Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Казалось бы, вопрос о гибели группы тури­стов УПИ под руководством Игоря Дятлова всегда интересовал очень многих. И действительно, существует множество не просто разнообразных, но даже и самых фантастических гипотез, посвященных событиям, произошедшим на склонах горы Холат-Чахль более полувека тому назад. Тем не менее, следует честно признать, что и сегодня мы так же далеки от понимания истинных причин трагедии, как и в том, уже очень далеком 1959-ом. Так, может быть, эта истина нам самим вовсе и не нужна?

Нужна ли нам истина?

Подобный вопрос отнюдь далеко не праздный. Ведь практически все авторы разнообраз­нейших гипотез трагедии до сих пор считают себя вправе ограничиваться какими-то крайне голословными высказываниями, после которых гордо именуют «версиями» свои сугубо частные фантастические предположения. Причем практически никто из подобных фантазеров даже и не пытается продолжать детальную проработку своих гипотез, ничуть не обременяя себя поиском каких-то дополнительных сведений и фактов.

Но ведь мало же высказать какое-то свое личное мнение о трагедии, его же все-таки, наверное, следует хоть чем-то подтвердить!

Именно в этом и заключается наиболее любопытный момент подавляющего большинства «исследований», результаты которых поневоле хочется взять в самые жирные кавычки. В итоге же каждый из авторов разнообразных частных фантазий не только не делает абсолютно ничего для подтверждения своей собственной гипотезы, но и максимально старательно упрекает всех остальных «чужих фантазеров» в полном отсутствии у них достоверного фактического материала.

При этом справедливо спросить каждого из подобных «фантазеров»:

– А у Вас-то подобный материал есть?

– Ах, оказывается, тоже нет. Ну, тогда, как го­ворится, извините…

Следует признать, что в настоящее время приятное, но, к сожалению, почти единствен­ное исключение из огромного списка всех этих возможных фантазий и гипотез составляет лишь лавинная версия трагедии, фактический автор которой, Евгений Буянов из Санкт-Петербурга, проделал поистине гигантскую работу.

Конечно, о возможном снежном обвале, или небольшой локальной лавине, говорил еще Моисей Аксельрод, но только Евгений Буянов превратил эти частные высказывания в самую полноценную версию. Причем он не ограничился своими собственными рассуждениями и измышлениями, а привлек к разработке своей версии еще и множество весьма серьезных те­матических специалистов: профессиональных метеорологов, исследователей лавин, медиков, ракетчиков, опытных спасателей, туристов-спортсменов и так далее.

Честь ему и хвала.

Именно в таком систематическом подходе авторам всех остальных гипотез и фантазий можно только поучиться…

Так хотим ли мы с Вами хотя бы немного при­близиться к истине?

Что же все-таки нужно для того, чтобы любая фантазия могла бы превратиться сначала в гипотезу, а затем и в полноценную версию?

Самое странное заключается в том, что практически все авторы любых «персональных» гипотез трагедии, как правило, борются не столько «за» защиту своей собственной личной версии, сколько «против» всех остальных подобных же «гипотезеров». Правда, у большинства таких «авторов» своей гипотезы нет даже и в помине – есть лишь какие-то абстрактные фантазии и предположения.

Нужна ли нам истина?

Неужели в этом опять-таки скрывается какая-то наша с вами общая национальная черта?

С учетом сказанного готов еще раз повторить ту мысль, которую уже неоднократно озвучивал ранее в своих предыдущих публикациях: сегодня абсолютно любой сценарий трагических событий 1959-го года имеет какое-то право на существование, пускай даже с самой микроскопической вероятностью. Только не надо при этом громогласно призывать неизвестно кого «открыть секретные архивы», «предоставить народу информацию» и так далее. Опять же, учитесь у Евгения Буяно­ва. Поймите же, наконец, что это наше с вами личное дело и никто, вместо нас с вами, его никогда делать не будет. Лучше всего давайте просто будем считать, что никаких «секретных архивов» просто нет в природе – так нам самим будет намного проще.

Кстати сказать, а помним ли мы, что в дей­ствительности представляет собой само понятие «доказательства»?

Нужна ли нам истина?

Ведь даже если в наши дни кто-нибудь из исследователей-практиков обнаружит на склонах горы Холат-Чахль следы свежих лавин или отработанную ступень ракеты-носителя «Союз», то эти факты вовсе не станут неоспо­римыми доказательствами истинных причин трагедии полувековой давности.

Можно будет лишь предполагать, что в феврале 1959 года подобные события также могли иметь место. И не более того.

Именно поэтому я призываю всех тех, кто действительно заинтересован в установлении истинных причин трагедии, к следующему:

1. Давайте будем сами максимально добро­желательны друг к другу, ведь все мы, в конце концов, делаем одно общее дело.

2. Давайте перестанем бороться «против» чьего-то персонального личного мнения, даже если оно нас совершенно не устраивает. Лучше будем помогать друг другу, чтобы в итоге любая «чужая» гипотеза могла только выиграть и либо приобрести максимально достойный вид, либо умереть сама собой.

3. Давайте, вместо того, чтобы бороться «против чужого», начнем все-таки бороться «за что-то свое». Ведь только при таком подходе возможен хоть какой-то ощутимый прогресс.

4. Давайте в этой борьбе «за что-то свое», прежде всего, будем максимально требователь­но относиться к самим себе и перестанем высказывать совершенно голословные суждения типа «в этом вопросе я – не специалист, хотя мне очень сильно кажется». Начнем же все-таки консультироваться именно у настоящих специали­стов, а не у каких-то «случайных геологов» или охотников. Другими словами – опять же, призываю всех учиться у Евгения Буянова.

5. И, наконец, давайте перестанем взывать в безмолвное пространство о том, что «кто-то должен что-то рассекретить» или «что-то нам предоставить».

  • Поймите: такого никогда не будет. Или – мы сами, или – никто другой.

Готов принять любые упреки в свой собственный адрес: вот, мол, легко другим советовать, а сам-то ты чего же?

Да ведь и действительно: что же это я сам-то?

Вот именно поэтому я и предлагаю вместе со мной попытаться понять, что же требуется для того, чтобы любая отдельно взятая частная фантазия могла превратиться вначале в нормальную гипотезу, а потом и в самую полноценную версию. Лично мне было удобнее всего сделать это на примере ракетной темы, которой, проработав в серьезной оборонной «фирме» два десятка лет, я действительно неплохо владею. Тем более, должен честно признаться, что именно этой версии событий я и сам активно придерживался на протяжении многих лет.

Конечно, примерно с тем же успехом я мог бы поговорить и о пресловутых «секретных испытаниях», в которых тоже очень много чего понимаю, но ракеты мне все-таки как-то ближе.

Правда, сегодня я являюсь принципиальным противником как ракетного сценария произо­шедших событий, так и версии секретных испытаний. Но, может быть, это даже и к лучшему. Ведь только так я могу сравнительно беспри­страстно высказывать свое собственное мнение о достоинствах и недостатках подобных гипотез трагедии.

Если же все-таки кто-то хочет действительно всерьез обсуждать принципиальную возможность проведения на горе Холат-Чахль каких-нибудь секретных испытаний, то лично я всегда готов принять в этом самое активное участие. Другими словами: приглашаю к сотрудниче­ству…

И вот теперь пришла пора вспомнить: в чем же все-таки заключается смысл ракетной версии трагедии?

Нужна ли нам истина?

Примерная суть гипотезы такова: в ночь на второе февраля 1959 года в СССР мог проводиться очередной секретный испытательный запуск какой-то мощной космической или бал­листической ракеты. Полет этой ракеты мог закончиться аварией, в результате которой «что-то опасное» могло обрушиться на склоны горы Холат-Чахль, где как раз в это время и находилась группа Игоря Дятлова. Именно спасаясь от этого «чего-то», туристы могли в крайней спешке покинуть свою палатку, хотя в итоге это их все же не спасло, и они замерзли на границе леса в верховьях долины Лозьвы, возможно еще и пострадав от каких-либо поражающих факторов аварийного ракетного запуска.

Это, так сказать, в самых общих чертах.

Специально обращаю внимание читателей на то, что в подобном виде ракетная «версия» является всего лишь чьими-то фантастически­ми предположениями типа «могло быть» и не более того. Ведь, с тем же самым успехом, на какую-то «случайную ракету» можно спокойно списать любые случаи исчезновения морских судов, прогулочных речных яхт, всех бесследно пропавших самолетов и вертолетов, в том числе даже всех непонятных ДТП, произошедших на любых достаточно безлюдных участках автодорог нашей огромной страны.

И так далее…

А уж об исчезнувших в тайге, горах или тундре туристах, метеорологах, охотниках-рыболовах, геологах и нефтяниках говорить даже не приходится…

Именно поэтому я и предлагаю задуматься над тем, что же нужно для того, чтобы любые частные бредовые фантазии могли перейти хотя бы в разряд средних гипотез.

Нужна ли нам истина?

Для этого давайте попробуем ответить на несколько вопросов, которые смогли бы пролить хотя бы какой-то слабый свет на трагедию 1959 года.

Естественно, для случая уже упомянутого ракетного сценария событий.

ВОПРОС ПЕРВЫЙ: Проводился ли в СССР в ночь на второе февраля 1959 года запуск хоть какой-нибудь серьезной космической или балллистической ракеты-носителя (РН)?

ВОПРОС ВТОРОЙ: Если такой запуск проводился, то в какое конкретное время и по какой конкретной траектории? Ведь эта траектория должна была иметь совершенно четкие параметры и вполне реальные точки как разделения ступеней РН, так и отделения от «носителя» либо боеголовки (точнее, ее габаритно-массового макета), либо «полезной нагрузки» – «граждан­ского» космического аппарата (КА).

ВОПРОС ТРЕТИЙ: Какое конкретное воздействие на человеческий организм могли бы получить случайные свидетели падения обломков РН либо при прямом контакте с этими самыми обломками, либо находясь в зоне воздействия каких-то вредных факторов ракетного запуска?



Перейти к верхней панели