Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Я выпиваю литровую кружку молока, два стакана очень крепкого чая и успеваю в трамвайный парк к пяти утра строго, как пунктуальные старушки к – утренней.
В декабре в такую рань на улицах смурным-смурно, редки освещенные окна в домах, спят брошенные псы – неуютно и зябко в пространстве города. Но в трамвайном депо жизнь раскручивается быстро, беспощадно – по графику. Мы с вагоновожатой Наташей Кисилевой выезжаем на маршрут 88, самый, пожалуй, протяженный и полнолюдный, как воскресный базар. Наташа – молодая девушка лет двадцати. Она полная русоволосая русская красавица, губ не мажет, лицо не макияжит, прокладки и стиральные порошки не рекламирует – я бы на ней женился. Но я, по ее понятиям, почти перестарок, к тому же виду меня крайне изможденный – от долгого отчаянного служения в школах бедовому поколению и исключительно кубико-куриного и пасленового питания в пору писания рассказов.
Трамвай погромыхивает на сбитых стыках, Наташа зевает и делится впечатлениями о канунной вечеринке. Я слушаю и читаю надписи на заиндевевших стеклах: «Сниму квартиру», «Сниму полдома». Кто-то угрюмо предупреждает: «Сниму шапку!» – и оставляет номер телефона своего врага. Каждый день, по данным милиции, в городе с заторможенных морозом прохожих сдергивают до двухсот головных уборов, в основном – норковых и песцовых. Мы – как бы очень обедневшая страна, но, кажется, ни в одной из Америк и Канад не увидишь в каждом трамвае столько норковых, пыжиковых, ондатровых и бобровых шапок, про нутриевые уж молчу. По моим осмотрам, штук по девяносто на сто пассажиро-голов.
Уже на первой заводской остановке – толпа и давка, рык и тяжелое дыхание. Лезут, пихаясь, как в далеком коммунистическом, и все же отчетливее заметна общая унылость. Ведь раньше вдавливались в вагон азартно, остервенело, с удалью, теперь – замедленнее, не очень боясь опоздать- на службу, работу, если была она.
– Тропи дорогу! – понукает живоглазый мужчина в шапке из бешеного пса, подталкивая толстую женщину.
– Резче тропи, герцогиня!
– Неэстетично же так обращаться с человеком! – возмущается кто-то из давки. – Это же эксплуатация живой плоти!
– Для того и держим женщин в наших комнатах! – огрызается мужик в собачьей шапке. – Они на любые очереди натасканы!



Перейти к верхней панели