Мои заметки за эти две недели — всего лишь отрывочные наблюдения очевидца, может быть, чуть лучше подготовленного, видевшего и осознающего какую-то (большую или меньшую) часть грандиозного события. Данные, приведенные в статье, не окончательные и еще будут корректироваться. Проведены первые полевые выходы. Часть проб изучена, другие еще находятся в обработке. Жанр сей статьи — воспоминания по горячим следам. Они сами — как осколки, состоящие из двух наиболее крупных — день 15 февраля и последующие дни.
15 февраля
15 февраля 2013 года в 9.20 местного времени (7.20 мск) над южной частью Челябинска произошел высотный взрыв. Взрыву предшествовала яркая вспышка, очень яркая, белая с оттенком в синеву.
В это время я находился дома. Вспышку наблюдал только по отсвету из северного окна. Уже достаточно рассвело, но солнце еще не поднялось над горизонтом. Вдруг двор осветило ярко-белым, неестественным светом; интенсивность его быстро нарастала и так же быстро пошла на убыль. Сама вспышка не сопровождалась какими-либо звуковыми эффектами. Очень удивился яркости вспышки; подумал, что с военного самолета над нашим районом сбросили САБ (светящуюся авиабомбу), которая не дает взрывной волны.
Приход ударной волны был и внезапен (она пришла с запозданием 4–5 минут) и страшен. Сильно завибрировало южное окно — думал, что через долю секунды вылетят стекла и даже рамы. В комнату ворвалось много пыли, кое-где отлетели мелкие кусочки краски. Стекло чудом устояло. За первым взрывом слышался рокот следующих взрывов, следующих непрерывно, как раскаты грома. В первые же секунды в голове вспыхнул рой предположений — от взрыва эшелона боеприпасов на железнодорожном вокзале до ядерного взрыва. Практически сразу же от этих версий отказался.
Вокзал отпал сам собой, так как облака взрыва были высоко в небе. Ядерный заряд тоже не подходил — и телевизор, и холодильник работали как обычно, значит, электромагнитного импульса (одного из сопутствующих поражающих факторов ядерного взрыва) не было. Не исключен был тактический ядерный взрыв на большом удалении или же аварийный подрыв первой ступени ракеты, сошедшей с траектории, или взрыв болида. Через пару часов, когда по телевизору показали фрагменты полета ослепительного огненного шара, версия о ракете тоже отпала — так быстро ракеты в атмосфере не летают. Среди рабочих версий остался только болид.
После ударной волны в небо взмыло много птиц, завыли собаки, и, разумеется, автомобильные сирены.
Через считанные минуты я был уже на улице и фотографировал облака, оставшиеся от взрыва, примерно оценил угол между облаками и горизонтом, измерял радиометром мощность экспозиционной дозы (МЭД) — радиационный фон был в норме, меньше 20 мкР/ч (таковым он оставался и в течение всего дня, в пределах 11–17 мкР/ч).
На южной стороне домов в моем микрорайоне взрывной волной были разбиты стекла, но в сумме не очень много — в нашем дворе не более 10%. Были повреждения и пластиковых окон, одно из которых просто вырвало и внесло внутрь квартиры. Хозяин квартиры вместе с таксой чудом остались живы и стояли во дворе — хозяин внешне был спокоен и даже подшучивал, а такса непрерывно поскуливала и мелко дрожала.
Около 10 часов я был на работе, где с другими преподавателями кафедры географии Челябинского государственного педагогического университета стал собирать сведения о параметрах взрыва и времени между вспышкой и приходом взрывной волны, производить первичные расчеты.
Студентов отпустили с занятий. Преподаватели собрались в деканате — шло выяснение обстановки. Паники не было, строили догадки и версии. Пытались позвонить в МЧС, родным, но мобильные телефоны не работали (из-за перегрузок на линии). Проводная же связь работала бесперебойно, телевещание не прерывалось. Были слухи об упавших самолетах — один в районе северо-запада, один в пределах южных окрестностей Челябинска. Их сочли вполне вероятными, т. к. мощный высотный взрыв мог их запросто сбить. (В дальнейшем слухи не подтвердились: ни один самолет в окрестностях Челябинска не упал.)
Дозвонились учителя некоторых школ, они сообщали о существенных разрушениях остекления и пострадавших. В школах отменили занятия до понедельника, детей где-то распускали по домам, где-то собирали всех вместе в отдельных классах. Все ожидали официальной информации. Жителей Челябинской области волновала судьба родных и близких, также многие испытывали тревогу по поводу предстоящего пролета астероида, который должен был состояться в 1 час 30 минут ночи 16 февраля. «Будут ли еще удары?» — вот вопрос, который днем 15 февраля волновал всех.
Первые наши приближенные расчеты были выполнены в отсутствии какой-либо достоверной информации (по телевизору что-то говорилось о метеоритном дожде, в то время как произошел высотный взрыв). К 11 часам по опросам и анализу фотографий были получены первые данные. Они оказались несколько разнородны — так, высота взрыва оценивалась по двум группам высот — или на 20–30 км, или на 60–70 км. Мощность взрыва также трудно было оценить, не зная расстояния от точки взрыва. Цвет вспышки (белая с оттенком синевы) свидетельствовал о температуре не менее 2500 градусов.
Было ясно, что Челябинск в целом находится в зоне слабых разрушений. Продолжительность вспышки (если рассматривать ее как аналог вспышки ядерного взрыва) свидетельствовала о мощности взрыва от 20 до 100 кт, но поскольку взрывов было три и точки взрыва непрерывно перемещались с очень большой скоростью, то отдельные взрывы могли иметь и меньшую мощность относительно того или иного пункта. Ориентировочно, на тот момент оценили мощность взрыва до 10 кт.
Рассчитанная траектория полета болида по видимому участку следа на небосводе была приблизительно оценена мною в 290 градусов (с юго-востока на северо-запад) по линии Еманжелинск — Миасс.
В жилых домах Челябинска остекление было разрушено в целом не очень сильно, но в зданиях детских садов, школ и иных организаций, имеющих значительную площадь оконных проемов, разрушения были существенные. В Челябинске на объем разрушений повлияли многие факторы — расположение зданий, рельеф, особенности распространения ударных волн и их интерференция. Не было отмечено четких закономерностей распространения ударной волны — иногда больше страдали окна верхних этажей, иногда нижних, иногда в середине. Фрамуги на крупных окнах в учебных учреждениях часто только прикрывались, но не запирались на шпингалет — в результате много оторванных фрамуг, иногда ими разбивало и нижние стекла. В одном из стеклянных стекол было обнаружено любопытное отверстие, предположительно пробитое веществом метеорита или вторичным снарядом. Стекло имело входящее отверстие круглой формы диаметром около 1 мм, выходное отверстие почти правильной округлой формы размером с монету 50 коп. В другом месте города в стекле 4 мм было обнаружено отверстие диаметром 5 см; по краям отверстия отчетливо видна зона плавления — что-то похожее на воздействие шаровой молнии.
Одним из впечатляющих зрелищ 15 февраля в г. Челябинске стало обрушение крыши и части стены здания на территории цинкового завода.
Последующие дни
15 февраля сообщалось о падении метеорита в районе г. Сатки и озера Чебаркуль. 16 февраля вместе со студентами естественно-технологического факультета ЧГПУ я работал на озере Чебаркуль, изучая гидрофизические и гидрохимические особенности водных масс озера на различных глубинах.