III. Начало
Стучал он подробно и едко, стучал на всех своих соседей и знакомых, так воодушевлённо и вдохновенно, что Изя Рукастый, по паспорту Израиль Моисеевич Геверман, не выдержал и вышел из камеры. Он мог себе это позволить, допрос ведь вёл не он, обычный ополченец Острова в пикселе без погон, а молодой и въедливый офицер особого отдела Метрополии.
Этого взяли сегодня ночью возле топливного склада. Молодой, почти пацан, только-только начало призывного возраста, ему бы впору всыпать горячих по мягкому месту да отправить к мамке задницу лечить, если бы не оружие в руках и взрывчатка в рюкзаке. Захватом руководил Изя, единственный, разобравшийся в работе прибора, прогнозёра социальных напряжений, давший ему тут же прилипшую кличку «соседка». То ли за то, что модуль коммутации, усеянный портами, антеннами и шнурами, напоминал внешне какую-то соседку Изи с нечёсаными волосами и бородавками, то ли за точность показаний, часто похожих на бред и сплетни.
Сама «соседка» ещё не была до конца введена в строй, ещё не всюду стояли её датчики, микрофоны и камеры, ещё не все личные дела жителей кантона Церхазы – громадного куска осушенного торфянистого массива, со всех сторон огороженного каналами, – в него загружены. Но уже даже по неполным данным «соседка» время от времени разражалась неприятными предсказаниями.
Это предсказание было вообще меньше семидесяти пяти процентов, «трёх четвертей», только семьдесят два. По инструкции прибора, если начинают сбываться все предсказания «от две трети до три четверти», то дело швах! Ещё не так, как от пятидесяти до шестидесяти шести, не время вводить войска и делать зачистку, но явные следы работы вражеской агентуры: нужно срочно готовить огневые точки, блиндажи, запасы еды, воды и боеприпасов, готовиться к бунту и осаде, но…
Но Изя был уверен, что после полного введения «соседки» в строй, инсталляции и наполнения данными, процент будет совсем другой.
Именно потому, прихватив малолетнего диверсанта точно по указанному «соседкой» месту, Изя радостно и заявил «не соврала соседка, всё точно сказала!» И, возможно, поэтому задержанный теперь так вдохновенно стучал, топил всех своих соседей и знакомых.
«Гадко-то как!» – буркнул себе под нос Изя, выходя во двор. Во дворе ясное солнечное утро сменилось свинцовой пасмурной хмурью с быстро набегающими и пролетающими мимо хлыстами ледяного апрельского дождя. Под навесом возле полевого кухонного модуля, где повар Антон Макарыч готовил завтрак для «беженцев» (хотя, какие они беженцы, из соседних мелких деревушек, с утра прибежали сюда позавтракать, к обеду будут беженцами в другом селе, к вечеру вернутся к себе домой), за его священнодействием наблюдала стайка мелких ребятишек.
Возле крыльца комендатуры толпились взрослые, как жители села, так и «беженцы», вполне возможно, родители этих сорванцов. На девять тридцать утра назначен сбор, где военный комендант будет рассказывать о военно-гражданских администрациях, о том, как будет проходить жизнь в их кантоне, убеждать, что всё будет хорошо и увещевать не затягивать, а начинать посев вовремя. Потому как бесконечно кормить никто никого не будет. А потом слово будет предоставлено Изе, как начальнику военной полиции кантона. Потому уйти, лечь спать после бессонной ночи или заняться своими делами Изе никак нельзя. Нужно ждать.
Закурил, длинно сплюнул в мусорник загустевшей слюной и решительно направился под навес, к кухне. Антон Макарыч глянул испуганно-настороженно, ответил на приветственный кивок и опять углубился в помешивание своего варева. А Изя, докурив, решительно направился к детворе и присел на корточки.
Радостная улыбка Изи производила ужасающее впечатление: взрыв крюйт-камеры «Испаньолы» происходил, конечно, много ниже той орудийной башни, из которой Израэль Хэндс продолжал обстрел флагманского линкора Полуостровных даже после тарана, но пороховая пыль, сгорая в воздухе, оставила на его лице такую синюю татуировку «в мелкую крапинку», что… Что лучше бы он не улыбался. Но Изя знал этот свой недостаток и пользовался им без зазрения совести, особенно когда хотел ввести оппонентов в оторопь. Даже таких мелких оппонентов, как вот эти ребятишки.
Радостно улыбаясь, Изя обратился к детям:
– Ну что, молодые, будем жить или как? Исполним заветы первопредков и Предтеч, приспособимся и дружно всё преодолеем, или тушите свет, спасайте вещи?
– Какие ещё заветы, каких это Предтеч? – недружелюбно набычился самый крупный из всей компании, судя по всему, верховод.
– А-а-а, так вы и про Предтеч не знаете? Что, в школе не проходили, не рассказывали древние саги, откуда мы все тут живём? – и, увидев зарождающийся неподдельный интерес детворы, подкатив себе под острую худую задницу пустой бак из-под жидкого топлива для кухни, с воодушевлением продолжил:
– Мы ведь на этой планете не аборигены, а приезжие, колонисты! То ли шесть, то ли семь сотен лет назад – наших уже лет – на орбиту нашей планеты прибыл десант переселенцев. Переселенцев было много, они были из разных стран, но с одной планеты. С той самой Земли, которая вроде как праматерь рода человеческого. Прибыли, и дважды офонарели.
Во-первых, они офонарели от того, что их оказалось так много разных. Каждый корабль переселенцев был уверен, что на эту планету имеют право претендовать только они одни. А получилось так, что из подпространства в обычный космос вблизи орбиты планеты все эти корабли вывалились одновременно.
Во-вторых, Предтечи офонарели от того, что планета-то была, конечно, их привычного, родного, земного типа, но было несколько существенных «но». Свою-то планету Предтечи изрядно загадили, более того, они уже и привыкли жить в изгаженном мире. Азота у них в атмосфере было больше двух третьих, а азот в атмосферу попадает после распада белков, это газ умирающей жизни; кислорода, как и у нас, одна пятая; а на углекислый и все остальные газы оставалось процентов десять.
Тут же была девственно-новая планета, сверкающая, как ёлочная игрушка, с обширнейшей растительной жизнью; а животные были в основе своей пресмыкающимися и рыбами, даже птиц почти что не было. И углекислого в атмосфере было почти сорок процентов, ровно столько же, сколько и азота. То есть Предтечи нашим воздухом не смогли бы дышать.
А с другой стороны, так как углекислый газ тяжёлый и плотный, то и давление в атмосфере было в восемь раз больше, чем на их родной планете! То есть давление воздуха было сравнимо с давлением воды, и всё, что могло плавать, могло и летать, и планету-то сначала назвали «планета летающих рыб и змей», сокращённо ПЛРЗ, наше «Поляриз» – уже из сокращения! В восемь раз больше их нормы! Ещё не раздавит, но даже быстро ходить, не говоря про бегать, уже нереально! Что могли сделать Предтечи?
– Свалить нахрен с нашей нэньки Поларки! – крупный всё так же пытался отстоять своё право быть самым-самым вожаком детской стаи.
– Тогда не было бы ни тебя, ни меня! Да и не могли они свалить, большинство их кораблей было построено для полёта в один конец.
– Пойти на корм, гы-гы, летающим рыбам! – у стайки был и неформальный лидер, как ни странно, девчонка, высокая и угловатая, вроде как даже взрослее лидера, но какая-то слишком худая, как будто состоящая из одних костей и сочленений.
– Ну, это сделать никогда не поздно всем, и никому, как ни странно, не хочется.
– А переделать планету под себя? Мы же здесь живём, значит, у них получилось? – другая девочка, маленькая, худая, большеглазая и некрасивая, но из тех, про которых говорят «лебедь из гадкого утёнка».
– Правильно, получилось! Но получилось не совсем то и не совсем так, как вы сейчас думаете. Дело в том, что преобразование целой планеты – достаточно дорогая, долгая и ресурсоёмкая штука. Говорят, Предтечи пару раз пробовали, но о результатах скромно умалчивали. Вдобавок, на каждой планете могут быть свои недостатки, то есть общего рецепта переделки абсолютно любых планет нет: быстрее, дешевле и проще создать планету с нуля, а у Предтеч, колонистов, не было ни ресурсов, ни времени. И тогда… – и Изя, картинно закопался в кармане, доставая сигарету, поджигая длинную сухую ветку от топки кухни, прикуривая, держал, гад паузу.
– Тогда что?! – вся детская компания широко открытыми глазами заглядывала в Изин рот, и толстый лидер, и нескладная теневая лидерша тоже.
– И тогда Предтечи вспомн