Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Хаки был зол. Оплата, предоставленная ему, была явно несоизмерима с трудом, затраченным на ее выполнение. К черту. Пусть сами возятся с этими штуками, давно пора было заняться чем-то серъезным.
Он вышел на залитую солнечным светом улицу. После затемненных помещений корпорации “ИннТех”, Хаки зажмурил слезящиеся глаза. Он потянулся к висящему за спиной рюкзаку и среди кучи бесполезных теперь вещей инопланетного происхождения отыскал свои темные очки. Надев их, он поднял голову и вздохнул с облегчением.
Хаки влился в непрерывно спешащий поток людей. Не заметив пришельца, он налетел на его приземистый угловатый корпус. Хаки с раздражением оттолкнул его в сторону, нервничая от пронзительного взгляда единственного глаза чуть парящего над землей пришельца.
Хаки свернул в переулок, не желая вновь встречаться с подобными тварями. Но он не мог забыть о них – в небесах висел постоянный и не двигающийся огромный зеркальный корабль квадров. Хаки накинул на голову капюшон от джемпера, чтобы он скрыл от него небо и ненавистный корабль инопланетного происхождения.
Добравшись до дома, Хаки яростно захлопнул дверь и стянул с себя очки. Он гневно обратился к Тиму, зная, что он был здесь, еще до того, как сам увидел его.
– Все, Тим, приехали. Я – безработный, нашим “друзьям” теперь этот мусор не нужен! Дошло и до них, наконец то, что это пустая трата времени. – Хаки скинул рюкзак у входа. – Можешь забирать, свежая партия. На тебя вся надежда, Тим! Тебе теперь просто необходимо открыть что-то значимое, или мы с тобой подохнем с голоду. Над чем ты сейчас работаешь?
Тим склонил голову и вежливо молчал, ожидая, пока на него обратят внимание.
– Тим…
Хаки, наконец, отвлекся от своих мыслей и повернулся лицом к прихожей.
– Тим?
Его друг молча кивнул на сидящего рядом незнакомца.
– А, опять один из… – начал было Хаки.
– Сэр Арчибальд Суонси, доктор философии. Он просил тебя об аудиенции в течении последних пяти месяцев.
– Что-то я такого не припоминаю… – хмуро сказал Хаки.
Он подошел к письменному столу и нажал на кнопку автоответчика. Динамик воспроизвел хриплый, чуть надрывающийся старческий голос, спокойно просящий о встрече. Хаки остановил бесконечный поток слов и скользнул взглядом по комнате. Под дверью валялась пачка писем, которая была сдвинута в сторону от прохода и все еще не распечатанна. На дисплее монитора, расположенного в глубине комнаты, назойливо мигал значок принятых писем. Гостя Хаки упорно не замечал, то ли нарочно, то ли по своей рассеянности. Испытав прилив какой-то непонятной желчи, Хаки резко пересек комнату и вышел на кухню, так и не сказав не слова.
Тим извинился перед гостем и вышел за Хаки. Он стоял на кухне, готовя себе горячий молотый кофе. В его действиях было какое-то упорное остервенение, словно он пытался перевести накопившуюся злобу в движение.
– Хаки, Хаки… – покачал головой Тим.
Хаки на секунду оторвался от работы, хмуро посмотрел на друга, но смолчал и вновь принялся готовить кофе. Тим продолжал молча ждать. Хаки вновь обернулся к нему:
– Ну хорошо, хорошо! Дай мне пару минут, и я поговорю с ним.
Тим кивнул и вернулся в гостиную. Через некоторое время к ним присоединился Хаки. В руках у него была кружка со свежесваренным дымящимся кофе, наполнявшим комнату приятным терпким ароматом, располагавшим к беседе.
– Итак, мистер…
– Сэр. Сэр Арчибальд Суонси, профессор портсмутского университета. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.
– Дерзайте, – ответил Хаки и отпил кофе с раздражающим хлюпаньем.
Профессор вежливо продолжил:
– О вас наслышаны многие, но мало кто знает вас настоящего, без преувеличений слухов и городских легенд. Кто вы на самом деле, Хаки? – профессор достал блокнот и ручку и приготовился делать заметки.
Хаки пристально стал пристально смотреть на гостя, делая очередной глоток кофе. На кружке были видны засохшие линии пролитого когда-то чая, под ними находился весьма грубый рисунок желтой утки.
– Извините, я, кажется, просил что-то не то?
Тим рассмеялся:
– Брось, Хаки. Переигрываешь.
Хаки расслабился и вздохнул:
– Я прилетел с дельты Змееносца, квадрант семь-б. Наша цивилизация развилась задолго до вашей и…
– Прекрати ребячиться, в конце концов, это не игрушки! – Тим строго посмотрел на друга.
– Ничего, я уже успел привыкнуть к такому диалогу – безэмоционально отреагировал Арчибальд.
Хаки устало потер переносицу, ненадолго закрыв свое лицо рукой:
– Простите, проф. Просто тяжелый день. Так что вы хотели узнать?
– Кто вы такой? Чем занимаетесь?
– Обычно все спрашивают про имя, – заметил сидящий рядом Тим.
– По поводу имени… Почему вас все так зовут? – поспешил сменить тему Арчибальд.
– Давайте быть последовательными. Вы спрашивали про меня, что ж…
Хаки стал отрешенно смотреть сквозь гостя. Казалось, он вспоминает что то неприятно. Вздрогнув, он перевел взгляд на темный напиток и чуть качнул кружку у себя в руке, после чего продолжил говорить:
– Все очень просто. Я ничем выдающимся не владею, не сильно отличаюсь от него или от него – он ткнул пальцем в сверкающее от солнца окно, где на улице шли пешеходы. –Вы, наверное, помните, профессор, как они впервые появились… – Хаки неопределенно мотнул головой вверх.
Арчибальд кивнул.
– Они появились ночью, – продолжал Хаки. – Меня разбудил свет. Я взглянул на часы – было три ночи, но свет! Дневной свет проникал сквозь занавеси в мою комнату! Я подбежал к окну и отдернул шторы – на улице был день. Тогда мне казалось, что это все еще сон. Я выбежал на улицу и задрал голову. Светило не солнце, нет. Это были они. Квадры повесили свои прозрачные корабли над Землей, они стали отражать солнечный свет круглосуточно, затмив Луну. Это как если бы тусклую лампочку заменили бы новой, мощной лампой накаливания. У нас теперь нет ночи, профессор, лишь чертов день. Но, видимо, им было мало. Перенаправляя на Землю солнечные лучи, они нагнели ее. Всего лишь десять градусов, что они могли сделать? Многое, как оказалось. Экваториальная часть Земли и прилегающие к ней территории теперь не пригодны для жизни полностью, пустыни начали распространяться по земле, растаяла значительная часть полярных льдов, затопив значительную часть суши. Все это привело чуть ли не к пятикратному сокращению пригодных для жизни территорий. Посмотрите что стало с Канадой – Хаки махнул рукой вокруг – Кондиционеры? Шорты? Поло? Чудесно. Это теперь тропический курорт, тогда как США, латинская Америка канули в Лету, неспособные противостоять напору стихии. Теперь в лучше случае это страны третьего мира, если их еще вообще можно называть странами… Австралия была забыта и быстро деградировала. Кому был нужен удаленный материк и люди на нем, когда у нас своих проблем было по горло? Жизнь теперь сосредоточена у Северо-Ледовитого океана. Канада, Россия, Скандинавия – вот опора людей. Вы были в Гренландии, профессор? Побывав там теперь, вы бы не поверили, что ранее там был лишь сплошной кусок льда… Я не могу заснуть, профессор, я страдаю бессонницей… – Хаки прервался и начал пить кофе.
Арчибальд заметил на лице Хаки глубокие морщины, появившиеся из за его хмурого выражения лица и приобретенной привычки жмурится от яркого света. Его глаза были покрасневшими от отсутствия отдыха. Хаки допил кофе и продолжил:
– Когда они впервые спустились к нам, их боялись не то что обсуждать, даже упоминать. Все как бы смирились с данностью: есть люди и есть квадры, и потому не считали необходимым узнать о них что-либо другое. А я так не мог. Понимаете, все в мире должно иметь свое объяснение.
– Простите, вы – атеист?, – перебил его Арчибальд
– Агностик, – ответил Хаки, чуть колеблясь. – Теперь, по крайней мере. Но вернемся к моему прошлому. Я тогда следил за квадрами: что они делали, куда ходили, чем пользовались. Меня удивляла полная апатия людей по отношению к ним, вернее, я мог понять, что большинству было комфортнее игнорировать проблему, чем решать ее, но все же… Они сами отдавали судьбу своей планеты к руки этих существ. Я пытался понять квадров. Не получилось, увы. Все же, когда возник спрос на их технологии, я смог по своим наблюдением за ними и кое-какому опыту добыть нужные властям экземпляры и, в некоторых случаях, даже объяснить, для чего они нужны. Понятно, что принцип их работы я, как и другие вопросы, связанные с квадрами, объяснить не мог: в конце концов, у меня даже высшего образования нет. Я бросил университет как раз после прибытия квадров, тогда мне казалось это важнее. Но теперь, пожалуй, я перестану этим заниматься. Если хотите сувенир – в углу в рюкзаке, одна вещь – пять долларов.
– Да, я, пожалуй, возьму с собой одну штуку…
– Да хоть все!
Тим уловил смену интонации беседы и поспешил сменить тему:
– Сэр Арчибальд, так все же, вы хотите узнать, почему его зовут Хаки?
– Извините, юноша, как-нибудь в другой раз.
Тим обескуражено повалился в кресло и вновь стал наблюдателем. Хаки и Арчибальд, казалось, сошлись в мысленной дуэли – они пытались вникнуть в мысли своего собеседника, раскрыть их суть, на их основе доработать свою собственную идею, одновременно опровергнув оппонента, указав на его просчеты. В данный момент, они настолько увлеклись этим, что все остальное, включая Тима, перестало для них существовать. Тим с самого начала подозревал, что Арчибальд не хотел просто взять интервью – за его визитом скрывалось нечто большее. Казалось, Хаки тоже уловил и принял правила этой бессловной игры. На его лице красовалась ухмылка предвкушения. Профессор пристально рассматривал сидящего напротив, не пытаясь что-то сказать или из вежливости скрыть. Хаки, напротив, демонстративно развалился в кресле, подперев лицо одной рукой, закинул ногу на ногу, всем своим видом приглашая Арчибальда наконец явить истинную причину его визита.
Профессор сухо кашлянул и спросил:
– А что вы думаете о самих квадрах?
– А что я должен о них думать? – меланхолично отозвался Хаки. – Они просто свалились на нашу голову в один из дней и теперь просто сосуществуют с нами. Хотя, думается мне, что следующее поколение и вовсе будет считать, что квадры были всегда.
– Почему после своего появления они никоим образом не контактировали с нами? Почему мы для них как будто вовсе не существуем?
– А мне, профессор, больше интересно другое, – Хаки неосознанно взял с журнального столика кружку из под кофе и начал вертеть ее в руках. – Как они двигаются? У них нет конечностей, по крайней мере, в нашем понимании, их тела имеют форму близкую к параллелепипеду, доказано, что они имеют массу, но они как-то перемещаются, паря в воздухе. У них нет веса. Почему, доктор? Они разгадали секрет антигравитации и нейтрилизовали ее воздействие на себя, или это их адаптация к условиям их родного мира? Но даже если и так, то как же они движутся, даже не имея веса?
Арчибальд холодно повторил вопрос, сведя брови:
– Почему они полностью апатичны к людям?
Хаки как будто очнулся. Он недоуменно посмотрел на кружку в своих руках, поставил ее на стол и подался вперед:
– Вы внимательно меня слушали? Я же вам ясно сказал: я не знаю. Как долго я пытался понять их мотивы, бесполезно! Ведь, профессор, поправьте меня, если я не прав, любое разумное существо, способное к межзвездному путешествию, при встрече другого разумного вида может поступить несколькими способами. Они либо попытаются во что бы то ни стало установить контакт, но с момента прибытия квадров не было зарегистрировано ни одного случая подобной попытки, нет даже случаев, которые можно было бы так трактовать, следовательно, этот вариант мы исключаем. Они также могут наоборот, сокрыть свое присутствие во избежание установления контакта, если есть причины его опасаться. Тоже исключаем, иначе в данный момент у нас бы все еще была бы ночь. Какие еще могут быть предположения? Отсутствие нужных органов чувств? Скажем, что квадры воспринимают пространство четырехмерным и просто не видят нас? Исключено, ведь даже в таком случае шлейф нашей деятельности последних нескольких тысяч лет должен выделяться на общем фоне, а заметив разницу, они должны были добиться установления с нами контакта, чего, как мы видим, так и произошло. Какие еще могут быть варианты, профессор?
– А что если… они испытывают человечество? Дают испытательный срок, по истечению которого они установят контакт?
– Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это противоречит логике: сами подумайте, сколько они уже здесь? Пару, десяток лет? А теперь подумайте, насколько за это время изменилось поведение человечества и оно само. Срок испытания большой? Но тогда сколько, сотни, тысячи лет? Вы были стали устанавливать такой срок, зная, что он превышает среднюю продолжительность жизни особи другого вида? Это как минимум глупо, и не убеждайте меня, что квадры подобную информацию про длительность нашей жизни получить не могли, – Хаки прервался, закончив монолог.
Арчибальд нахмурился, задумчиво разглядывая блокнот с пометками. Тим бесхитростно продолжал наблюдать, не вмешиваясь в диалог. Затянувшееся молчание вновь прервал Хаки, вперивший свой взгляд в пол:
– Я пытался найти разумное объяснение, но его просто нет. Я даже вновь обратился к религии, хоть и был убежденным атеистом, но религия тоже не дает ответа. Я не могу утверждать, что бог существует, неважно какой, ведь это недоказуемо и основано лишь на вере в него, но можете ли вы, профессор, сказать, что его точно нет?
– Могу, – без колебаний ответил Арчибальд.
– Тогда почему квадры все еще игнорируют нас? – Хаки поднял глаза на профессора. Тот не нашел, что ответить.
– Вы же за этим сюда пришли, не так ли? Питали иллюзию, что, расспросив подобного мне, все сразу станет на свои места? – грустно спросил Хаки.
Арчибальд вновь промолчал.
– Если бы был ответ на ваш вопрос, профессор, то я не уверен, существовало бы тогда все это, – Хаки обвел рукой комнату, имея ввиду либо саму квартиру, либо людей и их мир. – Впрочем, если вы действительно хотите узнать мое мнение, то я считаю, что мы для них как звери; нечто вроде того, чем для нас являются обезьяны. Да, мы чем то схожи с ними, но мы изначально неспособны понять квадров, тогда как они прекрасно нас понимают. Именно этим обоснованно их спокойствие, они понимают, что люди будут их игнорировать, и это взаимное игнорирование наиболее приемлемый вариант для обоих видов. Обезьяны способны пользоваться большинством наших инструментов и приборов, но понять, как они устроены, они не в состоянии, сколько бы не старались. Они лишь могут, подражая нам, использовать их. Опять же, обезьянам бесполезно объяснять мотивы наших поступков, если мы, например, хотим создать заповедник. Мы просто зайдем к ним и сделаем, что хотели. Почему такая же ситуация не может повториться зеркально и в наших с квадрами отношениях?
Повисла мертвая тишина. Хаки, выговорившись, отдыхал опустошенный. Арчибальд сидел в кресле, полностью погрузившись в раздумья. Он чертил в блокноте какие-то схемы, вдохновленный услышанным. Так прошел час, Тим постепенно начал засыпать. Хаки поднялся и пошел на кухню, чтобы вновь приготовить еду. Профессор продолжал делать заметки. Наконец, он поднялся и убрал блокнот в карман пиджака. Он протянул Тиму руку и попрощался.
– Спасибо большое за беседу.
– Всегда рад помочь, – кивнул Тим в ответ.
Арчибальд достал из кармана бумажник и начал было отсчитывать купюры, но потом махнул рукой и положил бумажник на стол. Уходя, он поднял лежащий около двери рюкзак, закинул его на плечо и ушел.
С кухни вернулся Хаки, как будто дожидавшийся, когда гость, наконец, уйдет. Он поставил тарелку с едой на столик и, зевнув, начал рассматривать оставленный бумажник и его содержимое.
– А рюкзак все-таки жалко, мог бы он его и оставить, – Хаки внимательно осмотрел кошелек – Крокодиловая кожа… Что ж, по крайней мере, расплатился он сполна.
Тим пожал плечами. Хаки задумался и, помедлив, сказал:
– Ты знаешь, а ведь я ему немного наврал.
Тим удивленно поднял на него взгляд.
– Мне не кажется, что они полностью апатичны. В последнее время я думаю, что они все таки наблюдают за нами… Мы сами пустили их к себе, они могут перемещаться где вздумают, никаких запретов! Квадры могут посещать наши военные базы, закрытые совещания, и мы ничего не сделаем!
Тим беспокойно посмотрел на друга:
– Мне кажется, ты переутомился. Ты говорил с доктором по поводу снотворного?
Хаки не ответил, его лицо стало каменным.
– Что случилось? – встревожено спросил Тим.
Хаки молча подошел к стене и нащупал там нишу с сейфом. Медленно он ввел нужную комбинацию и достал из сейфа пистолет. Он поднял его и нацелил на кого-то за спиной Тима. Тим обернулся и вздрогнул: прямо перед ним парил квадр, неподвижно смотрящий на него своим единственным глазом.
– Отойди от него, – холодно приказал Хаки.
Тим послушался, впав в замешательство. Постепенно до него дошло, что собирался предпринять Хаки, но было уже поздно.
– Стой!
Раздался выстрел. Хаки попал точно в цель.
– Зачем? – прошептал Тим
– Потому что от этого ничего не изменится, – злобно ответил Хаки.
Тим ошеломленно стоял, пытаясь нащупать зерно истины в действиях Хаки. Стрелявший же подошел к трупу пришельца и начал осматривать его.
– Ты знаешь, мне вдруг пришла в голову мысль, что никто прежде не убивал квадров, – задумчиво сказал Хаки.
– Ты уверен, что убил его? Как ты можешь об этом судить? – немного успокоившись, попытался мыслить последовательно Тим.
Хаки вновь поднял пистолет и начал стрелять в пришельца пока у него не закончились патроны.
– Мертв.
Следы от пуль дымились на пришельце.
– Какой-то газ, возможно, реакция окисления какого-то вещества в их теле, – заключил Тим. Повернувшись к Хаки, он спросил:
– Что теперь?
– Что теперь? – переспросил его друг.
– Что ты собираешься с ним делать? Ты не можешь просто так оставить здесь его труп, мы не знаем о потенциальной реакции как самих квадров, так и людей на подобный… случай. Пойми, ты создал опасный прецедент, который может столкнуть в войне два мира…
Хаки страдальчески скривил лицо:
– Ты сам то себя слышишь? Какая война, Тим? До сих пор они даже не замечали нас. Я буду лишь рад, если они как-нибудь отреагируют на это.
– Называй вещи своими именами: на твое убийство.
– Убийство – умерщвление живого организма. Давай, докажи, что квадры живые в нашем понимании! Или что я убил его…
– Ты должен предупредить власти.
– Зачем?
– Чтобы не произошло дальше, правительство должно знать об этом… событии, чтобы оно могло адекватно отреагировать на любые возникшие угрозы.
Хаки неохотно поднялся с кресла:
– В чем-то ты прав. В чем-то, – проворчал он, бросил пистолет на журнальный столик и, по обыденному обогнув труп квадра, вышел на залитую солнцем улицу. Тим, немного помедлив, вышел за ним.

Они стояли в темном, длинном помещении перед представителем армии, офицером, пытавшемся вежливо выслушать их.
– Из вашего рассказа я понял, что квадр был убит.
– Если так можно выразиться. По крайней мере, на лицо были признаки биологической смерти.
– Тогда куда делось его тело? – уточнил офицер, сдерживая грубость.
Хаки злился в ответ:
– Да не знаю я! Послушайте, я понимаю, что вы, скорее всего, часто общаетесь с подобными “убийцами”, но поверьте мне, в этот раз – это правда!
– Боюсь, для меня вы от прочих ничем не отличаетесь. Если вы говорите, что убили его, у вас должно быть тело квадра, если у вас его нет – у меня нет оснований вам верить.
– Но оно же там было! Отправьте экспертов, в конце концов, это нужно вам, а не мне, я лишь пришел предупредить вас! Откуда мне знать, что стало с телом, может, он регенерировал и собственноручно покинул мой дом, может, его забрали сородичи, но он был убит мной!
– Простите, но я очень занят.
Хаки вымученно вздохнул.
– Дайте мне ваш пистолет.
Офицер впал в замешательство:
– Дать… что?
– Оружие, – спокойно повторил Хаки. – Или, если вы не доверяете мне, убейте его сами.
Хаки ткнул пальцем в парящего в дальнем углу помещения квадра.
– В конце концов, он слышал конфиденциальную информацию, предназначенную только для вас. Я думаю, это было бы разумным, учитывая, что я так или иначе уже убил одного из них, – аргументировал он свою идею.
– Хаки, я не думаю, что… – начал было Тим
Его друг не дослушал и вырвал пистолет из кобуры впавшего в ступор офицера. В помещении появилось движение: с ближайших стоек к нему рванулись другие дежурные офицеры с криками не делать глупых ошибок. Хаки полностью проигнорировал их призывы и нацелился на пришельца. Успокоив дыхание, он расстрелял квадра, после чего вернул пистолет офицеру.
– Вы что, совсем с ума сошли? – возвращение пистолета, казалось, вывело его из оцепенения.
– Почему же? Разве не вы буквально минуту назад требовали от меня труп убитого квадра? Вот, пожалуйста.
– Вы хоть понимаете, что можете спровоцировать межпланетный конфликт?
– Не преувеличивайте. Квадры никак на нас не реагируют, на преднамеренное убийство своих сородичей, как оказалось, в том числе. Почему тогда все так склонны драматизировать? – наигранно спокойно произнес Хаки. Вена пульсировала на его виске.
Лицо офицера стало каменным.
– До выяснения последствий совершенного вами действия, вы помещаетесь под арест.
– Смотрите, не выясняйте их более месяца, – усмехнулся Хаки.
Тим промолчал. Он не мог поддержать своего друга, так как считал его поступок опрометчивым, однако он также плохо относился к решению офицера, не видя реальных причин арестовывать Хаки.
Тем временем, помещение окутал густой дым, пахнущий тухлыми яйцами.
– Смотрите, кажется, я опять никого не убивал, – иронично констатировал Хаки, указав на угол, где был убит квадр. Дым там был наиболее плотным.
– Пошли, Тим, – спокойно сказал Хаки и двинулся на выход.

Тим неловко кашлянул. Оказавшись на месте обычно занимаемом Хаки, он впервые подумал, что это, должно быть, нелегко. Напротив него сидел Арчибальд и все так же внимательно разглядывал его, сильно нервируя таким пристальным взглядом. Тим вздохнул и, поборов странную вялость и порыв закончить беседу так и не начав, тихо начал говорить:
– Вы, наверное, в курсе последних событий?
Его собеседник кивнул, сохраняя молчание.
– Я хотел бы кое-что вам прояснить, потому что боюсь, что вскоре люди про это забудут или так и будут считать квадров существами неразумными.
Арчибальд кивнул. Тим поднялся с кресла и подбросил в камин еще одно полено. Свет от очага был единственным, что отгоняло ночную тьму от бывшего прежде уютным дома. Как бы извиняясь, Тим произнес:
– Теперь, когда Хаки нет, я здесь почти не бываю. Так что простите за беспорядок.
– А где хозяин дома? – зная ответ, все же спросил профессор.
Тим грустно улыбнулся:
– Одного ему не хватило, расчетливости. Ведь все-то продумал он верно, отвел от себя обвинение, зная, что при смерти квадры тают. Если первое убийство, совершенное им, было полностью импульсивным, то второе он планировал заранее, зная, что улика в его обвинение должна испариться. Но все же он не смог предугадать действия властей. Они выставили его единственным виновником произошедшего, после чего, “спасая от одержимых предрассудком людей, от их возможной расправы и самосуда”, для его “безопасности”, посадили его в тюрьму.
– Ловко.
Тим согласно кивнул и продолжил.
– Хаки, видимо, давно планировал нечто подобное. Чтобы он не говорил, он не мог смириться с тем, что загадка квадров так и осталась нерешенной. Он хотел любым способом расшатать устоявшуюся ситуацию, вывести ее из равновесия, дать толчок развитию событий. Ему было наплевать на цену подобного поступка, ответственность за совершенное не должна была терзать его, истина для него была важней. Хаки решился убить одного из них, чтобы наблюдать в дальнейшем за реакцией. Реакцией квадров, реакцией людей, общества в целом… Видимо, он надеялся, что толкнув крайнюю фишку домино, он все же сможет остаться невовлеченным в ситуацию, будет лишь наблюдать за тем, как одна за другой все фишки будут падать.
Тим подросил еще одно полено, после чего встал и задернул занавески на окнах, опасаясь, что свет в их доме мог привлечь излишнее внимание.
– Что произошло дальше, профессор?
Арчибальд кашлянул, но изложил официальную версию событий:
– После того, как Хаки убил нескольких из них, ввиду их полного отсутствия внимания к смерти сородичей, они были сочтены неразумными…
– Были сочтены… – пробуя на вкус, повторил Тим.
– На мой взгляд, власти испугались неконтролируемой вспышки агрессии по отношению к пришельцам, ведь до этого их убийство считалось неким табу. Однако оно было нарушено, причем весьма решительно, Хаки, появится же подражателям ничего не стоило, ведь подобное до них кто то уже совершал. Властям просто не оставалось ничего иного, как просто принять точку зрения толпы и поддержать ее желания, даже одобрить их.
– Популизм?
– Хуже. Было бы лучше, если бы они свои обещания так и оставили бы невыполненными. Они же поступили напротив: превратили точку зрения большинства в аксиому и стали неукоснительно ей следовать.
– Красиво все таки подали: “Превентивный удар, опасаясь возможной реакции…”
Арчибальд вхдохнул:
– Да, завуалированная ложь. Вернее, представление в выгодном свете, ведь такая точка зрения тоже имеет место быть. Но по сути, мы устроили бойню, геноцид целого вида из внешней вселенной, посетившей Землю, назвав их “неразумными животными, случайно попавшими на межпланетный транспорт”.
– И на планету вернулась ночь… – медленно проговорил Тим.
– Громадный фейерверк в небесах… Нечасто видишь зеркальные осколки, падающие среди ядерных взрывов.
– Но вы же не считаете их неразумными?
– И поэтому я тут же откликнулся на ваш призыв и сейчас сижу здесь. У вас появились идеи?
Тим кивнул, несколько растерянно взглянув на пламя в камине.
– Мне кажется, Хаки был прав.
Арчибальд удивленно приподнял бровь. Тим жестом успокоил его и продолжил говорить:
– Понимаете, мы не в состоянии понять их, и в этом нет ничего сверхъестественного. Пора бы уже наконец признать, что возможности человеческого познания не безграничны. Единственная аксиома, работающая в отношении квадров – невозможность проведения земных аналогий. Никаких. Как бы вам объяснить… Все, чего мы достигли, так или иначе достигнуто именно на Земле и связано с ней. Все наши знания ограничены земным представлением о мире, это некий абсолютный антропоцентризм. Мы изначально неспособны к контакту, так как воспринимаем мир исключительно с земной точки зрения, тогда как квадры – продукт совершенно другого мира, а значит, что наши модели жизни и знания никогда не пересекутся.
– Но мы же можем однозначно трактовать, например, их космические корабли? Их предназначение?
– Конечно можем. Но мы не сможем воспринять их устройство. Понимаете, как раз в устройстве их кораблей заложен понятный нам принцип – необходимость пересечь межзвездную пустоту. Мы понимаем его, потому что взаимосвязанные с квадрами посредством Вселенной – оба вида так или иначе развиваются на планете, расположенной в одинаковой материи. Однако в дальнейшем все наши представления расходятся, потому что относятся уже к планетарным представлениям, и вы, например, не смогли бы, как я уже говорил, понять устройство двигателей их корабля.
– По вашему выходит, что контакт все же БЫЛ возможен… Необходимо было отталкиваться от знакомых обоим видам представлениям… Космогенный контакт.
Тим почесал затылок:
– Честно говоря, я об этом не думал. Я не отрицаю саму подобную возможность, но сомневаюсь в ее успешности. Вы же не повели бы квадра в обсерваторию, надеясь, что он отреагирует на звездное небо? В любом случае, рассуждать об этом сейчас напрасно: мы уничтожили их.
– Как же нам тогда к ним относится?
– Как к богам, – просто ответил Тим.
– Ну знаете, поклоняться необъяснимому…
Тим улыбнулся:
– А разве не это поклонение лежит в основе наших языческих убеждений? На самом деле, вопрос здесь иной: как мы поступили с ними. Мы же дикари, кровожадные звери. Понимаете, квадрам просто незачем было защищаться, вероятнее всего, само понятие умышленного убийства отсутствовало в их культуре. Зато оно есть у нас – мы проявили его и показали всей вселенной, насколько мы неразумны. Мы позволили первобытным инстинктам затмить наш рассудок и отреагировать по животному – мы ведь защищали свою территорию от врага. Понимаете, профессор?
Арчибальд кивнул. Он безуспешно пытался делать какие-то заметки при очень тусклом свете каминного огня, но вскоре отбросил эти попытки.
– Что им было от нас нужно? Нельзя же отрицать очевидное: они знали о Земле и о ее жителях, и прибыли сюда с какой-то целью.
Тим пожал плечами:
– А в каком случае бог помогает людям?
Арчибальд начал перечислять:
– При жертвоприношении, при молитве…
Тим щелкнул пальцами.
– Вопрос лишь в том, на чью молитву они ответили, и почему этого не случилось раньше. Ведь если подумать, профессор, – Тим меланхолично начал раскачиваться в кресле – ведь если подумать, они же пытались сделать рай на Земле… Все эти зеркала на орбите. Они меняли климат для какого-то конкретного человека, вероятнее всего, жителя Канады, который однажды об этом попросил…
– Что же это за божества такие, которые в угоду одному готовы поступиться миллионами?
– Самые обыкновенные. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам о богах Майя, Ацтеков…
– А как же индуизм?
– А кто говорил, что все боги одинаковы? Кто вам сказал, что квадры- единственные разумные существа во вселенной? Совсем недавно мы даже и о контакте с ними подумать не могли, кто же может сказать, что будет в ближайшие несколько лет? Хотя я, если честно, сомневаюсь, что нас кто-либо посетит. Подумать только, мы собственноручно перебили богов! Какая ирония!
Арчибальд задумчиво спросил: Но вы признаете, что это существа, причем существа мыслящие, хоть и с другой планеты. Почему мы не можем быть для них богами в свою очередь?
– Сначала докажите, что они вообще знают, что такое религия. Я же говорил, человеческие аналогии здесь неуместны. Это для нас они боги, а кто мы для них – остается лишь додумывать.
– У вас расплывчатое представление бога.
Тим улыбнулся:
– Что ж, если вы сумеет преодолеть, скажем, три парсека, побывать у Альфы Центавра и вернуться назад в течении года, я, так и быть, начну поклоняться и вам.
Арчибальд устало потер лоб:
– Мне все еще сложно это осознать, но с этой точки зрения многое объясняется…
– Все. Объясняется все. Где нет доказательств – достаточно верить, и тогда докажется все.
– Пожалуй, я готов принять подобную теорию. Мне бы хотелось уточнить несколько моментов…
Тим серьезно кивнул:
– Спрашивайте.

Хаки, тем временем, стоял перед трибуналом. В том, что ему утвердят смертный приговор, он практически не сомневался и не питал на этот счет никаких иллюзий. Ему было немного печально, что в итоге все вышло именно так, однако, он был рад, что наконец-то столкнул события с мертвой точки, выведя своим поступком человечество из морально-нравственного тупика. Даже такой ценой. Хорошо, что он заранее оставил Тиму подарок. Хаки знал, что Тим докопается до правды и после его смерти. К реальности его вернул удар молотка. Судья трибунала зачитал приговор:
– Картер Джонс, за преднамеренное убийство представителя инопланетной цивилизации, за эскалацию конфликта между мирами, окончившуюся геноцидом и вынужденным превентивным ударом, за постановку Земли и всего человечества на край межпланетной войны, вы приговариваетесь к смертной казни .

Разбирая оставшиеся вещи Хаки, Тим знал, чт ос минуты на минуту его должны были казнить. Трансляцию вели в прямом эфире десятки телеканалов, но Тим с отвращением выдернул шнур питания телевизора.
Среди вещей он нашел армейские жетон с выбитыми на нем буквами ХАКИ. Чуть мельче были инициалы К. Дж. Тим грустно усмехнулся. Картер так держался за эту глупую кличку. Увидев в детстве в шкафу отца военную форму пыльного цвета, он спросил у матери название этого цвета. Этот цвет показался ему безобразным, узнав же почему он появился, он возненавидел его вдвойне. Картер маленьким мальчиком дал слово, что однажды избавиться от этого цвета, а чтобы не забыть о своей миссии, выбил на армейском жетоне его название. Хаки. Мир цвета хаки. Должно быть, Картер и жил в таком мире, раз он так желал изменить его.
“Стоило ли оно того, Картер?”, подумал Тим.

“Оно того стоило, Тим”, подумал Хаки, садясь на металлическое кресло. Мыслями он уже был далеко от этого мрачного помещения, набитого людьми, от этих камер, безжалостно уставившихся на него и транслировавших на весь мир его казнь, от самой своей участи. Он вспоминал свою жизнь, и, неожиданно для себя, вспомнил слова молитвы, которую произнес в далеком детстве: “Боже, если ты есть, неважно какой, помоги нам. Мне больно смотреть на людей, все ходят злые и угрюмые, не такие как в сказках. Мы все чего-то хотим от жизни, но не можем этого достичь, и поэтому становимся лишь злее и мешаем другим людям достигать их мечты. Я хочу, чтобы все были веселыми, и еще, чтобы светило солнышко. Я хочу, чтобы все в этом мире стали наконец счастливы”.
Палач дернул рубильник.

Май 2014.

Поделиться 
Перейти к верхней панели