В ТЕЧЕНИЕ ТРЕХ ЛЕТ НАШ ЖУРНАЛ’ ПЕЧАТАЛ ПОВЕСТИ ВЛАДИСЛАВА КРАПИВИНА «ГОЛУБЯТНЯ НА ЖЕЛТОЙ ПОЛЯНЕ» (1983, № 3—5), «ПРАЗДНИК ЛЕТА В СТАРОГОРСКЕ» (1984, № 1, 2) и «МАЛЬЧИК И ЯЩЕРКА» (1985, № 1, 2). НОВАЯ ТРИЛОГИЯ ПИСАТЕЛЯ ПО-НАСТОЯЩЕМУ УВЛЕКЛА ЧИТАТЕЛЕЙ.
«УВАЖАЕМАЯ РЕДАКЦИЯ!
КОГДА ВЫ, НАКОНЕЦ, НАПЕЧАТАЕТЕ ТРЕТЬЮ ЧАСТЬ ТРИЛОГИИ ВЛАДИСЛАВА КРАПИВИНА? ИЛИ ОН ЕЕ ЕЩЕ НЕ ДОПИСАЛ? МЫ УЖЕ УСТАЛИ ЖДАТЬ. БЕРЕМ НОВЫЙ НОМЕР «СЛЕДОПЫТА» — А ПРОДОЛЖЕНИЯ НЕТУ… НАПЕЧАТАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СКОРЕЕ. МЫ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ЖДЕМ.
КАТЯ ВАЛЯЕВА, ДИМА СКВОРЦОВ, СЛАВА ДРУЖИНИН, ИРА СВЕТЛОВА, ТИМ ВОРОБЬЕВ, ЯНИС ДРИГАС (МИНСК)».
МНОЖЕСТВО ПОДОБНЫХ ПИСЕМ ПОЛУЧИЛИ МЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ПРОШЛОГО ГОДА…
НЫНЕ ПРОБЛЕМА, ВОЛНОВАВШАЯ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ, БЛАГОПОЛУЧНО РАЗРЕШЕНА: ТРИЛОГИЯ «ГОЛУБЯТНЯ НА ЖЕЛТОЙ ПОЛЯНЕ» ВЫШЛА УЖЕ И ОТДЕЛЬНЫМ ИЗДАНИЕМ (СВЕРДЛОВСК, СРЕДНЕ-УРАЛЬСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО, 1985, 448 СТР.). НО ПРОБЛЕМА ПИСЕМ — НЕ СНЯТА: В РЕДАКЦИЮ ПРОДОЛЖАЮТ ПОСТУПАТЬ ОТКЛИКИ НА ПУБЛИКАЦИЮ ТРИЛОГИИ.
В один из жарких летних дней, воспользовавшись перерывом в занятиях «Каравеллы» (а деньки у юнкоровского морского отряда журнала «Пионер» стояли действительно жаркие: в самом разгаре была парусная летняя практика), мы встретились с Владиславом Петровичем Крапивиным в редакции. Раскрыли папки с письмами, заново перечитали их…
— Благодарен редакции за эту возможность ответить сразу всем, кто откликнулся на публикацию «Голубятни»,— говорит писатель.— Тем более, что вопросы в письмах часто задаются одинаковые… Условно я разделил бы письма на три категории. Авторы одних не требуют обязательного ответа: они просто делятся своим мнением о прочитанном…
— Таких очень много. Вот, например, одно из писем:
«Здравствуйте, дорогой Владислав Петрович!
Когда я читала одну из самых любимых мною Ваших книг — «Голубятню на желтой поляне», я не могла думать ни о чем другом — только об этой книге, о героях этой книги. Они мне снились по ночам, я тревожилась за них, как за себя. А когда повесть кончилась, с грустью подумала: «Неужели все?». Но нет, оказалось не все. И это меня очень обрадовало. Потом было «Лето в Старогорске», потом — «Мальчик и ящерка». И все это было просто замечательно…
Так, как Вы, может писать только человек, очень хорошо понимающий детей, человек, который детей любит. И еще: когда читаешь Ваши произведения, никогда не думаешь о том, что герои Ваших книг, особенно фантастики, сплошная выдумка, что сюжеты Ваших книг — только Ваша фантазия. Наоборот, веришь во все, как будто это происходит в нашей жизни.
Спасибо Вам, Владислав Петрович.
Виталетта Насрединова (Нальчик)».
— Приятно получать такие письма!
— Разумеется… Особенно — когда встречаешь в них понимание того, что хотел сказать. Помню, например, письмо из Магнитогорска — от студентов-первокурсников разных вузов. После двух повестей они практически угадали дальнейшее развитие событий.
— Вот еще одно письмо — от них же.
«Здравствуйте, уважаемый Владислав Петрович!
Прочли последнюю часть «Голубятни». Спасибо! Спасибо Вам большое за Вашу прекрасную повесть, за Ваших ребят: барабанщиков и ветерков. Спасибо за Юрку, за Гельку, за Игнатика…
Мы были уверены, что погибнет Юрик. Честный, суровый и решительный, он, а не кто-нибудь другой, должен был совершить большое и важное дело. Совершить и погибнуть. «Ведь смерть не каждого берет, а лучшего из нас». Но погиб Гелька. И мы думаем, что такой поворот оправдан самой жизнью. Гелька должен был перебороть свой страх — и он это сделал. И спас Планету.
И все-таки обидно. На Планете торжествует счастливая жизнь, а его нет… Есть какая-то несправедливость. Но по-другому и быть не могло. Иначе получилась бы слащавая сказочка с радужным концом. А этого не надо ни Вам, ни нам, читателям. Да и не в Ваших правилах идти на компромисс, ведь так?
Да, Владислав Петрович, как Вы жестко иногда пишете… Про это восстание… Правильно, так и надо! Надо, чтобы хоть раз стало страшно за мальчишек, которых убивали всегда, во всех войнах. И какие они хрупкие, беззащитные все-таки…
За три года, пока печаталась «Голубятня», мы здорово привязались к Игнатику, Альке, Янке…
Немного жаль, что «Голубятня» прочитана и нечего нам больше ждать пока. Но мы надеемся, что скоро вновь встретимся с Вашими мальчишками в какой-нибудь новой повести. Пусть это будут уже другие герои, но пусть они будут, добрые и смелые. Нам, Владислав Петрович, нужны такие сильные, умные и добрые повести. Нужны потому, что они не дают увязнуть в лени и скуке. Они встряхивают, обостряют все чувства, они как бы обнажают все лучшее и светлое в человеке. Такой повестью стала для нас «Голубятня».
Света Мыльникова, Лена Попова, Наташа Богатырева, Рита Гасилина, Сергей Мельников, Аня Смирнова, Женя Новиков (Магнитогорск)».
— Ко второй категории вы относите письма, в которых вам задают вопросы. Чаще всего читателей интересует каверзное: не будет ли у «Голубятни» нового продолжения!
— Приятный вопрос! Значит, книга в самом деле понравилась. Ведь не будешь спрашивать о продолжении книг, которые не понравились… Однако отвечу на этот вопрос отрицательно. Нельзя же всю жизнь писать одну-единственную книгу. Тем более, что в трилогии сказано все, что мне хотелось в ней сказать. Хотя и не все читатели с этим согласятся.
— Вот уж это точно: далеко не все… Вопрос о продолжении не случаен. В отличие от студентов из Магнитогорска, многие читатели не хотят мириться с тем, что Гелька погиб: в концовке повести «Мальчик и ящерка» им видится недоговоренность, позволяющая сохранить ему жизнь. Один из читателей даже предложил собственную концовку: пусть «ржавые ведьмы», почувствовав, что Гельке грозит гибель, успеют перенести к месту его падения стог сена — и Гелька останется жив…
— Вы говорите— недоговоренность… «Голубятня на желтой поляне» — это роман-сказка. А у сказки свои законы. Ей, в частности, не противопоказана символика… Мальчик с ящеркой в финальном эпизоде переклички барабанщиков — разве он не может быть Гелькой, повторившимся в иной галактике? Да и можно ли говорить о гибели героя, если, разбившись, он рождает новую галактику, где жизнь благодаря ему в чем-то много справедливее — недаром существуют в ней мосты между планетами у детей — свои собственные города… Взрослые могут упрекнуть: справедливость трудно установить даже в одном дворе! Что ж, сказка есть сказка: символ, в который хочется верить… Если же отвлечься от символики, то, с другой стороны, в жизни не бывает такого, чтобы никто не погибал. Под каждого погибающего не подстелить соломки — такова горькая правда жизни. Вариант со стогом сена даже в этой повести был бы отступлением от правды, которой обязана следовать и сказка. Лишь в этом случае она чему-то научит, в чем-то поможет своему читателю.
— Мы вышли на совершенно серьезный вопрос о воспитательном значении фантастики и, в частности, сказки…
— Можно подумать, будто до сих пор наш разговор не был серьезен.. Еще и в наши дни бытует, к сожалению, мнение, что настоящее воспитательное значение имеют лишь книги, построенные на реальных фактах жизни. Если бы это было так, то, вероятно, достаточно было бы журналистики: вот уж она-то целиком основана на реальных фактах… Литература потому и есть литература, что воплощает жизнь, идеи в художественных образах, в характерах. Бессмысленно доискиваться— были ли на свете реальные Том Сойер, Тимур, Гаврош; важно, что это — друзья миллионов читателей. Важно, чему научила книга, на какие поступки натолкнула читателя. То же и в фантастике: сколько читателей побудил на добрые дела капитан Немо? В то время как «герои» сухих, невыразительных книг оставили читателя равнодушным к их судьбе, а то и вызвали зевки, что и вовсе недопустимо, поскольку наносит вред общему делу. Сказка важна потому, что помогает верить в сверхаозможности человека и очень часто помогает совершать чудеса в реальной жизни, наяву. Мне особенно радостно поэтому читать письма взрослых, подтверждающих, что мои повести чем-то помогают им в воспитании детей…
— Письма третьей группы по вашей классификации! Трудно удержаться, чтобы не привести хотя бы одно-два из них…
«Уважаемый Владислав Петрович!
Может быть, это письма покажется Вам несколько странным… Написать Вам меня побудили Ваши книги. Знаете, я очень люблю читать про животных, про природу, исторические романы и фантастику. Но особенно люблю читать детские книги. Очень обидно, что Ваши книги мне довелось прочитать совсем недавно и далеко не все, что не познакомилась с ними гораздо раньше…
У