого-то из подчинённых. С важным видом, на повышенных тонах. Олег не повышал голос, говорил спокойно, даже с лёгкой улыбкой, но надо было видеть, как его слушали и согласно кивали остальные члены спасательной группы.
Когда он закончил работу и сел рядом со мной, сказала:
– Ну ты и зануда, никогда не думала. Мне казалось, все аутлайнеры – слегка пофигисты. Или даже не слегка.
Олег ответил резко и машинально, такое ощущение, что эти слова говорил уже не раз:
– Ты можешь быть полным пофигистом по жизни. Но не на спасательной операции. Тебе может быть наплевать на собственную жизнь – имеешь полное право. Но когда от твоих действий зависит жизнь тех, кто идёт вместе с тобой. И пусть иллюзорный, но шанс на спасение у тех, к кому ты идёшь на помощь – тут уже совсем другие правила. Совсем другие…
А потом реактивник вошёл в зону турбулентности. Нас так трясло и мотало, что у меня потемнело в глазах и стало совсем плохо. Смутно помню, как Олег подошёл ко мне,
одетый в защитный комбинезон и в шлеме с поднятым прозрачным забралом. Кажется, он сказал: «До встречи, милая». И посмотрел так, словно в возможность этой встречи не очень-то и верит.
Сразу после приземления на моём ю-фоне появилась Энжи. «Код один – срочное сообщение новостной службы КМД». И сердце почему-то замерло…
При выполнении несанкционированной Центром Предиктов спасательной операции в районе природного бедствия на одном из островов Тихого океана разбились трое аутлайнеров из АСС. Ведущий первой группы в последний момент успел передать необходимые рекомендации для спуска резервной команды. Спасательная операция продолжается…

В глазах потемнело. Издалека донёсся голос Энжи: «Код два. Вызываю скорую медицинскую помощь».
Олега нашли случайно. С точки зрения Центра Предиктов – прогноз нулевой вероятности. При падении, в момент первого удара о скалу, сработал аварийный радиомаячок. Всего один принятый в АСС сигнал.
Но его искали трое суток. На поиски вылетели практически все аутлайнеры. И организованно, в рамках операций АСС, и сами по себе.
Ира и Феликс. Им я должна быть благодарна. Молодая супружеская пара. Точнее – новобрачные, вместо свадьбы вылетели на поиски. Оба – аутлайнеры. Заранее зафрахтовали маленький гидросамолет для свадебного путешествия.
Парашютов у них не было. Он – профессиональный пилот. Она – трехкратная чемпионка России и мира по синхронному плаванию, но гидросамолетом управлять не умела. Феликс смог на несколько секунд сбросить скорость почти до нуля… а Ира прыгнула с тридцатиметровой высоты в океан. Наверное, ей повезло. И Олегу тоже. Она сумела вынырнуть после прыжка…
Я – слабый человек. Не хватало сил в этом честно признаться. Да и стыдно слегка. Но вот такая, не переделаешь. Слабость и нерешительность у меня в крови. Нет от этого лекарства, никакая таблетка не сможет сделать тебя внутренне сильнее, чем есть.
Вот Олег – совсем другой. Решительный, волевой. А главное, он – настоящий. Выбрал для себя не самый простой путь в жизни и спокойно идёт вперёд, никогда не сворачивая на дорожку полегче.
Мне это не по силам. В больнице, пока его собирали по частям, ни о чём не могла думать. Лишь бы не умер, лишь бы вернулся к жизни. Только эти слова и твердила. Мысленно, вслух, во сне… И вдруг задумалась. Смогу ли снова пережить такой кошмар? Ведь на операционном столе он уже в который раз. И если выживет – то и не в последний. Это его путь, смысл существования.
Смогу ли я смириться с таким образом жизни? Вечно жить в страхе, что сейчас опять раздастся сигнал телефона спутниковой связи с АСС. И сердце будет рваться напополам, когда он вылетает на очередную спасательную операцию. Нет, мне это не по силам. Нет, не подходит Олегу такая Анн-жи…
Никто не подскажет мне правильное решение. Никакой Центр Предиктов не поможет. Только мне решать – кем быть или не быть. Когда медсестра сообщила, что Олег пришёл в сознание – приняла единственно правильное решение и за себя и него…
Уже два месяца живу одна в маленьком домике на берегу океана. Каждый день долго брожу вдоль линии прибоя, смотрю – как волны накатывают на песок. Не отвечаю на звонки. Алекс звонил много раз. Олег – ни разу.
Купила по дешёвке старое авто с ручным управлением. Раз в неделю езжу за продуктами на маленький рынок в соседнем городишке. На всякий случай всегда надеваю платок и большие тёмные очки. Пусть лучше все думают, что я – девушка Джеймса Бонда, чем видят во мне назойливую, как муха, Энжи. И по несколько часов в день тупо смотрю на экран ноута, где на чистой страничке пока есть только название моей будущей книги:
«Уходящие за линию горизонта»
Мы идём с Олегом по цветущему лугу. Он обнимает меня, потом подхватывает на руки. Несёт меня к нашему любимому дому… старому дому на краю леса. Отражение солнца в его зелёных глазах…
– Олег, ты простишь меня за то, что тогда испугалась и ушла? – спрашиваю у него. – Ведь иногда надо что-то потерять, чтобы понять: что ты потерял.
Олег смотрит мне в глаза… задумывается на пару минут. Какая долгая пауза! Затем отвечает, но каким-то странным голосом. Ужасно знакомым женским голосом.
– Код два, код два, код два… – бубнит он.
– Олег, что с тобой?! – кричу ему. И тут уже просыпаюсь от голоса Энжи.
– Код два, код два, кода два, – как заведённая повторяет она. В комнате предрассветный полумрак, навскидку – часа четыре утра. Такое впервые. Энжи никогда ещё не будила меня, этого вообще не должно быть, но она всё повторяет и повторяет, – код два, код два… Прослушайте срочное сообщение, прослушайте срочное сообщение…
– Давай мессагу, дура, – огрызаюсь спросонья.
Сообщение новостной службы CNT:
Из-за непредсказанного тайфуна в Карибском море потерпел аварию небольшой VIP-джет. Примерно час назад с ним пропала связь, и он исчез с экранов радаров. Пропавший VIP-джет принадлежит Корпорации Мирового Добра. По нашим данным, кроме пилота на борту находился руководитель Центра Предиктов КМД Алекс Вейбер.
В связи с тем, что ураган продолжает бушевать, вылет спасательных команд задерживается из-за действующего «Кода три».
Хотя связи с джетом нет, но временами регистрируется сигнал SOS его аварийного радиомаяка.
Все подробности – в нашем следующем выпуске.
Просыпаюсь окончательно. Алекс – разбился?! Не может быть! С ним ничего не может случиться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Он же всё всегда знает наперёд. Это какая-то ошибка! Пусть он мне – почти чужой, хотя официально до сих пор муж. Но какая разница – человек в беде!
Входящий звонок. Не хочу ни с кем разговаривать, но кнопка отмены вызова не срабатывает.
– Вы должны ответить на звонок, – бесстрастно говорит Энжи и принимает вызов.
На экране появляется лицо человека, которого знает весь мир. Мне звонит сам Джей Абрамс, президент и владелец КМД.
– Анна, нет никаких причин для волнения. Ситуация полностью под контролем. Несколько спасательных групп готовы к вылету. Как только будет снят «Код три»…
– Какой «Код три»?! Там же сигнал SOS! Возможно, Алекс ещё жив.
– Мы понимаем ваше волнение. Но не стоит переживать. Повторяю, всё под контролем. Как только ураган чуть утихнет, и «Код три» будет снят…
Тыкаю пальцем на клавишу «Отбой». Тут же появляется Энжи:
– Код два. Разговор с мистером Абрамсом нельзя прерывать, повторное соединение…
– Код три, – говорю ей, – заглохни на десять минут, дура. Не до тебя сейчас!
– Команда по Коду три принята, – отвечает Энжи и исчезает с экрана.
И тогда вызываю номер, который ещё остался в папке «Удалённые» моего ю-фона.
Он ответил не сразу. Потом принял вызов, сказал: «Подожди две минуты, говорю по спутниковому каналу». Наверное, он плохо прижал к себе ю-фон. Весь разговор я прекрасно расслышала:
– Мне нужно пять человек. Но только из наших, из русских. Пойдут две тройки – основная и резервная. Вылет через час. Никого из молодых и семейных, понял? Только те, кому терять особо нечего. Как и мне. И предупреди каждого – это дохлый номер. Чтобы никаких иллюзий вообще. Прыгаем из реактивника, с нескольких километров… и в полную задницу. Если первая тройка – всмятку, пойдёт вторая. Сам поведу первую, это не обсуждается. Да в полном порядке, давно уже всё срослось. Вчера гипсы сняли. Какие парашюты? Там же грёбаный ураган. Готовь турборанцы. И можно сразу некрологи для прессы. Да шучу я так, шучу. Всё, нет времени, выезжаю…

Потом он ответил мне:
– Извини. Не надо ничего говорить – я в курсе. Но ты же понимаешь – там «Код три» на неопределённый срок. Никаких шансов. Туда вылетать – только людей гробить. У меня самого ещё с прошлого раза не все косточки срослись. Так что, извини, спасательной операции не будет. И не звони больше – хорошо? В следующий раз просто тебе не отвечу. Пока…
Когда мчалась к аэродрому, нарушила все существующие правила дорожного движения…
По просочившимся в Сеть сведениям, при съёмке блокбастера «Уходящие за линию горизонта» по одноимённой книге Анны Смоль кинокомпания «4D Pictures» практически не использовала компьютерную графику. Почти все невероятные трюки были сняты при участии группы добровольцев – сотрудников Альтернативной Службы Спасения из России.

Поделиться 

Публикации на тему

Перейти к верхней панели