Выйти из тела легко. Достаточно просто лечь на спину и…
Хотя нет. Давать готовый рецепт я, пожалуй, не стану, дабы вы ненароком не повторили моей печальной судьбы. У всех нас есть карма, как учат буддисты, поэтому самым правильным будет не идти наперекор предначертанному.
Свой первый астральный опыт я испытал в далёком две тысячи восемнадцатом году по Грегорианскому летоисчислению. Для вас это, конечно, не больше, чем звук, как, впрочем, теперь и для меня. С тех пор минуло так много времени, что невозможно сказать существует ли галактика, откуда я родом, не говоря уже о планете и тем более городе. Как бы там ни было, я жил в стране под названием Россия и был обыкновенным госслужащим среднего звена. Что-то наподобие ваших мерв, о которых сложено такое количество анекдотов и притч, что по популярности они могли бы затмить даже истории про чукчей – небольшую народность моего плана, славящуюся своим простосердечием, если не сказать глупостью, таинственно уживающуюся в их бесхитростных душах с находчивостью и смекалкой. Как бы парадоксально это всё ни звучало.
Одним словом, я был далёк от религии и верил в загробную жизнь ничуть не больше, чем в теорию Большого взрыва. Привожу данную аналогию, так как знаю: ваши учёные одно время тоже баловались подобными изысканиями. Правда, в отличие от наших они отказались от заблуждений сравнительно быстро, впав, впрочем, в другие, не менее дикие. Что говорит, видимо, в пользу соображений о том, что наука, в каком бы из миров она ни бралась преследовать свои славные цели, служит лишь укреплению космической иллюзии в умах обывателя, ни на шаг не приближая к познанию Истины. И поэтому на одном из этапов эволюции разума будет, по всей вероятности, упразднена более эффективными, а главное благородными сферами деятельности, которые акцентируют внимание на изучении астрального плана, как главенствующего по отношению к плану физическому. Хотя, забегая немного вперёд, уточню: говорить о якобы нематериальной природе астрала – грубое заблуждение. Он так же вещественен, как и известный нам план, только материя представлена там в более разряжённом состоянии. Как вода и газ – суть одно и тоже химическое вещество, лишь поменявшее своё агрегатное состояние, точно так же и два эти мира являются составными частями Вселенной, перетекающими из одной плотности в другую, вплоть до самых разряжённых уровней, где даже нейтрино окончательно растворяются в мысли, сливаясь в единое целое с Творцом.
Я помню ночь своего первого выхода так, будто она случилась вчера. Ещё бы, трудно запамятовать такое событие, даже если с тех пор минула целая вечность. Назавтра был будний день, поэтому мы с женой легли спать по обыкновению рано. Она быстро уснула, я же ворочался без сна, обуреваемый смутной тревогой и беспокойством. Это продолжалось несколько часов, пока наконец сознание моё не начало погружаться в хрупкое, то и дело прерывавшееся пробуждением, забытьё. Сон был настолько поверхностным, что иной раз казалось, будто я брежу. И вот в какой-то момент пришло ощущение парализованности. Трупное окоченение сковало руки и ноги, в ушах же зазвучал страшный вой. Признаться, я испугался, что умираю. Поэтому, собрав волю в кулак, попытался вернуть контроль над телом. Однако, как ни старался, у меня ничего не выходило. Шум в ушах лишь нарастал, а сердце в груди билось испуганной птицей.
Положение выглядело отчаянным. Рванувшись в сторону, я попытался перекатиться через себя, и эта попытка, к несказанному моему удивлению, увенчалась успехом. Причём неожиданно легко и свободно.
Свалившись на пол, я тут же вскочил на ноги, испытав при этом пьянящее ощущение невесомости. Казалось, стоило оттолкнуться от пола – и я взмою в воздух, пройдя сквозь бетонные стены дома. С изумлением я взглянул на свои руки. Не знаю, что ожидал я увидеть. Видимо, мне захотелось удостовериться, что всё происходящее – реальность. В комнате стоял густой полумрак, но я отчётливо видел синеватые, будто подсвеченные изнутри ладони. Они были прозрачными и по их призрачным очертаниям шла лёгкая рябь, как от брошенного в воду камня. Тут бы мне прийти в панику, но странное дело, я почти не обратил внимания на необычайные особенности своего тела. Будто хорошо был с ними знаком. Даже подумал о том, что неплохо было бы сходить в туалет, а после выпить стаканчик воды – из-за ночных страхов во рту у меня пересохло.
Пройдя к уборной, я потянулся рукой к выключателю, но свет не зажёгся.
– Привет, – произнёс кто-то из мрака.
Я обернулся. В кухне виднелась мужская фигура. Опять-таки странно, но это был Павел Воля, довольно известный в нашем мире комедиант. Только он был гораздо моложе своего настоящего возраста. И какой-то придурковатый. Дав возможность хорошенько себя разглядеть, он двинулся в мою сторону ходульной походкой, словно при каждом шаге пытаясь вывернуть ступни носками назад. Однако, несмотря на то, что для удовлетворения этой цели ему приходилось поднимать ноги высоко над землёй, чуть ли не прижимая колени к груди, походка эта была неожиданно пластичной и быстрой.
– Это ты выключил свет? – спросил я незнакомца.
– Я, – произнёс он, рассмеявшись.
Смех его тоже был странен. Высокий и какой-то мультяшный. Если бы мне предложили нарисовать кардиограмму этого хохота, то получился бы рисунок с острыми, скачущими по бумаге, как ошалелые, линиями, после непродолжительного пляса которых у больного, если речь о сердце, могла наступить только смерть.
– Включи его немедленно!
– Ну, не знаю, – с нарочитой ленцой произнёс Павел Воля. – На самом деле я толстый. Тебе лучше не видеть меня при ярком свете.
Тут он весь изогнулся, опустив лицо на уровень моего живота, куда узкой полоской нисходил свет от уличного фонаря. Под электрическим освещением его черты стали меняться. Уголок губы пополз к уху, а глаз, напротив, начал съезжать к оскаливавшемуся зубами рту, словно плавясь на открытом огне.
Не став дожидаться, когда лицо окончательно утратит форму, он распрямился, нырнув в полумрак комнаты.
– Это ещё что за чертовщина? Кто ты такой? – продолжал я допрос.
– Я очень стар, – произнёс Павел Воля, переместившись к столу. Мгновение, и он взобрался на мебель, прислонившись спиною к стене. Левая нога его при этом безмятежно болталась в воздухе как у студента-первокурсника, прогуливающего в парке скучные лекции. – И у меня никого нет, – продолжал он. – Ни родственников, ни друзей. Мне очень одиноко и грустно.
– Ты говоришь о нашем времени?
Почему-то я вдруг подумал, что разговариваю с душой человека, который жил в этой квартире прежде. Может быть, многие десятилетия назад.
– Разумеется, я говорю об этом времени, – сказал он, зайдясь своим безбашенным хохотом. – Или ты посчитал, что я из средневековья? Может быть, представитель династии Мин древнего Китая?
– Откуда мне знать, как здесь всё устроено?
В этот момент по моему телу будто бы пробежала волна электричества. От ног до самого темечка. Вздрогнув, я обнаружил себя лежащим в кровати. Выходит, я всё-таки спал? Но ощущения, что привидевшееся было сном, не возникало. Наоборот, глубокое чувство реальности произошедшего лишь усилилось. Я не испытывал какой-либо разницы между своим теперешним состоянием бодрствования и тем, в котором пребывал минутою ранее. Мои чувства не обострились, а пережитый сюжет при всей его бредовости не казался иллюзией и не выветривался из памяти.
Я плохо спал остаток ночи и весь день потом клевал носом. Само собой, жена пребывала в блаженном неведении относительно моих приключений. Прежде чем рассказывать об этом, необходимо было разобраться во всём самому.
С этой целью я скачал из сети Интернет (что-то наподобие вашего информационного поля воды, только заключённое в специальном электронном устройстве, которое можно носить всё время с собой) массу материала, посвящённого теме астрала и эзотерике в целом. Теперь, когда выпадала свободная минута, я тайно читал эти тексты, удивляясь тому, насколько мой личный опыт перекликался с описанным в книгах.
Оказалось, что человечество владело сведениями о тонком мире уже не одно тысячелетие. А скорее всего, истоки этого знания уходили корнями во времена, когда люди ещё не владели письмом, возможно, к древним погибшим цивилизациям, о которых до нашего времени дошли лишь легенды. Су