Поначалу я подумал о нем: пижон. Серебряный браслет на запястье, сам затянут в джинсы, те самые, без которых иные молодые люди чувствуют себя «голыми королями». Познакомил нас Андрей Кумиров. Знаю его давно, работал он в Москве тренером по биатлону, а сейчас неожиданно в Тюмени встретились, на Спартакиаде ударных комсомольских строек Западной Сибири. Оказывается, Андрей уже год как приехал в Сургут, работает инструктором физкультуры в «Спецнефтегазстрое».
— Ну какой он пижон,— рассмеялся Кумиров.— Будылин кто? Будылин и есть настоящий лидер!
Да, я просил Андрея показать мне лидера команды. Хотелось понаблюдать со стороны, потом потолковать и написать: вот он, современный покоритель Севера, труженик и спортсмен, человек широких интересов и высоких идеалов.
…А пока начинались «Тюменские олимпийские игры»— Спартакиада ударных комсомольских строек.
На стадион ездили в одном автобусе с «олимпийцами». Неизменно на переднем сиденье располагалась Люба Волегова. Прическа у нее а ля Мирей Матье, зато очень русский нос, чуть вздернутый, естественно… Она здорово пробежала кросс, вышла в лидеры по комплексу ГТО. Парни из Сургута подбадривали ее, носились вдоль дистанции, размахивали руками, скандировали: «Весь Сургут сегодня тут!» (Кстати, сургутяне стали победителями).
— Вы знаете, какие у нас ребята !— говорила Люба.— Можно все бросить: работу, комнату в общежитии, зарплату хорошую, а друзей… Нет, мне очень повезло!
Сама она из Перми. Но твердо говорит: «Мой дом теперь — Сибирь. В Пермь только в гости. Будете в Сургуте, спросите, где нефтеперекачивающая станция «Западный Сургут». Там я работаю. Оператором. Приезжайте. Нефти нальем вам в пробирочку — сувенир для редакции…»
…Когда этот очерк будет опубликован, Люба Волегова уже станет дипломированным специалистом — окончит Сургутский нефтяной техникум.
Несколько раньше в Уренгое, на крупнейшем газоконденсатном месторождении, познакомился еще с одним лидером — Александром Коршуновым, физоргом комсомольско-молодежного строительного отряда имени XVI I I съезда ВЛКСМ.
Высокий, штормовка ладно облегает фигуру. Попадись Коршунов в свое время на глаза кинорежиссеру — судьба парня, возможно, была бы иной. А пока он плотник и не собирается расставаться с этой специальностью, потому что, как сказал Саша, «делают они здесь нужное дело».
Коршунов — москвич. Окончил Московский политехникум имени В. И. Ленина, работал в столичном СГПТУ-50 мастером производственного обучения, был комиссаром комсомольского оперативного отряда имени Дзержинского в Черемушкинском районе — лучшего отряда столицы. Кандидат в мастера спорта по самбо. И когда МГК ВЛКСМ стал подбирать кандидатуры для работы в Уренгое, Коршунов был включен в список одним из первых.
Рядом с общежитием, в которое вселили отряд, сразу же оборудовали волейбольную площадку. Здесь и состоялся летом первый волейбольный турнир покорителей Уренгоя. Провели первые соревнования по комплексу ГТО, отобрали команду и спецрейсом прилетели в Тюмень, на спартакиаду.
— Мир тесен! — воскликнул я, встретив Сашу.
— Мир широк! — парировал он с улыбкой.— Просто все дороги ведут в Тюмень, на Сибири нынче свет клином сошелся.
Ему надо успеть на стадион, в магазин спорттоваров, в обком комсомола, в облсовет «Труд». И все — за пять дней пребывания в Тюмени, больше никак нельзя задерживаться: в Уренгое его ждут с кедами и мячами.
— Слушай, прилетай еще раз, лучше зимой — времени побольше будет, там поговорим,— кричит он мне на ходу и прыгает на подножку автобуса.
Я прилетел. Начальник «Главтюменьгеологии» Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии Ф. К. Салманов держал сюда путь по своим служебным и депутатским делам, в его вертолете нашлось местечко и для корреспондента.
Ходили мы по майскому Уренгою. Многое изменилось за год, что я не был здесь: появилось несколько больших двухэтажных домов из соснового бруса, культурный центр начали возводить. А вот и спортзал, о котором говорил Коршунов. Работы здесь еще много, «начать да кончить», как сказал он.
Но Пазел Баряев — командир комсомольско-молодежного строительного отряда имени XVIII съезда ВЛКСМ, бригадир плотников, депутат Верховного Совета СССР (уже здесь, на Уренгое, был избран в парламент нашей страны), предложил интересное решение проблемы этой стройки:
— Давайте проведем поселковый конкурс по профессиям. Пусть соревнуются в своем искусстве монтажники, плотники, сантехники, каменщики, отделочники, маляры. Именно так мы и строили первый спортивный зал в Надыме.
А ведь идея!
Но все это было потом, после «Тюменских олимпийских игр». Какие люди приехали! Николай Кузьменко привез команду с Самотлора; Иван Зеленко — «железный Иван» (по словам того же Кузьменко), тоже старожил Самотлора, слесарем работал в нефтегазодобывающем управлении (НГДУ), заочно окончил Омский инфизкульт и сейчас — инструктор физкультуры; Василий Саломатов — краса и гордость команды, мастер спорта СССР по морскому многоборью и мастер слесарного дела из «Нижневартовскнефтестроя»…
Кузьменко не скрывает: приехали они за перзым местом, да, видно, трудновато придется.
— У Сургута тоже подобрались парни — один к одному, им, говорят, даже сборы устраивали перед спартакиадой.
У Кузьменко профессиональный взгляд ка дело — не удивительно, Николай окончил Киевский инфизкульт.
—Как оказался на Самотлоре? О, это целая история. Роман!
Четыре года подряд Кузьменко ездил в составе киевского студенческого строительного отряда в Нижневартовск. И встретился здесь с девушкой Светой, студенткой Томского инженерно-строительного института — она приехала на преддипломную практику. Так Самотлор стал перекрестком судеб двух молодых людей. Встретились, полюбили друг друга, сюда и работать попросились. Роман!.. Сколько их зарегистрировано загсами Сибири в последние годы!
— Мы с этими романами не знаем куда деваться,— говорил мне как-то председатель Сургутского горисполкома А. Чинчевич (ныне работник Тюменского обкома партии), Не успеваем квартиры предоставлять молодоженам. И не откажешь, Сибирь и Север — они для молодых!
— И для спортсменов,— добавляю.
— И для спортсменов! — согласился молодой мэр Сургута, возглавляющий еще и… городскую баскетбольную федерацию.
И как возглавляющий! Команда сургутского «Строителя» играет в чемпионате СССР по первой группе, участвует в международных турнирах.
Но дело не в общественной загрузке А. Чинчевича, хотя факт этот уже сам по себе интересен (только в Сибири и можно встретить такие примеры). Александр Владимирович цифрами и фактами доказал прямую выгоду спортсменов для этого сурового края: они и лучше вживаются в новый коллектив, и успешней идет у них адаптация к трудным условиям работы, и сложное производственное задание им не страшно поручить.
Я тогда записал слова А. Чинчевича: «Человеческая надежность — вот что особо ценится в условиях Севера».
Люба Волегова, Саша Коршунов, Коля Назаров… В моих тюменских блокнотах накопилось полсотни фамилий, и каждая — иллюстрация на тему «человеческая надежность».
А что касается Сергея Будылина, которого поначалу посчитал пижоном, то, каюсь, ошибся в парне, я ему признался в этом.
У Сергея заработок не мал, но не легок. Водит мощный «Урал-375» — плетевоз, как он назвал свою машину. Сам москвич, жил в Черемушках, работал в автокомбинате.
— Да я и не подходящий для вас герой. «Перекати-поле» назвали меня в одном отделе кадров.
Там его не приняли на работу, сказали, что «теплых мест у нас нет».
— А зачем мне теплые места? Я от них уехал. Мне надо, чтоб трудно, красиво и, как говорится, выгодно мне и государству,— опять хохочет Сергей.
Конечно, трудовая книжка Будылина не может вызвать умиления у кадровика: в Новороссийске — машинист паровых котлов; в Каракумах — работа на бульдозере; учился в техникуме физкультуры в Душанбе, а по его окончании — инструктор спорт-коллектива на автопредприятии , в городе Реже, что под Свердловском… Потом вернулся домой — в Москву. И думал, что больше никуда из столицы не сдвинется — хватит, не мальчишка, чтоб искать романтику. Да вот что-то газеты, радио, телевидение стали в последние годы неравнодушны к Тюмени.
— На юге был, в средней полосе был, на Урале был. Дай, думаю, и Север потрогаю руками. Поехал в райком комсомола, попросил путевку, и вот сейча
