Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Спичка обожгла ладони. Сережка удивился, сколько сумел передумать за время, которое она горела. Увидеть и запомнить. Кактогда, на станции. Дежурная, осевшая в аквариуме, словно проколотый воздушный шарик. Гпухой рев, скрежет, падение хрустальных блоков пандуса, мальчики, прыгающие через турникеты… Если бы они с Ликой свернули в другую сторону. Там выход к церкви, и там опора не треснула…
– Что тебе нужно?
– Ничего.
Сережка сел на пол, механически подложив под себя кусок картона.
– Тогда проваливай. Я буду досыпать.
– Хрен тебе.
Пленница пожала плечами.
От нее уже начинало смердеть. А потом она станет черной, как земля. Как Лика в своем невестином гробу, если содрать косметику.
Рукой с обломанными ногтями жертва отвела со лба спутанные волосы. Сережка видел это в помаргивающем
свете принесенной свечи. Слепом и теплом свете. Можно было бы взять фонарь. Но электрический свет не вписался бы в эстетическую парадигму подвала… Господи Боже мой, взмолился Сергей, как и о чем я думаю… Главное: как. Точь-в-точь две дворничихи, обсуждавшие распоряжение убрать с улиц мусорки, потому что те «не вписываются в городской формат». Хоть падай, хоть стой…
– Вы хотите, чтобы я нарушила профессиональную тайну.
– А вы не можете?
– А вы?
Собеседница смешно, точно кролик, пожевала губами:
– Откуда, по-вашему, взялось название «Ронсеваль»? Нуда. И ущелье. И речка, возле которой проходило
маленькое древнее, всеми позабытое сражение. Если бы не один очень талантливый писатель, название этой речки никто бы и не помнил. Впрочем, ее давно загнали в трубу, совершенно спокойно. Построили коллектор.
А речке вдруг захотелось оказаться живой.
– Правда, значит, что мертвые мстят, если строить на костях, все валится, портится, и происходят катастрофы…



Перейти к верхней панели