— Жми.
— Василий Иванович, одумайтесь. Эксперименты на мозге живого человека запрещены!
— Мой мозг, что хочу, то с ним и делаю! — огрызнулся Василий.
Он сидел в кресле необычной конструкции, весь в проводах и с напичканным датчиками шлемом на голове. Через захламлённую лабораторию к креслу змеился толстый жгут проводов. Игорь — младший научный сотрудник — стоял возле терминала управления и с тоскою смотрел на начальника.
— Василий Иванович, нас уволят, — простонал Игорь.
— Не говори ерунды. Никто ничего не узнает.
— А если с вами что-то случится? Что я буду делать?
— Ничего со мной не случится, у меня всё под контролем, — успокоил Василий. — Загружу себе в память текст, и через пять минут будем пить с тобой шампанское. Делов‑то.
— Вы же не врач, а вдруг вы ошибаетесь?
— Я лучше, чем врач. Они ничего не понимают в системах записи и хранения данных.
— Вы бы хоть книгу попроще взяли, Красную Шапочку или Колобка.
— Я их и так знаю. Как я тогда проверю, изучил я что-то новое или нет? Жми на кнопку.
— Ну тогда роман какой-нибудь, — упирался Игорь, — Остров Сокровищ, например.
— Так, Иванов! Я тебя зачем позвал? Чтобы ты на кнопку нажал, а не размазывал здесь сопли. Меня сейчас не интересует художественная литература. Её интересно читать, а не знать. А мне нужен результат чтения, а не процесс. Давай, не трусь, это всего лишь какая-то книжка!
— Большая всемирная энциклопедия не какая-то книжка, — мрачно возразил Игорь, — её слишком много.
— Ты недооцениваешь человеческий мозг. За день он обрабатывает такой объём информации, что энциклопедии и не снилось. Так что всё нормально. Знал бы, что ты так будешь ныть, Кукушкину бы позвал. И надо же мне было поставить кресло так далеко от терминала, что самому не дотянуться. Жми давай!
Вспышка!
Темнота.
Тишина…
Шорох.
Вот опять что-то шуршит. Зачем шуршать? Так хорошо было лежать в тишине. Лежать? Он же сидел. Что-то пошло не так. Василий окончательно пришёл в себя и открыл глаза. Высокий белый потолок, бежевые стены палаты, широкое окно, в которое лился солнечный свет.
Возле кровати сидел седобородый доктор и читал со старомодного полупрозрачного экрана, который висел перед ним в воздухе. Сам Василий пользовался вживлёнными в сетчатку глаз микроэлементами, создававшими невидимое другим изображение.
— М‑м‑н‑м? — спросил Василий.
— А, очнулись, молодой человек? — оживился доктор и оторвался от чтения. — Как себя чувствуете?
— М‑м… Пить хочется, — прохрипел Василий.
— Да-да, одну минуточку. Наденька, — позвал доктор, — принесите молодому человеку стакан воды.
Симпатичная медсестра принесла воду, Василий напился и облегчённо выдохнул. Девушка улыбнулась, забрала стакан и удалилась.
— Ну-с, и как это вас угораздило попасть к нам? — участливо произнёс доктор.
— Ничего не помню, — соврал Василий.
— Совсем ничего? Какое сегодня число, представляете?
Василий пошевелил пальцами, активируя имплантированные в них датчики и подключаясь к Системе, но вместо привычного интерфейса перед глазами возникла надпись «Доступ запрещён».
— Я в числах не силён, — ответил Василий. — В математике — да, а вот дни недели, даты… Не обращаю внимания. Работаю каждый день.
— Это вы зря, отдыхать всё-таки надо. А какой сейчас месяц, помните?
— Апрель? — попробовал угадать Василий.
— Десятое мая, — сообщил доктор. — Вы тут уже пятую неделю лежите без сознания, только сегодня двигаться начали. Я решил посидеть рядом, понаблюдать. Значит, забыли, почему у нас оказались, амнезия у вас? Знаете, что это такое?
— Амнезия, от греческого амнесиа — потеря памяти, забывчивость… — Василий говорил легко и уверенно, словно читал текст. Он процитировал несколько абзацев из энциклопедии, прежде чем добрался до нужного места, — … ретроградная амнезия, при которой из памяти выпадают события, предшествующие потере сознания. Во! Вот оно. Это как раз мой случай. Что-то не так?
Доктор решил, что пациент и правда читает, и сокрушённо заметил:
— М‑да. Не зря меня предупреждали, что вы гениальный системный программист. Удивлён. Как вы обошли нашу блокировку?
— У меня свои методы, — снова соврал Василий.
Не рассказывать же, что он по памяти цитировал. Да и для репутации крутого хакера полезно.
Василия оставили в больнице на неделю, несмотря на его протесты — чувствовал он себя прекрасно. Иногда Василий делился энциклопедическими знаниями, шокируя собеседников эрудицией. Правда, информация оказалась капризной, да и память понемногу выбрасывала лишний хлам, освобождая место под насущные задачи. Поддерживая реноме, Василий продержался всю неделю без персонального доступа к Системе, хотя врачи считали, что он сразу же взломал их защиту и теперь валяет дурака. Он и правда сумел подключиться, но не через импланты, а с помощью зубоврачебного оборудования, которое стояло в одном из соседних кабинетов, так что пользоваться сетью было крайне неудобно. От безделья Василий проводил много времени с Надей, ухаживавшей за ним медсестрой, хотя с девушками не очень ладил. И как-то само собой получилось, что после выписки сразу переехал к ней. Точнее, стал ночевать у неё, допоздна задерживаясь в НИИ.
Василий сдул пену, отхлебнул из кружки и поинтересовался:
— Ну что, Игорёк, как твои дела?
— Да ничего, бездельничаю пока. Эльфом вот играю, в клан вступил. — Игорь тоже налил себе пиво из синтезатора, только светлое.
Раритетный аппарат стоял дома у Нади и послужил поводом, чтобы пригласить бывшего сотрудника в гости.
— Забавная штука, — отметил Игорь, — но сразу в кружке синтезировать пиво удобнее, вставать не надо.
Василий кивнул.
— Это да. Зато он экономичнее, вода заранее залита. — Он сделал большой глоток и спросил: — Обратно в институт не хочешь? Кажется, я понял, где тогда ошибся.
Игорь взял со стола копчёную колбаску, откусил и ответил:
— Спасибо, Василий Иванович, но я лучше пару месяцев в рейды похожу. Отдохнуть мне надо.
— Дай! — внезапно сказал кто-то.
Игорь заозирался.
— Не обращай внимания, — поморщился Василий, — это Надькин кот проснулся, колбасу клянчит. И раз я больше не твой начальник, переходи на ты.
— Хочу-у! — из-под дивана показалась кошачья голова, а затем вылез очень крупный, серый в полоску кот.
— А ну брысь отсюда, дармоед! — рявкнул Василий.
Кот не обратил на него внимания.
— Дай мня-у! — кот не сводил взгляда с куска колбасы в руке Игоря.
Игорь хмыкнул и кинул на пол остатки колбасы.
— Как тебя зовут? — обратился к коту Игорь.
Занятый едой кот проигнорировал вопрос, а закончив, потребовал:
— Мяуло. Дай!
— Васькой его зовут, — проворчал Василий. — Тоже мне, тёзка. Мы с Надюхой договорились, что она его Васьком будет звать, чтобы не путаться. А я его дармоедом называю. Ему всё равно, только ест, спит, да гуляет. И всё время что-то клянчит. Зачем ему только операцию делали на связках? Лучше бы мяукал.
Игорь кинул коту целую колбаску и заметил:
— Не скажи. Говорящие животные намного умнее становятся, они думать учатся, когда слова начинают складывать. Лошади даже петь умеют. Занятие музыкой — это серьёзно. Я в прошлом году на концерт хора турецкого табуна ходил — нормально поют, только играть не могут. А слон Онотоль, из зоопарка, экспертом работает на новостном портале.
— И в чём же он эксперт? В арахисе? — ухмыльнулся Василий.
— Нет, в геополитике, — не заметил сарказма Игорь.
— Значит, этот кот совсем дураком родился, — резюмировал Василий.
Они помолчали, наблюдая, как кот поедает колбасу.
Игорь задумчиво произнёс:
— А ведь можно на кошках тренироваться, память изучать. Накачать этому коту книжек, будет учёный, как человек. И своей головой рисковать не надо.
— Мозг маловат, — засомневался Василий. — Но попробовать стоит. Эй, дармоед, сделать из тебя человека? Молчит… Тупой, как валенок.
— Просто не так надо спрашивать. Я в зоопарке видел. — Игорь наклонился к коту и вкрадчиво спросил: — Эй, Васька, хочешь жить человеком? Людом?
Кот доел колбасу, посмотрел на них и снизошёл:
— Людишкой? Мняут.
— Не хочешь? Людишка молоко дай сам, холодильник мой, чесать сам. Хозяин.
Кот задумался. Игорь и Василий не шевелились, боясь спугнуть. Наконец Васёк выдал:
— Кот хорошо. Людишка мнеу дай. Хозяуйка жрать давай. Кот главный. Кот ест. Кот хорошо.
Василий рассмеялся и посоветовал:
— Не давай ему