волонтёром в заповедник «Денежкин Камень»
В заповеднике я наконец-то попал в мир дикой природы, в мир писателя Оливера Кервуда. После чтения его книжек, описывающих мир Северной Канады, я всегда задавался вопросом: «Где всё это биоразнообразие? Мы его уничтожили?» Если коротко, то да. Люди тотально изменили среду существования тысяч видов, лишив их дома и возможности жить, некоторых уничтожили в результате нерегулируемого промысла.
Биологи подсчитали, что за последние полтысячелетия из-за деятельности человека (вырубка лесов, урбанизация, сельское хозяйство) исчезло 902 вида (включая амфибий, птиц, млекопитающих). Самые тяжёлые потери понесли птицы, за ними следуют млекопитающие, амфибии и рептилии. Сейчас позвоночные вымирают в 35 раз быстрее, чем в последний миллион лет. Это необходимое вступление, прежде чем говорить о заповедниках. Заповедники были задуманы людьми, но не для людей. Благодаря ограничению доступа там сохраняют среду обитания растений и диких животных.
Самый длинный маршрут по учёту звериных следов в заповеднике «Денежкин Камень» рассчитан на пять дней. Он охватывает полукольцом центральную часть заповедника, задействуя все природные зоны. В каждой свой набор животных, и, кроме как зимой, их никак не отследить. Замершие цепочки следов зримо дают понять, кто где живёт и что же такое заповедный режим. Если зверя не беспокоить, он держится привычных мест, и его обитание на конкретном участке маршрута легко предугадывать. Что и делала Анна Евгеньевна Квашнина, директор заповедника, в паре с которой я прошёл маршрут волонтёром. «Сейчас пойдут зайцы!» – говорила она. И зайцы шли. «Сейчас лосиные места». На те, пожалуйста! Следом отпечатки росомахи с большими когтями. Вот куницы, белки, горностаи и далее по списку. Однажды по лосиным следам мы прочитали, что звери удрали с тропы прямо перед нами, заслышав лыжи.
Кабана предсказать сложнее, но его след ни с чем не спутать, вереница животных оставляет глубокую траншею в снегу. В прошлом году было слишком много снега, и кабан не зашёл в заповедник. В эту зиму снегу выпало умеренно, уродилась кедровая шишка – явился кабан. Вообще кедрачи притягивают животных и птиц, если не отбирать у них орехи.
В марте 2024 года полтора дня фактически выпали из учёта из-за сильного снегопада. Звери в такую погоду отсиживаются. А люди не могут пересидеть на месте по методике учёта. Вперёд идут затирщики. Они перечёркивают следы зверей на тропе, а задача второй пары оценить накопление следов за двое суток. Такова процедура учёта, который ведётся в заповеднике с 1993 года. Первой паре выпадает самая тяжёлая работа – тропить лыжню на охотничьих лыжах.
Дневные переходы устроены так, чтобы не занимать более пяти-шести часов светового времени. С этим учётом построены небольшие избы-приюты. Передвижения на лыжах с рюкзаком в 10–15 кг по тайге требует специфического навыка. Занятия беговыми лыжами к этому не подготовят. Местность гористая, много препятствий, нет надёжных точек опоры, и палки могут валиться в снег до земли, какие кольца ни нацепи. Дойти до избы надо до того момента, как включится «автопилот» и станет не до следов.
Зима 2025 года выдалась тёплой, и в воздухе витали признаки ранней весны. Погода солнечная, безветренная и какой-то поразительно мягкая по ощущениям, звери суетились по своим делам, оставляя много следов. Их оказалось много – заметно больше, чем в Вишерском заповеднике, который я трижды пересёк на лыжах. На западном склоне выпадает больше снега и жизнь там замирает. Многие звери осенью переваливают Урал, где снега всегда меньше. В частности лось – главный промысловый зверь северной тайги. Он держится долин рек, где тоньше снежный покров и больше корма. «Денежкин Камень» – подлинное лосиное царство.
При всём этом за пять дней учёта я не увидел ни одного зверька вживую! «Это нормально – заметила Анна Евгеньевна – это не зоопарк и не нацпарк, где зверей прикармливают, и они тянутся к людям». Зверь в норме избегает человека. «Ты получаешь ложное впечатление о животном, когда видишь его из окна туристического автобуса! Мне не нравится нынешняя доступность фотографирования животных. У них есть своя жизнь. И надо объяснять про их жизнь».
Даже крохотная сезонная тропка задаёт маршрутизацию зверям, особенно хищникам. Глубокие лосиные борозды по учётной тропе прямо это доказывали. Легко понять, как укатанные дороги и тропы способны исказить естественные маршруты животных. Поэтому учёт проводят только на лыжах, доезжая до границы заповедника на снегоходе. Проложенный снегоходный путик сразу используют хищники, если судить по следам. Волк, редкий гость в заповеднике, но сразу навещает его, когда появляется возможность.
Удивила численностью куница. Пушной зверёк, известный в прошлом как мягкая рухлядь, – единица налогообложения аборигенов Севера и Сибири. В погоне за мехами русские освоили гигантское северное пространство от Печоры до Камчатки. На Северном Урале одновременно водятся куница и соболь. Они дают общее потомство, и по следам их никак не отличить. Поэтому доподлинно неизвестно, кто наследил под Еловским увалом: куница или гибрид кидус.
Благодаря учёту я понял, как выглядела тайга до вторжения европейского человека, сколь продуктивен нетронутый промыслом лес! Обрели реальные очертания баснословные цифры ясачного сбора пушнины в первое столетие освоения Сибири. Интенсивный промысел за Уралом продолжался почти 400 лет и сильно подорвал популяции пушных зверей. Вплоть до полного истребления соболей в Западной Сибири.
При таком количестве зверей охота необременительна. Охотник прекрасно осведомлён, где какой зверь обитает. Вогулы могли обходиться без пороха, одними ловушками: давилками, самострелами, петлями. Денежкин – вогульская фамилия, по которой русские прозвали гору. По-мансийски гора зовется иначе: Осься-Тагт-Талях-Ялпын-Нёр-Ойка. Или просто Ялпын-Нёр, что означает священная. Запретный статус не распространялся на окрестности. Пара семей легко бы прокормилась на той территории, что мы обошли за пять дней, без всякого ущерба биоразнообразию.
Чуть севернее Денежкиного Камня по Лозьве перед Первой Мировой войной планировали организовать соболиный заповедник, но не успели. «Денежкин Камень» организовали в 1946 году, однако уже в 1961 году его упразднили, реорганизовав в госпромхоз. Тридцать лет на территории охотились, собирали ягоды, лекарственное сырье, били шишку, рубили лес. Лес расчертили на учётные кварталы. Следы таксационных работ видны повсюду и сегодня. Первые два дня учётный маршрут следует по древней Широкой грани. С этими местами я заочно познакомился по очерку Владимира Соловьёва «Охота пуще неволи». Он ставил там капканы на куницу и добывал лосей. Заповедник восстановили в 1991 году, но охотников ещё долго выпроваживали с территории. Это отдельная и весьма болезненная история.
Заповедник закрыт для всех форм хозяйственного использования, в том числе для туризма. Иллюзия, что туризм – лёгкая форма воздействия. Следы всесоюзного турмаршрута через Денежкин Камень видны даже спустя тридцать лет. Учитывая дорожную доступность территории, здесь бы по-прежнему роились толпы туристов. Но нагрузка бы кратно увеличилась из-за автотуризма, который не знает физических и моральных преград, превращая в грязь всё, чего коснутся колёса.
Полагаю, у меня не возникло бы ощущения наполненного жизнью леса, будь Денежкин Камень нацпарком или заказником, то есть территорией с менее строгим режимом охраны. Такого ощущения нет на Кваркуше и под Конжаковским Камнем, где дороги, охотники и туристы выдавили всю крупную фауну на периферию. Только заповедник сохраняет природу нетронутой, выступая эталоном ландшафта и биоразнообразия. Туризм надо регулировать, иначе он превращается в мощный фактор стресса для всего живого.
Доступная форма знакомства с заповедной территорией – волонтерство. Выполнение посильной работы по учёту зверей, заготовке дров, предупреждению пожаров. Пешком. Заповедник также выступает научным стационаром для исследований природы, его регулярно посещают биологи, в том числе юные натуралисты, для которых там организуют школы.
Вернуться в Содержание журнала
Альтернативная гипотеза о рисунках, которые сделал человек, живший в бронзовом веке
В 2007 году в ноябрьском номере журнала «Уральский следопыт» была опубликована краткая заметка В. Байдукова «Загадки древних рисунков». В ней шёл рассказ о поездке на реку Нейву, на берегах которой произошёл осмотр скалы Двуглазый Камень, где находится писаница древнего уральца. В конце заметки редакция журнала поместила призыв:
Ждём Ваших писем и звонков с версиями, что же хотели изобразить древние люди?».
Спустя почти двадцать лет после этого призыва я решил предложить журналу свою версию.
Описание и фиксация
На нескольких реках Среднего Урала (Тагил, Реж, Нейва, Исеть, Ирбит) находятся писаницы. Такие изображения являются предметом творчества человека, жившего в эпоху мезолита и «бронзы», то есть несколько тысячелетий тому назад.
Описание первой, найденной на Урале писаницы – Ирбитской скалы – было составлено подъячим Верхотурской приказной избы Яковом Лосевым в 1499 году. Его зарисовка изображений на Ирбитском Писаном Камне в 1705 году была воспроизведена во втором издании труда голландца Н. Витсена «Северная и Восточная Тартария».
В 1705 году тобольский историк и картограф Семён Ремезов выполнил копии изображений на Ирбитском Писаном Камне и поместил их в своём атласе «Служебная Чертёжная Книга». Подобные писаницы имеются и на реке Нейве. История их открытия изложена в книге В.Н. Широкова, С.Е. Чаиркина, Ю.П. Чемякина «Уральские писаницы. Река Нейва». Нижеприведённая информация о нейвинских писаницах представлена по данным этой книги.
Впервые о нейвинских писаницах в 1910 году упоминает И.Я. Кривощёков в своём «Словаре Верхотурского уезда Пермской губернии». В 1938 году П.И. Фролов, рабочий Зыряновского посёлка, открыл рисунки на писанице Двуглазого Камня. Эти рисунки были частично зарисованы сотрудниками местного Алапаевского музея. В 1939 году Д.Н. Эдинг скопировал их на целлофан. В 1958 году рисунки воспроизвёл В.Н. Чернецов. А наиболее полно изображения Двуглазого Камня были зафиксированы В.Н. Широковым, который в 90-е годы ХХ века произвёл съёмку на цветную фотоплёнку.
Интерпретация комплексного изображения
На реке Нейве имеются шесть писаниц. Из них наибольшее количество знаков (37) находится на писанице Двуглазого Камня, который расположен на правом берегу реки Нейвы в четырёх километрах от посёлка Зыряновского. Камень Двуглазый имеет копнообразную форму высотой пятнадцать метров. Он отстоит от воды на двенадцать метров и обращён на юг. В левой части Камня имеется грот размерами два на полтора метра. Исследователи выделяют на писанице три группы изображений.
Среди них наибольший интерес представляет средняя группа, в которой находится комплекс, состоящий из нескольких фигур, в целом имеющих вертикальную структуру. В верхней её части расположена сдвоенная дуга, на концах которой имеются небольшие линейные отростки. Ниже располагается подпрямоугольная фигура с несохранившейся левой частью, от которой также отходит несколько различных линий. Внутри фигуры находятся пятна. Ещё ниже расположен сдвоенный зигзаг с пятью коленами, в углах которого имеются линейные отростки.
В.Н. Чернецов следующим образом интерпретировал рассматриваемое комплексное изображение. За основу он принял подпрямоугольную фигуру, считая её изображением «оленя или косули». Двойные зигзаги он считал символами загородок. А дугообразную фигуру, расположенную над животным, трактовал как возможное изображение сторожевого лука. В целом, он представлял этот комплекс как в загородку вписанное изображение животного, отображавшее привлечение животного в ловушку.
В.Н. Широков с коллегами интерпретировали зигзаги в качестве водной стихии, символизирующей реку, отождествляемую с Млечным Путём на небосводе.
В моём распоряжении находятся шесть рисунков (фотографий) изображений этого комплекса на Двуглазом Камне. На наиболее раннем рисунке Литуева, в средней части, изображена фигура, которую трудно отождествить с образом какого-либо животного. На всех других рисунках эта средняя фигура именуется копытным животным.
Большинство исследователей считают, что писаницы представляют собою святилища. При этом писаницы рассматриваются в тесной связи с «религиозно-мифологическим трактованием», с опорой на обряд и культ.
Древняя схема
Я же высказал альтернативную гипотезу, отражающую потребности древних уральцев, реализирущиеся в виде информативных знаков, передающих знания и рекомендации о путях передвижения через перевальные участки для перехода из одной крупной реки в другую – соседнюю.
В обобщённом виде, по моему мнению, писаницы были рукотворными указателями путей при перемещении древнего уральца по обширному уральскому региону. С точки зрения такой гипотезы изображение вертикально расположенного комплекса на писанице Двуглазого Камня можно рассматривать как древнюю схему (карту) верховьев реки Нейвы, выраженную в знаках, отражающих знания о конкретной местности района.
Для обоснования этой гипотезы сопоставим современную обобщённую генерализованную схему верховьев реки Нейвы с вертикальным комплексом изображений на писанице Двуглазый Камень
Можно полагать, что древний уралец ещё не имел представлений о масштабе и азимуте. Для него опорными были некоторые характерные участки реки. Среди них, видимо, наиболее простыми для восприятия и обозначения были резкие и значительные изменения направления русла реки или «петли», в двух частях которых направления течений реки были близки к прямопротивоположным.
Древний уралец, скорее всего, отображал такие места реки на писаницах в виде одинарных или двойных зигзагов, по своей структурной логике отражающих именно разнонаправленное течение реки. Поэтому на схеме , опирающейся на современную географическую карту, прежде всего, отметим значительные и резкие изгибы реки. На рисунках 2 и 3 проставим номера точек в соответствующих местах. Точки 1 соответствуют месту нейвинских писаниц, расположенных компактно. Точка 2 располагается на значительной излучине, на которой отсутствуют притоки реки Нейвы в соответствии с рисунком писаницы. Точка 3 приходится на устье реки Большая Ленёвка. Точка 4 накладывается на большую излучину, в районе которой расположены устья рек Берёзовки и Сусанки (старинное название – Шайтанка). Точка 5 располагается в устье р. Ямбарки. Точка 6 соответствует крутой излучине, в районе которой расположено устье реки Шайтанки, идентифицированной с рекой, показанной в точке 6 на рисунке писаницы. Точка 7 находится в устье речки Шуралки, в верховьях которой расположена точка 12, соответствующая развилкам в верховьях этой речки. В районе точек 7 и 8 река Нейва протекает по заболоченной местности, обозначенной точками, нанесёнными в подпрямоугольном контуре на рисунке писаницы.
Практически все исследователи принимают этот контур за фигуру копытного животного. Я же полагаю, что он условно ограничивает район болот. «Брюхо» животного, о котором пишут некоторые авторы, скорее всего, соответствует знаку Шайтанского озера, которое через протоку и реку Шайтанку в этом месте соединяется с рекой Нейвой. Прямолинейный участок реки Нейвы между точками 8 и 9 соответствует линии, соединяющей прямоугольный контур с дугообразной двойной линией на рисунке писаницы. Точка 9 находится в устье реки, вытекающей из озера Чигирского (именно так оно обозначено на современной топографической карте). Одна ветвь дугообразной двойной линии на рисунке писаницы соответствует долине озера Чигирского (между точками 9 и 11), а другая её часть – истоковым верховьям реки Нейвы (между точками 9 и 11).
Таким образом, сравнение вертикального комплекса изображений на писанице Двуглазый Камень на реке Нейве с современной географической схемой реки Нейвы на участке от писаницы Двуглазого Камня до верховьев реки Нейвы показало, что рисунок писаницы с большой долей соответствия может быть назван древней схемой (картой) верховьев реки Нейвы. Взаимоотношение отдельных реперных участков нанесено на писанице достаточно точно, за исключением участка между точками 6 и 7, на котором реально имеются два прямолинейных колена под прямым углом друг к другу. Это свидетельствует о том, что древний уралец ещё не имел полноценных знаний и умений по определению направлений относительно стран света.
Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что человек бронзового века обладал развитым мышлением и создал систему знаков для передачи информации о характеристиках речных долин в виде своеобразной «карты». При этом значительные, чётко фиксируемые на местности петли, изгибы реки обозначались на писанице в виде зигзагов, а заболоченная местность изображалась в виде массива точек (пятен).
Вернуться в Содержание журнала
Вернёт Вас в детство
Секрет нежности
Иногда со мной в походы идут любители сладкого. Поэтому специально для них припасён простейший рецепт, для которого понадобятся: кружка или сразу небольшая кастрюлька, брусника (250 граммов на 4 человек), сгущёнка (по вкусу, я кладу две столовые ложки на 100 граммов ягод), сахар (по вкусу, я кладу одну столовую ложку на 100 граммов брусники).
Для того чтобы походный десерт получился нежным и вкусным, необходимо, чтобы ягоды, которые вы взяли, были спелыми и размороженными. Толочь в кружке или походной кастрюльке можно прямо ложкой, но можно взять и специальную мялку.
Регулируем сладость
Затем измельчённую массу лучше протереть через марлю или металлическое сито, чтобы отделить кожицу (она почти не переваривается). Дальше добавляем сгущённое молоко и тщательно перемешиваем, а сладость регулируем обычным сахаром. Если размешивали в кастрюльке, то можно разлить на порции в кружечки.
Сладкое блюдо получается очень вкусным, витаминным и питательным, напоминая всем собравшимся детство. А значит счастливых улыбок при виде такого десерта не избежать!
Приятного аппетита!
Вернуться в Содержание журнала
Как поставить галочку в биографии, прокатившись по уникальной узкоколейке
Редкость в наше время
Когда от нас, из Пермского края, наконец, доезжаешь в восточную часть Свердловской области, то всё уже становится близко, доступно. От Режа недалеко и до Ирбита, и до Невьянска, и до Алапаевска. Последний нас интересовал больше других городов.
Музеев много везде. Уникальный музей? Ну и что ж, в соседнем городе есть три других, пусть и не уникальных. Собор? Какой же город XVIII века без собора… Это всё равно, что без пруда, таких просто не бывает на Среднем Урале. А вот узкоколейная железная дорога в наше время редкость. Тем более, самая длинная в России – Алапаевская.
Когда-то и в нашей Пермской области было достаточно узких рельсовых путей. Проложить их, конечно, не проще, чем обычную отсыпную дорогу, зато возить потом по ним лес значительно легче, чем по грунтовке. Я ещё застал работающей дорогу, связывающую посёлок Кушмангорт с северными колониями Чердынского района.
Ехали мы как-то по рыжики в мёртвую деревню Ужгинку – там их много, когда слой идёт, не отходя от машины, коси себе и коси. На «железную дорогу» и не глядели, всё больше на рытвины, хорошо, хоть успели вовремя остановиться. Дрезина тащила платформу с одетыми в ватники расконвойными, вцепившимися в поручни. Платформа раскачивалась нисколько не меньше, чем наша буханка на противоскоростных ямах, такая уж была эта узкоколейка. Но иначе в зоны на Сыпане, Пильве и Серебрянке было никак не доехать, только так. Как сейчас там, даже не знаю. Скорее всего, давно нет тех зон, как и нет самого посёлка Серебрянка, судя по спутниковым снимкам. И уж, тем более, рельсов, нашедших свой последний приют в мире вторчермета.
Неподалеку от наших Березников тоже существовали узкоколейные дороги, связывающие город Александровск с зонами в Талом, Анюше и в Скопкартной. Они теперь разрушились даже сильнее, чем кушмангортская, ручьи сильно размыли насыпи. Рельсы с них сняли, по-моему, ещё в советские времена. Впрочем, кто его знает. В советские времена плохо было с информацией – интернета же не было никакого, даже «белого списка», к которому мы сейчас уверенно идём.
Да и телефоны работали хуже. Если в Красновишерск ещё можно было иногда дозвониться на автостанцию и попробовать забронировать билеты на автобус до Ваи, то на оба два вайских номера (в школе и в лесничестве) – совершенно нереально. Это сейчас и туда, и в Вёлс оптоволокно проложено. А тогда практически невозможно было что-то выяснить, узнать о состоянии дорог, местности, ещё чего-то, разве что ехать туда самому и спрашивать на месте. На автобусах ехать, конечно, которые ещё и не каждый день ходили. А время-то где на это взять?
Поэтому можете представить, как мы были расстроены в Первомай 1989 года, когда ночью прибыли на железнодорожную станцию Вижай и выяснили, что узкоколейка в Нововильвенский и Среднюю Усьву работать перестала. Что нас по ней не увезут. Пришлось возвращаться в Горнозаводск и сплавляться по Вижаю, а не по Вильве. Так я и не прошёл по Вильве ни разу, в итоге, до сих пор.
Достаточно обычного
И вообще по узкоколейкам до 2025 года не катался. Безобразие, надо исправлять это – особенно если уж оказался совсем рядом к самой длинной в России Алапаевской узкоколейной железной дорогой (АУЖД).
Семьдесят километров прекрасного асфальта от Режа, и вот он, Алапаевск. Лежит в котловине вдоль реки Нейва. Ухоженный, как и многие маленькие городки Свердловской области, хотя и тесноватый. Стоят здесь по соседству мужской и женский – два монастыря, музеи, храмы, совершенно неожиданный памятник Чайковскому во дворе одноименного дома. Машин много, очереди на «красный». Значит, у людей денег достаточно.
АУЖД, конечно, нарисована на карте города. Подъезжаем туда и ничего не понимаем. Куда заезжать? И разрешается ли вообще заезжать в ворота? Куда идти? Но тут нам повезло. Несмотря на воскресенье, оказалось, что приезжая группа туристов заранее зарезервировала себе экскурсию в музей, по выходным обычно закрытый. Дальше для них прицепят какой-то специальный роскошный вагон, какими-то бубликами накормят, что нам совершенно не нужно. Нам и обычного достаточно, даже интереснее.
Музей тоже интересный. Много знакомого и понятного для нас. Металлургические заводы и паровозы конца XIX века работали на древесном угле. У нас его тоже массово производили – например, в посёлке Усьва, нынешней туристической достопримечательности края. Да, собственно, и Алапаевск тогда входил в состав Пермской губернии, как и вся нынешняя Свердловская область. Для градообразующего металлургического завода было нужно много топлива.
Леса севернее города много – но поди-ка его возьми и вывези. Посмотрите сами на карту. Это у нас даже до Вёлса доехать не проблема, а за Алапаевском до сих пор дорог почти нет. Болота здесь. Зимой на здоровье вози себе по зимникам, что успеешь, но ведь Средний Урал, не Воркута же. Пока-а болота к середине декабря замерзнут… Много ли успеешь навозить за зиму? Завод ненасытен, его постоянно надо обеспечивать топливом.
Мосты стоят, локомотив валяется
Вот и задумали проложить железную дорогу на лесозаготовительные дачи. Для нас слово «дача» – это что-то такое доброе, хорошее – типа «поедем в выходные на дачу, отдохнём». А здесь оно применялось от слов «отдача», «давать». Дачи давали лес, то есть были местами интенсивного труда, а не отдыха.
Лес валили, сжигали в угольных ямах без доступа воздуха и получался древесный уголь. Иногда получалось не очень хорошо, и углежог в ходе контроля технологического процесса проваливался в яму… Ну, заменяли его на другого углежога, что поделать. Ладно, хоть хоронить нечего… Заодно и дёготь курили из таких же берёз.
Оставалось всё это вывезти. Прокладывать железную дорогу с нормальной колеёй было нереально. Она сама по себе тяжёлая, и паровоз весит в 4–6 раз больше, чем узкоколейный: 60–80 тонн вместо 15–20. Поэтому даже один провалится такой паровоз в болото вместе с колеёй и насыпью, никаких вагонов для этого не надо… А узкоколейному проще и на плохой местности, и на деревянных мостах через многочисленные речки. Из чего их тут строить, кроме как из дерева? До сих пор эти мосты стоят… И, кстати, под одним из них до сих пор валяется слетевший с путей локомотив. Нечем его здесь поднять, не подвезти сюда тяжёлую грузоподъёмную технику.
Пора в вагон
Дорогу по заданию Алапаевского железоделательного завода проектировали французы. Разумеется, и первые паровозы тоже были французскими. Вообще на протяжении всего времени эксплуатации мини-дорога испытывала затруднения с тяговой частью. Обычных паровозов и тепловозов в стране много, а «узкие» – только здесь. Один из них стоит памятником около ворот станции Алапаевск-2, где начинается АУЖД.
Другие до сих пор возят людей и лес, правда, не уголь уже. Поезда ходят до нескольких станций, то есть деревень, причём к части из них нет никаких других дорог. А где-то, наоборот, есть, и значительно лучше железной. Например, даже после пуска дороги в Верхнюю Синячиху люди предпочитали ходить пешком. Двенадцать вёрст они проходили часа за три-четыре. Рельсы пришлось между болотами прокладывать, где потвёрже, и получились они длиной за двадцать вёрст. Поезд шёл их вдвое дольше, чем пешеход по грунтовке.
К 1960 году АУЖД, с учётом всех ответвлений, стала самой длинной узкоколейкой в СССР: 660 километров. Лес за год вывозили миллионами кубов. Но уже через десять лет экономике страны стало не так радужно, и отдалённые леспромхозы начали «оптимизировать». Дорогу где-то достраивали, где-то снимали рельсы на другие новые участки. В лихие 90-е прошлого века началась охота за металлом. Жители посёлков Калач, Гаранинка, Берёзовка и других, для которых железная дорога оставалась единственным путём в цивилизацию, не надеясь на милицию, организовывали собственные охранные отряды, передвигавшиеся на дрезинах.
Тем не менее, бо́льшая часть путей всё же пошла в переплавку, осталось 177 километров. Местные ездят по ним не только на поездах, идущих по расписанию, но – по надобности – и на собственных дрезинках, места на четыре, с лёгкими моторами. Называют их «бешеными табуретками». Самая интересная часть поездки начинается в тот момент, когда «табуретка» вдруг встречается с товарным поездом – они идут не по расписаниям, предусмотреть момент встречи невозможно. Вот именно поэтому дрезины – многоместные. У пассажиров быстро нарабатывается навык действий, как снять транспортное средство и утащить в сторонку, а потом, после прохода поезда, поставить обратно. Такая дрезина стоит в музее, можно присесть на сиденье и представить, как мчишься на ней сквозь пургу или, напротив, под палящим солнцем…
Впрочем, сколько можно ходить по музею и грузиться историей? Пора и в вагон. По выходным специально для туристов пускают поезд до Синячихи и, после небольшого отстоя, обратно. Вот и «царский вагон» для организованных групп к нему цепляют по необходимости. Он такой же, как обычный, на 28 мест, только ухоженный. Мы же с удовольствием рассматривали обычный – маленький, чуть больше пазика. Но, в отличие от автобуса – со столиками, что просто прекрасно: проголодались же уже давно, слушая экскурсию…
В самой дороге ничего интересного на этом куске нет, оно начинается дальше, севернее. Но самое главное никуда не девается: мы едем по узкоколейке! Вагон пошатывается, чай из термоса приходится придерживать на столе. Давно забытый сортир типа «дырка в полу» приветливо похлопывает дверью. В окошке мелькают то домики, то болотные бочаги с гниющими деревьями, то полянки. А потом слева по ходу начинается пруд: значит, подъезжаем к Синячихе.
Здесь воскресный поезд стоит полчаса. Вполне достаточно, чтобы прокатиться на ручной дрезине туда-сюда, сбегать через скверик в магазин (чай-то кончился) за напитками и закусками, полюбоваться классными скульптурами из всяких железных деталей, почитать про историю дороги на плакатиках.
Обратный путь проходит быстро. Та же самая дорога домой всегда быстрее дороги от дома – даже если «дом» – это всего-навсего машина, ожидающая нас на стоянке около вокзала. «Галочка» в биографии поставлена: в нашей жизни теперь есть путешествие по узкоколейной железной дороге!
Вернуться в Содержание журнала
Рассказ о том, как насладиться атмосферой Долгих гор, объединивших Башкортостан и Оренбургскую область
Ощутили «нрав»
Среди башкирских холмов Зианчуринского района, словно исполинский змей, дремлет хребет, протянувшийся от берегов Большой Сурени до самых степей Оренбуржья. Невысокий, обнажённый перед ветрами и солнцем. Он зовётся Долгими горами за свою протяжённость.
Карамурунтау – «Чёрный Нос», хранит память об одной из оконечностей хребта, чей тёмный облик издали напоминает эту часть лица. Местами хребет и впрямь кажется гигантским драконом, уснувшим навеки. Зрелище – приковывающее взгляд и просящееся в объектив фотокамеры. Два свободных дня манили возможностью прикоснуться к этому чуду природы, и мы с напарником отправились навстречу Карамурунтау.
Наше первое знакомство состоялось у села Тазларово, где хребет берёт свое начало или, наоборот, заканчивается. Любопытно, что обе оконечности – северная и южная – носят одно имя «Нос-гора». Свернув с трассы, мы поехали вдоль хребта в глубь неповторимого Зианчуринского района. У деревни Верхний Муйнак решили подняться на Тишектау («Дырявая гора») где, по преданию, прячется сквозная арка Утя-тишек («Сквозное отверстие»).
Медленно карабкаясь по склону, поросшему характерной для этих мест растительностью, мы ощутили невысокий «нрав» хребта – его максимальная отметка едва превышает 400 метров над уровнем моря. На вершине нас ждала живописная карстовая арка, словно окно в другой мир, где можно расположиться и окинуть взглядом окрестности Тишектау. Когда-то усергенские башкиры использовали её как наблюдательный пункт. А во времена гражданской войны здесь хозяйничали белые, преграждая путь красным. По рассказам местных, красные всё же отвоевали высоту и установили советскую власть.
Способны тронуть
Места и впрямь дивные. Хребет, словно позвоночник дракона, с выступающими белыми камнями-позвонками. Если пройти дальше по вершине, можно наткнуться на пещеру Казан, вертикально обрывающуюся вниз. Мой друг, не раздумывая, спустился без снаряжения. Наклонный коридор, увитый влажным мхом, привёл его в тупик – в самое сердце горы.
Спустившись, мы направились к деревне Нижний Муйнак, к священной горе Аулия и обустроенному роднику Хыу-сыккан («Вода вышла»). Целебный источник притягивает жителей окрестных деревень, приезжающих сюда за водой. Мы тоже не упустили возможности испить живительной влаги и передохнуть. От родника рукой подать до границы с Оренбургской областью, куда мы и добрались по грунтовке, чтобы разбить лагерь на берегу речки Ускалык, где высятся знаменитые Андреевские шишки – одиночные горы в окрестностях села Андреевка.
Этот уголок Долгих гор – настоящий рай для фотографов и художников. Окружающие пейзажи способны тронуть любое сердце. «Шишки» решили посетить завтра, а сейчас, разбив палатку и разведя костёр, проводили закат, любуясь вершиной горы Часовной, тающей в свете лучей уходящего за горизонт солнца.
Андреевские шишки получили своё название за причудливые формы. Эти пять холмов растянулись на несколько километров. Мы выбрали Часовную гору, на вершине которой одиноко белеет небольшая часовня. Первый отрезок пути привёл нас к Свято-Андреевскому роднику, расположенному у подножия горы, на месте разрушенной часовни Святого Николая. Освящённый и со вкусом обустроенный родник дарит прохладную, живительную воду в окружении степных просторов.
Подъём на Часовую гору начинается от родника по хорошо заметной тропе. Мы шли вперёд, любуясь пёстрым ковром степного разнотравья и порханием насекомых. На наших глазах разыгралась трагедия: хищный ктырь, словно молния, вспыхнув в воздухе, схватил бабочку и, усевшись на куст караганы, принялся за трапезу. Это насекомое мгновенно впрыскивает свой яд, и жертва быстро погибает. Законы природы неумолимы.
Подъём на гору крут, но наверху можно передохнуть на скамейках, расставленных по краю склона. Здесь царит атмосфера спокойствия, сотканная из красивых видов и ласкового ветерка. Вдали виднеются остальные шишки-холмы и небольшое село Андреевка, основанное в 1780-х годах.
Свято-Андреевский мужской монастырь, построенный в 1901 году, величаво возвышается на краю села. Чем выше, тем живописнее пейзаж: бескрайние холмистые дали, узкая лента Ускалыка и облака, парящие в голубом небе, у горизонта сливаются с землёй в нежных объятиях. И вот мы на вершине, у порога часовни, построенной в 2022 году. Это место по праву считается одним из самых фотографируемых в Оренбургской области. С каждым годом желающих иметь свои собственные фотографии на фоне неописуемых пейзажей становится всё больше.
Спустившись к роднику, мы увидели баннер с информацией о продаже сыров собственного производства в Андреевке. Решили посетить хозяйство и купить несколько кругов на пробу. Созвонившись с хозяевами, через двадцать минут мы были у ворот. Простые и общительные люди, с которыми можно было беседовать часами, угостили нас разными сортами сыра и натуральным мороженым.
Затем мы отправились к южной оконечности Карамурунтау, что заканчивается у реки Сакмара. Объехав её по трассе, свернули у Чёртова озера на полевую дорогу, ведущую к вершине. Преодолев этот отрезок, мы оказались у триангуляционной вышки, верно служившей геодезистам в прошлом веке. Теперь она одиноко доживает свой век на самой высокой точке местности. Среди камней нашли небольшую шкатулку с записками предыдущих посетителей. И, конечно, тоже оставили свои впечатления на клочке бумаги о горе, о тех местах, где были, и о хребте.
Подводя итог, хочу сказать читателям, что однозначно стоит выделить пару дней, чтобы познакомиться с этими незабываемыми местами. А ещё лучше – неделю, чтобы не спеша обойти все вершины и урочища, которые предстанут перед вами прекрасным видами, словно нарисованные рукой талантливого художника-пейзажиста
Вернуться в Содержание журнала
Рассказ о том, как всё меняется именно в марте
Усиленный режим
Многие знают, что в определённый мартовский день – сто лет назад, или сто лет вперёд, – продолжительность дня равна продолжительности ночи.
Думаю, читатели поняли, что речь идёт о дне весеннего равноденствия, который наступит 20 марта. С этого момента природа окончательно просыпается от зимнего сна, и начинаются значительные весенние изменения в природе.
Именно в эти мартовские дни солнечные лучи переходят на усиленный режим работы и основательно хозяйничают повсюду. Они и являются главными авторами коренных изменений в лесах и полях, с восторгом встречаемых всеми животными и растениями.
В солнечный мартовский день в лесу всегда всеобщий радостный праздник: поют синицы, призывно свистят поползни, токуют дятлы, свистят рябчики, бормочут тетерева, а с лазурного поднебесья плавно плывут к земле необычно красивые брачные крики воронов.
Под тёплыми лучами солнца расправляется хвоя сосен и елей, кора осин приобретает нежный светло-зелёный цвет. Берёзы – белоствольные красавицы, умытые солнцем, дарят всем соседям солнечный свет, отражаемый их праздничными сарафанами.
Приятно стоять на залитой яркими лучами лесной полянке. Солнышко ласково греет лицо, руки и приглашает позагорать. И действительно, раздевшись по пояс среди ещё вполне зимнего лесного пейзажа, холода не чувствуешь.
Здесь, на заснеженных ветвях деревьев, в полдень появляются первые капельки воды, а с заходом солнца – и первые голубые сосульки в лесу.
Господство света
Солнечные лучи проникают даже под кроны могучих сосен и елей. А на открытых пространствах солнечный свет, отражаемый от кристально чистого белоснежного покрывала, усиливается, и его величие слепит глаза.
В марте – самый пик «весны света», и приходится она как раз на дни равноденствия. Позднее снег потемнеет и будет уже поглощать свет, а не отражать его. Обилие света создаёт особую праздничную завораживающую атмосферу. Лёгкая солнечная дымка слегка скрадывает границы полей, а нескончаемые лесные дали теряются в ней.
Создаётся атмосфера тёплого душевного уюта и волшебного весеннего настроения, которое бывает только в эти обильно залитые солнцем мартовские дни. Никогда в другое время года на Урале не бывает такого тотального господства солнечного света.
Удивят мир
В эти дни начинает своё победное шествие по лесным угодьям и «весна воды». Вначале появление талой воды заметно на пригорках, обращённых к полуденному солнцу, где снег становится липким, мягким и насыщенным влагой. В таких местах снег налипает на охотничьи лыжи, и передвигаться на них становится невозможно.
Снег на утоптанных тропинках становится мягким, как пластилин, и говорливым. «Хруп-хруп-хруп» слышится при каждом шаге. Уже не застывшая вода, снег и лёд, царствуют на заснеженных просторах, а живая, игривая, но пока ещё скромная водица появляется в лесах и в полях. И эта первая, пока малозаметная влага через несколько дней обретёт силу необычайную. А шум повсеместных водных потоков и величие бескрайних разливов воды удивят этот мир.
А начинается весна воды с первых подтаек у стволов деревьев, растущих на полянках. Здесь формируется ловушка солнечного света, где царствует тепло, в то время как в тенистых местах ещё хозяйничает мороз.
Все обитатели лесов и полей в марте неудержимо подчинены власти «весны любви». Особенные чудеса она творит с зайцами. Им не спится, не сидится и не лежится. Количество их следов в лесу увеличивается в разы. Влюблённые по уши зайчики особенно предпочитают резвиться на небольших лесных полянках. Видимо, нравится им здесь заниматься любовными играми и турнирными танцами.
В эту пору снежное покрывало лесных полян сплошь утоптано зайцами. Следы здесь, следы там – следы везде! Есть они даже среди домов лесных деревушек, где и охотничьи собаки живут, но для влюблённого зайца это сущий пустяк!
Пик беспокойной брачной поры так же и у волков, лис, и рысей. Не до покоя им, когда повсюду царствует «весна любви». Все без исключения лесные жители в эти дни ищут себе любимых для создания семьи.
Строительство домиков
«Весна созидания» также стартует в эти дни. Сороки и чёрные вороны уже в начале марта приступили к строительству своих домиков. У сорок дом к сдаче практически готов (крышу кроют), а у воронов тем более – всё готово. Все обитатели лесов скоро займутся массовой стройкой жилья.
Работа закипит: на земле, в земле, на деревьях, на кустарниках, на воде, в каменистых россыпях, в скалах и на скалах, на мачтах линий электропередач, на крышах домов и даже на балконах! Все эти места для гнёзд «берутся в аренду» за просто так и без оформления каких-либо документов. В текущем году природа ещё и не знала такого массового строительства больших и малых жилищ.
После строительства гнёзд начинается массовое их заселение, то есть начинается «весна новоселий». Все спешат. После окончания стройки заселение идёт в этот же самый день. Великое количество новоселий наблюдается всю весну: в лесах, лугах, полях и водах.
Праздник пения
«Весна песен» начинается с голоска большой синицы. Обычно она впервые звучит ещё в феврале. А сейчас, в марте, «весна песен» уже заполонила весь мир. Поют все, поёт всё, поют везде: дрозды рябинники, серые вороны (ох, лучше бы и не пели), голуби, чёрные вороны, синицы, снегири, дожди, ручейки, реки и льды в период ледохода.
А скоро запоют ещё и все те птицы, что прилетят к нам с юга буквально со дня на день: вьюрки, зяблики, певчие дрозды и чуть позднее – соловьи. «Весна песен» – самое чудесное время в лесу. Каждый весенний день – это волшебный праздник сольного и хорового пения!
И днём, и ночью
«Весна перемен». Вся природа – в движении. Все хлопочут, спешат и никто не сидит на месте – только вперёд, на родину, к местам гнездований.
Большие синицы и снегири уже начали перемещаться из городов в леса. Свиристели вот-вот улетят от нас в тундру, а с юга прилетят вьюрки, зяблики, соловьи, певчие дрозды, кулики, журавли, лебеди, утки – миллиарды птиц. Родина зовёт и принимает с радостью всех детей! Только воробьи, сизые голуби, сороки, вороны и галки останутся там, где и живут сейчас.
«Весна пробуждения». Просыпается вся природа от зимнего глубокого сна. Просыпается матушка-земля. Вот-вот выйдет из берлоги медведь, скоро проснутся бурундуки, барсуки, змеи и лягушки. Появятся долгожданные для всех пчёлы, шмели и бабочки. А с ними и назойливые комарики, и опасные кровопийцы-клещи.
Оживают реки, ручейки и озёра. Начинается сокодвижение у деревьев и кустарников, пробуждаются почки. Тотальное, всеобщее, повсеместное пробуждение природы происходит и днём, и ночью.
В добрый путь!
«Весна счастья». Ликующий восторг весной – повсюду! И как же ему не быть!? Рождается новое поколение, оно видит прекрасный цветущий изобильный мир нашей планеты. Счастливы родители, счастливы детки – счастлива вся природа!
Среди вот такого неописуемого весеннего Счастья и предстоит жить нам с Вами после дней весеннего равноденствия!
Вернуться в Содержание журнала
История Волковского водохранилища
Уникальный ландшафт
Все, кто хоть раз побывал в Каменске-Уральском, обратили внимание на то, как широка и непривычно спокойна там река Исеть. Она плавно огибает живописные скальные массивы, создавая уникальный ландшафт, аналога которому нет ни в одном другом городе Урала.
Если посмотреть на старые фотографии конца XIX – начала ХХ века, то Исеть в посёлке Каменский Завод была отнюдь не такая широкая и спокойная.
Современный облик она приобрела только в 1939 году, когда было завершено строительство первой на Урале железобетонной плотины, расположенной у деревни Волково (сейчас это восточная окраина города).
Зеркало растянулось
После перекрытия створов плотины образовался обширный Волковский пруд, основным назначением которого было промышленное водоснабжение строящихся Красногорской ТЭЦ и Уральского алюминиевого завода.
Поскольку Исеть до строительства плотины текла в высоких берегах, то подъём воды на 17 метров привёл к тому, что зеркало водохранилища при относительно небольшой ширине растянулось на 20 километров вверх по течению реки. Именно его гладь и создаёт современный облик Исети в городской черте Каменска-Уральского.
Заполнение водохранилища не обошлось без потерь. Была затоплена часть деревни Красная горка. Жители её были заранее выселены, а впоследствии им дали жильё в специально выстроенной деревне Кремлёвке. Под затопление также ушли несколько мельниц, кожевенный и маслобойный заводики, дачки местных жителей, несколько бродов и даже единственный в округе минеральный источник.
Извилистый залив
Устье речки Каменки, давшей название городу, превратилось в извилистый залив, петляющий между обрывающимися в воду известняковыми скалами.
Сейчас от былой бурной хозяйственной деятельности на берегу Исети не осталось и следа, но река и город от этого только выиграли. Спокойная река, красивые скалы, отражающиеся в водной глади, прибрежные парковые березняки и сосновые боры стали отличным местом отдыха и увлекательных прогулок по одному из самых живописных и доступных уголков Среднего Урала.
Вернуться в Содержание журнала
История о том, как пройти Шайтанские броды, побывав в местах, где есть медведи и «человечки», а ещё жил «дедушка с тяжёлой котомкой»
Пути вели
Свердловская область исхожена туристами, наверное, даже больше, чем наш Пермский край. Здесь в гористых районах почти нет заповедников, разве что «Денежкин камень», здесь значительно лучше дороги, а горы видны прямо из посёлков. У нас с доступом к возвышенностям всё значительно сложнее.
На машине в крае теоретически можно подъехать к Чувальскому камню, Кваркушу и Острому Туру – но попробуйте это осуществить на практике, особенно к последней горе… Хребтик Басеги – весь в заповеднике, до Ослянки – только на снегоходе зимой. Остаётся одна Шудья-Пендыш. Поток коммерческих туристов туда год от года крепнет, а зимние путики становятся всё звонче и шире. Надо же снегоходчикам гонять где-то, где есть избы, так как в палатках спать они не очень любят. Всякая разная мелкота, типа Хмелей или Помянённого камня, по сравнению с настоящими горами и горами-то называться не может. Ну и население в Свердловской области почти на две Перми больше, чем нас в крае. Это тоже сказывается.
Конечно, есть масса источников информации о горах и камнях области. Но мы как-то никогда серьёзно в них не погружались. Не было повода. Наши пути вели нас или в горы за Ивделем, которые мы и сами неплохо представляем, или куда-то на Алтай да в Монголию. В последнем случае самые ценные сведения – это где можно переночевать, например, за Невьянском, куда за день можно доехать от нас на «буханке». Я сейчас дописываю учебник по автопутешествиям с палаткой, там поиску таких мест на карте посвящена целая глава.
А в города на нашей любимой дороге в Сибирь (Невьянск, Реж, Ирбит) мы заглядывали на минутку. С башней сфотографироваться, в супермаркет сходить. Потом увидеть на улице тощую кормящую кошку… и сходить ещё раз в магазин за пакетиком корма, конечно. Даже музей мотоциклов мы, к стыду нашему, так и не посетили ни разу – но обязательно побываем когда-нибудь.
Мир возможностей
Теперь же, как вы помните из прошлой статьи, у нас возникла задача срочно напридумывать себе приключений в этих краях, более-менее доступных с легкового автомобиля – древнего внедорожника. Его просвет исключает заползание в разные дребеня, да и жалко машинку – «Мишку», – как у нас в семье его зовут.
Так как собирались мы, можно сказать, аварийно, то и энциклопедию Николая Антоновича Рундквиста не сообразили взять, и даже атлас Свердловской области. И знаете, в этом даже оказалась какая-то своеобразная прелесть. В полном соответствии с собственной методикой мы прикинули, где может оказаться хорошее место ночлега. В районе Тёплой Горы! Не ошиблись, переночевали, маленько остыли мозгом и начали думать. И поняли, что угодили в прекрасный мир возможностей, не ограниченных никакими сайтами или справочниками!
Да, конечно, ничто не мешает залезть в Сеть и получить справку по какой-то конкретной достопримечательности. Но для этого сначала надо придумать, о чём собираешься получать информацию. То есть как выбрать: вот на этой развилке куда руль повернуть? Влево или вправо?
Развилки естественным образом быстро привели нас в окрестности города Режа, следующего за Невьянском, если ехать с нашей стороны. О самом городе я позже напишу подробнее. Кроме разных музеев и камней, которых и в наших краях хватает, нас интересовало то, чего у нас нет или чего мало. В частности, писаницы.
Фас и профиль в одном
Писаницы – это изображения, когда-то в древности нанесённые охряными красками на скалы. Вроде бы пять тысяч лет назад, а может три. Впрочем, в России всё относительно с древними годами. Однако сойдёмся на том, что изображениям несколько тысяч лет. И подивимся технологии красителей того времени. Сейчас как? Покрасили дом современной краской – красивый такой стоит, розовый. Пройдёт пара лет, и он уже не такой розовый… Скорее серый…
А тут замешали охру с яйцом и кровью жертвенного козла, пошептал шаман над глиняным черепком с краской и пальцами изобразил… что-то, сложно понять, что именно. Есть учёные, изучающие писаницы с точки зрения современного представления об изображениях, есть те, кто пытается представить, какие же представления, системы координат и методы проецирования были тогда… Может быть, Мир был устроен по-другому? И не зря изображения египетских богов, примерные ровесники наших писаниц, одновременно содержат две проекции – фас и профиль – в одном рисунке?
В Пермском крае широко известна только одна писаница – на реке Вишере, на береговом камне около заброшенной деревни Акчим. Так и называется он – Писаный камень. Но сам камень не слишком доступен, только при сплаве, и по скале придётся поползать в поисках «человечков». А больше их в крае почти и нет.
Зато в Свердловской области – много. Ирбитские, Тагильские, Режевские… Какие-то более творческие люди что ли жили за хребтом? Или просто охру делали качественнее? Самой представительной из Режевских является Шайтанская писаница. Она нанесена, как следует из названия, на скалу Шайтан на правом берегу реки Реж, неподалеку от посёлка Октябрьский.
До него можно доехать на машине, миновать рабочие и полуразрушенные фермерские строения на юго-восточной околице, перемахнуть речушку. Это даже легковушка может. Но буквально через пару сотен метров её придётся оставить на въезде в лес: дальше дорога только для квадроцикла или подготовленного джипа.
Прекрасно! Пусть мы всего полтора дня ехали, но засиделись же. Возможность прогуляться два с половиной километра туда и столько же обратно по прекрасному сосновому лесу – просто подарок. Свердловские леса в массе своей вообще привлекательнее пермских, тёмных и буреломных. Чего только вокруг нет – листики, грибочки, ягодки всякие… хм… волчье лыко… ух ты, даже вороний глаз… Да, повременим собирать ягодки.
Где дно?
Камень Шайтан находится на территории Режевского заказника и считается в нём самой впечатляющей скалой. Высота стены, сложенной серыми гранитами, порядка сорока метров, а протяжённость – около четырёхсот.
На противоположном берегу, куда выводит дорога, стоит беседка. А между нею и скалой, сами понимаете – река. Большая какая-то… Вода мутноватая, дна не видно. Как-то ситуация не очень похожа на наши походные брода, которых находились мы за жизнь немало. Там обычно ищешь перекатик какой-нибудь, ну чтоб гарантированно видеть, что неглубоко. И чтобы подпор меньше был, не несло водою.
Здесь, конечно, течение слабое, но дно-то – где? Не видно. Неподалеку через речку протянут стальной трос, видимо, на тот берег что-то перетаскивать. Но не ползти же нам по нему без обвязок и карабинов, все перепачкаемся ржавчиной.
Здесь можно
Поднялись лесом немного выше по течению до поворота русла – вот он, перекат. Совершенно запросто переходится ниже колена. Правда, подход и выход на берег непростые. Кусты, буераки, трава по брови. А на целевом берегу мощный запах псины. Совсем рядом медведь где-то ходит. Авось обойдётся. Медведи летом сытые, добрые, травы для них много. Вон какие коридоры в зарослях пробиты. А тут валялся, видимо, целую полянку вымял.
Идти лесом плохо – ясно, что кроме нас тут никто и не бывает. Звериные тропки, в отличие от человечьих, не протяжённые. Кусочек натоптанного тянется десять-двадцать метров и вдруг пропадает совсем в никуда. И сразу бурелом под ногами, ветки в лицо и прочие удовольствия. В общем, озверели мы малость, завершая нашу глупую эскападу на перекат. Да и времени на неё ушло много, соответственно для того, чтобы полазить по Шайтану, осталось мало.
Тем не менее всё успели. И писаницы посмотрели (наверное, не все), и по расщелине на самый верх залезли, оглядели море леса вокруг. Ох и вытоптано там всё наверху… На камень приходит колея квадроциклов. Видимо, откуда-то можно на них сюда приехать. По скалам размечены скалолазные маршруты, написана их сложность. Кое-где шлямбуры вбиты.
Как интересно: у нас в природном парке «Пермский» отдельным пунктом 4.3.11 Положения запрещены «скалолазание и альпинизм с использованием природных объектов». То есть все, кто на Усьве ещё лазят, рискуют нарваться на штраф за это. И даже если не лазят, а просто где-то вне размеченной тропы проходят, ибо что такое «скалолазание и альпинизм», можно понимать очень по-разному. А здесь всё это можно.
Но пора и назад. Вечереет. Мы достоверно выяснили, что таких «умных» кроме нас, чтобы ломиться по лесу через перекат, больше нет. Значит, надо попробовать напрямую. Где тут больше спуск к берегу натоптан? Вот мы и получили опыт брода через мутную и глубокую среднеуральскую речку. Действительно, ничего сложного. Трусы только надо на берегу выжать. И можно идти обратно к «Мишке», чтобы ехать обратно к знаменитому Ёжику на полянку…
А поехали туда?
Как забавно всё же отправляться в путешествие, по сути, не ведая, куда именно. Наша семейная поездка в Свердловскую область, вызванная внезапной сменой планов, это полностью подтвердила. Вот ехали-ехали мы целый день, заглядывали туда и сюда и оказались в окрестностях города Реж. Где бы приткнуться на ночь с палаткой?
Да хоть где. Глядим на карту и видим кучу потенциально привлекательных мест, где и вода есть, и, скорее всего, дрова, и не на виду. Одно из них – около посёлка Октябрьский. А поехали туда? А поехали. Что хорошо: подъезд не через село – на окраине повернул, через горочку со складом леса, и – к речке. Мало кто тебя видит вечером за выполнением такого манёвра, меньше вызываешь интереса и желаний нанести визит. Наш богатый опыт показывает, что встреча, даже если она более-менее мирная, вполне может перерасти в завывания колонки пьяной компании неподалеку, продолжающиеся до поздней ночи. Нет уж! Спрячемся.
Доехали. Да, тут правда классно. Полянка у чистой речки, подход, чтобы искупаться, скала прикольная рядом, кострище. Дров только нет, но это не беда: вы же помните, что рядом склад для лесовозов? Конечно, вокруг валяется более чем достаточно подсохшего соснового тонкомера. Да и вон там, за кустами, наверное, сухие ёлочки есть… Вот это да. Там не ёлочки, там железный, ковано-сварной мост через маленькую речушку… Около деревни. В кустах. Мост!
Рядом плакатик, что-то написано про какие-то тропы какого-то Данила. Темновато уже, завтра прочитаем. Сразу, разумеется, возникает ассоциация с Данилой-мастером Павла Петровича Бажова. Но он же литературный персонаж. Все его тропы – только на страницах сказок про Хозяйку Медной горы. Ну, будет день – разберёмся. Пока костёрчик, ужин, обычные вечерние бивачные дела. И спать: нагулялись уже за день, умотались.
Никому не удавалось
Утром выясняется, что первая ассоциация оказалась совершенно истинной. Памятники, плакаты и мостик появились в честь горщика Данилы Кондратьевича Зверева (1858–1938) из деревни Колташи – соседней с селом Октябрьским. Одним из любимых мест для поиска драгоценных камней у Данилы Кондратьевича была крохотная речка Положиха – через которую и создан памятный мост. Речку так прозвали за неприятные свойства воды из неё. Стоит попить – и «положит» – «заболеешь, захвораешь».
Это точно. Воду, текущую из горных разработок или мест, богатых ископаемыми, не то что пить нежелательно, а даже мыться. Был у нас случай такой на Приполярном Урале. Пришли на остатки базы Николай-Шор. «Шор», сами понимаете, это ручей, да только течёт он далековато от оставшихся строений, метрах в двухстах. А по территории такие ручейки бегут из выработок. Вроде чистые и прозрачные. Ну, раз есть дома, значит, надо баню устроить. Всё же поход высшей категории сложности, мы уже недели две рюкзаки тащим, и ещё две впереди. Натаскали воды, натопили.
Последним у нас всегда во всех банях мылся пожилой участник-профессор. Ему нравилось это делать не спеша, и там же в бане переночевать. Да только кончилась вода к его очереди, извели всю. Говорим: «Давай тебе натаскаем из речки?» Отказывается: «Чего вы, горячие, будете носиться. Я вон возьму сейчас себе под порогом». Начерпал… Помылся… Утром был вялый, как варёный огурец. Еле-еле шёл. Пришлось, как вылезли на первый невысокий перевал, срочно придумать бодрой части группы радиальный выход, чтобы он полежал, поспал на рюкзаках. Только дня через два окончательно оклемался.
В этой речке Положихе Зверев чего только не намыл: и рубины, и сапфиры, и даже алмаз. Интересно, что больше такое никогда никому не удавалось. Перед революцией горщик переехал в Екатеринбург, где с ним неоднократно встречался П.П. Бажов, из этих бесед и родился литературный Данила – главный герой трилогии повестей «Каменный цветок», «Горный мастер» и «Хрустальная веточка». А Прокопьич из «Каменного цветка» – это воссозданный по рассказам мастера его учитель, горщик Самоил Прокопьевич Южаков.
А так события повести почти реальные. Оба Данилы, литературный и реальный, были тощими сиротами, непригодными к работе даже пастушками. Ситуация с поркой за упущенное стадо имела место в реальности. Прокопьич тоже описан достоверно, как и в целом, случайное попадание к нему в ученики Данила.
Трофим «Тяжёлая Котомка» из «Далевого глядельца» Бажова это и вовсе реальный портрет Зверева, его так в жизни и прозывали – «дедушка с тяжёлой котомкой». Данила Кондратьевич так и не получил никакого вообще образования, остался полуграмотным, но каменное дело знал так, что к нему за консультацией обращались даже академики В.И. Вернадский и А.Е. Ферсман.
Тропа к переливту
Скала же, у которой мы ночевали на берегу Режа, называется Ёжик. Оказывается, мы случайно попали на очень известное место. Вроде бы даже сам Бажов здесь когда-то сиживал у костра.
Кроме разных рубинов, которых здесь мало (а в других местах – много), встречается в окрестностях поделочный камень, которого нет больше нигде. В 1787 году в поле впервые нашли странный камень, похожий на агат. Необычность образца, примеченная горняками на глаз, нашла подтверждение уже в наши времена.
Под электронным микроскопом стало видно, что переливт имеет другую структуру и другой состав, чем агаты, на которые он очень похож. Опубликовано это исследование только в 1985 году. В древности камень искали в наносах или выкапывали из верхнего слоя почвы – скорее всего, цепляли плугом при вспашке полей. Несмотря на это находили много, и крупные образцы тоже встречались.
Из одного сделали и подарили Екатерине Великой столешницу. Камень так понравился царице, что она, увлекавшаяся коллекционированием резных каменных изделий, повелела доставить камнерезам нового сырья. В Эрмитаже хранятся геммы из него, в создании которых принимала участие сама царица.
В 1960 году где-то в верховьях речки Медвежка около Октябрьского было открыто первое коренное месторождение переливта. Его давно забросили, карьер превратился в прудик. Интересно, что в сети очень легко найти эту информацию, но очень нелегко найти координаты. Да, разумеется, карьер находится на территории Режевского заказника, туда нельзя без разрешения и без оплаты.
Сидим, глядим на карту, пытаемся представить, где это всё могло быть. В рассказах фигурирует деревня Медвежка – вот она. Нежилая теперь, два дома только стоят на большом отдалении друг от друга. По сути, два хутора за прудиком. Сюда мы полями доехали без проблем, а дальше дорога в лесу колеистая. Зато висит плакат – тропа к переливту! Значит, не подвело чутьё. Прогуляемся по дороге…
На этом пути главное – вовремя свернуть на запад. Карьер, точнее, продолговатое озерко на его месте, видно на спутниковых снимках. По моему описанию его очень несложно найти. Вокруг в лесочке и в воде самого карьера можно поковыряться, поискать ещё не вытащенные камушки. Да и не они главное – а то, что мы карьер нашли! Появилось новое интересное место в нашей жизни да и не одно. А что камни на вид так себе… ну так не мы первые же за ними сюда пришли. Кстати, а ведь опять вечереет. Что, опять к Ёжику?
Вернуться в Содержание журнала
