Увлечение детства иногда становится призванием. В горе щебенки у дороги было удивительно найти в обычном серо-зеленом граните гладкие, блестящие кубики пирита, похожие на золото.
Восхищение красотой и совершенством этих камушков, вероятно, стало первой точкой отсчета для выбора будущей профессии. Дальше был Северный Казахстан, где жила бабушка, недалеко от курорта Боровое (островок леса, чистых озер и гор среди степей).
Гранитные горы скрывали и месторождения, в которых встречались разные цветные камни: халцедоны, кварцы, пегматиты, яшма – и множество других. Собранные камни красовались дома, радовали глаз, хотя коллекцией это было трудно назвать – скорее, собранием красивых камней, которое традиционно было у всех детей того времени.
Становление
Позже был кружок «Юный геолог» (от клуба «Глобус») в свердловском Дворце пионеров. Преподавали здесь замечательные, очень увлеченные и чуткие в плане педагогики люди. Появилась возможность быть ближе к камням. Мы часто выезжали на копи, это были настоящие походы ночевками у костра. Находили камни и минералы, и мы постепенно научились различать и узнавать их, гранат, эпидот, гематит, яшма, пирит – все они стали будто живыми.
Когда в природе находишь красивый камень – это поражает и приносит большую радость. В кружке преподавали азы кристаллографии и химии, мы начинали понимать, из чего состоят камни, какие из них твердые, а какие мягкие и так далее. Со временем мы стали более внимательными к окружающему миру, по-другому смотрел вокруг и, что называется, «под ноги». Общение и песни у костра – это что-то особенное, в городе такое невозможно, детям полезно и интересно быть на природе. Настоящим учителем была Людмила Михайловна Коврижных. Она могла подчеркнуть красоту камня, рассказать о его происхождении, не акцентируя внимание на его материальной ценности и не превращая поход в лес только в увеселительную прогулку, чтобы ученики могли ценить дары мира природы. И у нас появлялся определенный идеал, то есть те ценности, которые на всю жизнь.
В геологическом кружке была и своя мастерская, где дети учились работать с камнем. В мастерской работал хороший мастер, профессионал из «Уралгеологии», он показывал, как полировать камень. Там было всего два рабочих места, дети стояли в очередь к станкам. Но когда из камня, взятого из дикой природы, получалась обточенная граненая красота, это увлекало еще больше! Мы гордились своей работой и радовались.
Вот, к примеру, набрали мы под Нижним Тагилом малахита, на станке отшлифовали… И перед нами совершенно другой камень – гладкий, с проявленным рисунком. Так для нас происходила гармонизация окружающего пространства.
Романтика геологии
Перед поступлением в Горный институт было полезно поработать на заводе имени Калинина, приобрести рабочую специальность токаря (стать мастеровым человеком). Была возможность сравнить работу на заводе и в геологической разведке, в пользу геологии, конечно. Потом была служба в Германии, в военно-воздушных силах, работал планшетистом на контроле южного воздушного коридора, ведущего к Берлину. Вернувшись из армии, удалось восстановиться в Горном институте. И снова позвала геология. Мы сразу начали ездить за камнями, кайло и лопата были нашим оружием. Днем я работал на заводе, вечером учился в Горном, а все выходные пропадал на месторождениях области, мы находили красивейшие экземпляры агатов, гранатов, родонитов, яшмы.
А нашей «библией» на тот момент был седьмой том Александра Ферсмана, посвященный цветным камням: там была масса привязок к месторождениям. Иногда ехали наугад, и всегда что-то находили. Это был период получения опыта, обретения новых связей, изучения новых мест, отличное и доброе время.
Вообще, если говорить последовательно о работе, то первыми идут геологи-съемщики. В то время, когда мы учились, съемщики считались самыми крутыми спецами, своего рода элитой. Они работали в очень тяжелых условиях, шли по неизученным маршрутам, то есть были первопроходцами. В этом есть романтика и поиск. Именно они составляли геологическую карту страны и регионов. Вообще, в этой профессии есть прекрасный элемент свободы, воли, приключений. И, конечно, большого интереса к камням. Но вообще, кроме самих минералов, нас интересовали разные геофизические штучки, и мы с приятелем тоже сделали простой самодельный радиометр, который мерил уровень радиации. Несмотря на простоту прибора, он фиксировал радиацию, показывал цифры. В полевой геологии, в разведке этот интерес пригодился, когда занимался уже с профессиональными приборами. Например, в практике были работы в Вишневых горах, в Челябинской области, где мы занимались разведкой металла ниобий – редкоземельный металл, которым легируют сталь.
По окончании Горного института настала другая эпоха: работа в производственном объединении «Уралкварцсамоцветы», входившем в состав «Союзкварцсамоцветов», она была создана в 1936 году для добычи кварцев, которые использовались в радиотехнике: из бездефектного кварца делали пластинки, которые были стабилизаторами радиочастот. Чтобы добыть кварцы, проводились экспедиции. Начались поездки по всей стране: это Средняя Азия, Казахстан, Урал. Все это происходило до начала 90-х, до развала СССР. Добывали цветные и коллекционные камни на разных месторождениях страны, сейчас ездим за кварцами на Приполярный Урал.
Время 90-х
В непростых 90-х годах удалось получить опыт преподавательской работы в архитектурной академии. Страна развалилась, предприятия закрывались. Но в Архитектурной академии представилась возможность работы с камнем на кафедре художественной обработки металла и камня. Работа в институте давала возможность на два месяца уезжать с командой на Приполярный Урал. Читал студентам лекции по свойствам камня, рассказывал, как их обрабатывают и используют.
Делал флорентийские мозаики из поделочного камня, объемную резьбу, участвовал в конкурсах и выставках, много общался с художниками. Студенты мои защищали курсовые и дипломные работы по работе с камнем.
Многообразие камня
У камней, как и у людей, разное