Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

— Это мой напарник, — сказал Менигон.
— Дальше.
— Он был в моем подчинении до последнего времени.
Теперь у него в напарниках какой-то стажер.
— Это все, что вы можете сказать? — осведомился прозектор.
— А что еще? — Менигон развел руками. — Ну, хороший специалист и все такое. Дисциплинирован, начальство о нем высокого мнения. Был когда-то пилотом, летал через хребет в Южные Земли… да вы об этом знаете, шеф. Что еще? Был неплохим напарником, у меня с ним, шеф, особых проблем не было…
— Его деловые качества мне известны, — сказал прозектор.
— Меня интересуют личные. Вы ведь, мой дорогой, кажется, с ним друзья?
— Более или менее, — осторожно ответил Менигон.
— Впрочем, последнее время скорее менее, чем более. А что?
— И как он вам? — спросил прозектор. — Я имею в виду: как человек?
Менигон пожал плечами:
— Нормально…
— А подробнее?
— Человек как человек, — раздраженно сказал Менигон.
— Хороший человек. Наивный только, а так — ничего. Хороший, как все дети, такая формулировка годится?
— Как все дети… — Прозектор пожевал губами. — Интересно. И в чем это выражается?
Утомил ты меня, подумал Менигон. Лезет, немытое рыло, куда ему не следует, нависает, как над покойником… И уже, наверно, придумал, где будет отсиживаться завтра. Это у него не профессиональное, это уже видовое. Какая-то особая порода приматов.
—Да в чем это выражается?—протянул он.—Ну вот, например, он учит модель разговаривать… — Прозектор молча кивнул. “Знаешь, — с удовлетворением подумал Менигон. — Конечно, знаешь, Шелудивый, так вот чьи были “блохи”, по крайней мере одна из них, а ведь тебе Искандер зачем-то очень нужен…” — Еще он у нас человек долга, — продолжал он равнодушным голосом, — есть в нем такой феномен. Причем, знаете ли, шеф, долга не перед Редутом, а прямо перед человечеством, на меньшее он не соглашается. Это у него, наверное, с кадетской школы: ему кому-то служить надо. Привез из-за хребта дурацкую дилемму о том, что достойнее: долг перед человечеством или долг перед разумом. Мучается, бедный. Спрашиваю: а никому не служить ты не можешь? — А он что же?
— А он Леня послал. Передать дословно, шеф, куда именно?



Перейти к верхней панели