Вятская губерния, излюбленное место ссылки в царской России, имела давние связи с Польшей и приняла немало поляков еще в начале XIX века, которые образованностью и деловитостью улучшали местные нравы.
Отец, пройдя в войну через Польшу, не вернулся в родные донские края, а приехал к моей матери в Поволжье. Я учусь в музыкальной школе, папа раз за разом просит сыграть Полонез Огинского «Прощание с Родиной» и прелюдию Шопена. И плачет. В 52 года он умрет от разрыва аорты. А у меня останется рубец на сердце вместе с пленительной музыкой великих поляков. Позже растрогает душу баллада Александра Дольского: «Здравствуй, Польша! Сколько лет я мечтал об этой встрече! И небес неяркий свет, и костелов старых свечи будят память крови древней, и всплывают лица, речи, жесты, платья, кружева манишек…»
Эти образы встали перед глазами, когда пришел запрос из Польши от Малгожаты Станьчик о судьбе ее родственника, судьи Феликса Дионисьевича Кульвеца, служившего в Сарапуле в XIX веке. Малгожата, 45 лет занимающаяся поиском своих предков, выйдя на пенсию, поселилась с мужем в крошечной деревне на западе Польши с собакой и кошкой, зимой роется в архивах, а летом ходит в лес за грибами и работает в саду. Когда-то она жила в Варшаве, занималась внешней торговлей, бывала в Москве, Санкт-Петербурге, Уфе. Ею собраны документы почти о трех тысячах персоналиях рода Кульвец.
Мы погрузились в историю, зарылись в архивах, в генеалогию, геральдику, подключили местных краеведов и раскопали немало интересного. С каждым новым документом семья Кульвец, оказавшаяся вдали от Родины, все отчетливее проступала сквозь время. Но одно цепляло другое, и как часто бывает, когда плывешь в иррациональном потоке времени, появились из векового тумана фигуры других поляков, – земцев, писателей, врачей, служивших в Вятской губернии и уездном Сарапуле, – и умоляли рассказать о них.
Вспомним историю
Русская культура вобрала в себя и усвоила уроки европейских цивилизаций, буквально в столетье проходя путь нескольких веков. Польша была главным каналом западного культурного импорта в Россию до эпохи Петра I, открывшего прямые торговые пути в Балтийском море. Польский вклад в российскую науку, политику и культуру должным образом не оценен. «И Стендаль пришел в Москву через Варшаву», – пел Дольский. Разносторонние русско-польские контакты были постоянны и непрерывны. Среди выдающихся русских деятелей науки и культуры немало носителей польских фамилий. Изначально фамилии с окончанием -ский, -цкий носила преимущественно польская аристократия. Большинство представителей фамилии Чайковский относились к польской шляхте. Грибоедов был родом из польских дворян Гржибовских. В Польше весьма распространена фамилия Циолковский с родовым гербом «Ястржебец», как свидетельство его дворянского происхождения. Польские корни есть у Гоголя и Некрасова, Бунина и Андреева, Ходасевича и Пяста, Паустовского и Короленко, Олеши и Александра Грина (Гриневского). Крупнейший композитор-новатор двадцатого века Стравинский – поляк по отцу. Танцовщики Нижинский и Ксешинская, художники Врубель и Малевич, актеры Дворжецкие, Стржельчик, Янковский, Роллан Быков имели польских предков, поэт Роберт Рождественский – сын поляка Петкевича.
Поэты, писатели, художники, композиторы и исполнители, актеры, врачи, ученые и философы, военачальники и политические деятели – не счесть персоналий с польскими корнями, вошедших в золотой реестр российского общества. Князь Петр Вяземский, служивший в Варшаве переводчиком при императорском комиссаре в Царстве Польском, слыл полонофилом и обожал польский язык: «Обворожительным дурманом/ Щекотит голову и грудь/ Того, кто воздухом Варшавы /Был упоен когда-нибудь…» Пушкин дружил с Мицкевичем: «Мы встретились, и были мы друзья, /Хоть наши племена и враждовали».
Поляки, особенно старшее поколение, славились учтивостью, деликатностью и доброжелательностью. У них до сих пор жив старосветский обычай целовать даме руку. Не отошла в прошлое и манера приподнимать головной убор при встрече. Не слушайте тех, кто хает польский язык за обилие щипящих. Борис Акунин любуется его цветом, вкусом и запахом: «Русскому уху он очень мил. Особенно когда по-польски говорят женщины – его звучание тогда настолько сладко, что все время хочется улыбаться». В русском языке более сотни полонизмов, заимствованных у поляков слов: знак, вензель, мещанин, рынок, мужчина, рыцарь, шляхта, гонор, бутылка, шпага, музыка, танец и др.
Польские полонез и мазурка были весьма популярны и привлекательны в России среди аристократии XIX века. Удаль, блеск и грация отличали мазурку. Галантный и торжественный полонез, которым начинали балы, известен был с петровских времен и звучал как неофициальный российский гимн. Полонез, написанный графом Михаилом Клеофасом Огинским, репрессированным участником восстания Костюшко в Речи Посполитой, стал визитной карточкой польской музыки, он исполняется на выпускных вечерах в польских школах.
Дадим слово Малгожате Станьчик: «Для небогатого польско-литовского дворянства самое важное было: конь, дворянская мантия, сабля, усы и вера в то, что «благородство обязывает». Ничего, что «наследственным имуществом» часто была хижина с одним дымоходом, два коровьих хвоста, а в поле трудились не крепостные крестьяне, а сам «благородный» со своей семьей. Важны были герб, социальный статус, землевладение и дворянские привилегии. Конечно, были и богатые ветви с 200-300 десятинами земли, десятками крестьян, что позволяло хорошо жить, выдать замуж дочерей и отправлять сыновей в школы. Довольно много среди массы моих предков тех, кто овладел искусством письма и иностранными языками, окончили хорошие школы и занимали важные должности».
Издавна «польский вопрос» о судьбе Польши, ее двухвековая борьба за независимость будоражила умы корифеев русской литературы: Герцена, Вяземского, Достоевского, Толстого. Бунин был поклонником таланта Сенкевича, переводил поэзию Мицкевича и писал: «Польская нация сочетает в себе ценные черты европейской славянской культуры и единство с ней для нас особенно ценно». Мережковский, глубоко тронутый трагической судьбой польского народа, считал, что духовное сближение Польши с Россией может стать спасением для обоих народов: «Судьба великого польского мученичества – гуманитарная Голгофа. Россия страдала за Европу; Польша страдает из-за России».
Поляки в «стране зимы»
Вятская губерния, излюбленное место ссылки в царской России, имела давние связи с Польшей и приняла немало поляков еще в начале XIX века. Разные пути привели их в Вятскую губернию: кто-то искал лучшее место службы, иных сослали как мятежников в российскую глубинку.
Чужая страна, жесткий климат, приближающийся к сибирскому, неблагоустроенные дороги создавали для поляков образ нецивилизованного мира, ассоциировались с дикой Азией. Общественный деятель и меценат Август Иванский, пробывший в вятской ссылке около двух лет, писал о «суровом, нездоровом вятско