Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Серая дымка пороховых газов медленно проседала на пол с мертвецами. Среди них, на залитом кровью дорогом ковре, словно раскиданные монетки, валялись блестящие гильзы.
– Ничего личного. Просто цифры,- сказал он, приставив к моему затылку еще не остывший ствол пистолета.
Я поднял руки так, чтобы видеть стрелки своих наручных часов, и замер в ожидании. Мне оставалось не больше двух минут. Все, что пронеслось в голове, это – успею ли я заметить, как мои вышибленные мозги украсят одну из картин, висевших на стене? В этот момент раздался телефонный звонок.
Прошло секунд двадцать. Из темного чрева кармана моего пиджака продолжало доноситься нетерпеливое ворчание телефона, а я все еще был жив.
– Можешь считать это последним желанием или словом, – сказал он с сарказмом.- Если успеешь, конечно.
Стараясь не провоцировать его, я медленно сунул руку в карман и достал мобильник. Это была Грейс.
– Дорогой, ну наконец-то я до тебя дозвонилась! – весело прощебетала она, едва я успел нажать кнопку приема. – У тебя все в порядке?
-Да, милая. У меня как раз выдалась свободная минутка,- как можно спокойнее ответил я и повернулся лицом к Счетчику.
Возможно, я впервые ошибся в своих расчетах. Возможно…

***
Прежде чем взяться за работу, я всегда все тщательно просчитывал. Начиная с благоприятных и неблагоприятных дней для путешествия или переезда клиента, судебных дел, переговоров, деловых встреч, заканчивая такими мелочами как стоимость запонок на его пиджаке и названия авторучки, которой он пользовался, если таковые данные у меня имелись. Я учитывал всевозможные варианты. Затем просчитывал себя, все анализировал, после чего назначал день и время, когда в силу вступало основное правило.
У меня был свой подход к делу. Они знали об этом, но смотрели на мое странное увлечение сквозь пальцы. Им был важен результат. В моем же случае, он всегда был стопроцентный. В Семье меня прозвали Аналитиком и это немного забавляло.
– Вызывайте Аналитика, – говорил босс, когда решение вопроса требовало моего непосредственного участия. Все понимали, о чем идет речь, и, собрав интересующую меня информацию, вызывали. Я приезжал, получал небольшой конверт, и после детального изучения приступал к расчетам. Хотя, порой это отнимало немало времени, но работало как швейцарские часы – точно и без сбоев.
Конечно же, услуги мои были не из дешевых, впрочем, как и у любого другого специалиста моего уровня. Однажды, после изнурительных расчетов и двух месяцев затворничества в своей “конуре” я, наконец, выдал результат. После чего, набравшись наглости, включил в счет дополнительную статью расходов. В Семье это не приветствовалось. В лучшем случае мне бы тактично намекнули на неприемлемое соотношение затрат и дополнительных услуг. А в худшем.… В худшем, у меня бы появился отличный кенотаф, где-нибудь поблизости с могилой Люсиль Болл или Джина Отри. Будьте уверены, они бы не поскупились. Однако все прошло, как я планировал. Потому что просто не могло пройти по-другому.
Цифры, в отличие от людей, не лгут. Имея на руках необходимые данные – имя, дату рождения, номер автомобиля, социальной страховки, и другие значительные и незначительные “параметры”, можно было с большой вероятностью просчитать объект. Нумерология – слишком точная наука, чтобы ее недооценивать. Всему этому я научился у одного старого китайца, когда неожиданно загремел на пять лет в Анголу – тюрьму особо строгого режима, расположенную в штате пеликанов и перцового соуса – Луизиана.
Вейдж сидел тут давно. Так давно, что даже особо усидчивые старожилы уже не помнили за что. Одни поговаривали, что его взяли за связь с Триадами. Другие утверждали, что за махинации на фондовой бирже, после чего случился тот самый знаменитый обвал на рынке акций. За это конечно можно получить срок, но не сидеть же в такой тюрьме как Ангола, где куда ни плюнь сплошные убийцы, насильники и мутные личности с острой недостаточностью извилин, осужденные почти все на пожизненный срок или ожидающие смертной казни.
Ходили, правда еще слухи, что Вейдж сам сдался и попросился о переводе сюда. Но так ли все было на самом деле, никто уже не помнил.
Почему старый китаец выбрал именно меня? Скорее всего, это навсегда останется тайной. Возможно, я ему понравился. В отличие от остальных собратьев по сроку, я держался в стороне от группировок, не совал нос в чужие дела и не вмешивался в остросюжетный роман тюремной жизни. Но, возможно, Вейджу просто не было чем заняться, и старик нашел во мне сначала благодарного слушателя, а потом ученика. Как ни крути, но я совершенно не вписывался в интерьер подобного заведения. Не скрою, за мной числились некоторые грешки, однако сюда я попал совершенно случайно и лишь по одной причине, о которой упомяну немного позже.
В общем, пока мои сокамерники, выпуская пар, решали свои насущные проблемы, я все свободное время посвящал изучению древней и весьма увлекательной науки – нумерологии.
То, что знал и поведал мне Вейдж, вы не найдете ни в одной книге и не услышите ни на одном семинаре. Даже если отправитесь на восток, потратив огромные деньги за обучение, вам все равно не откроют истинной тайны знаний. Все эти многоуровневые таблицы, сочетание знаков, символов, календари, натальные карты, если не испугают вас, то уж точно вывернут мозги наизнанку. После чего вы уже не сможете жить как нормальный человек. Хотя, что в нашем современном обществе считается нормой?
Как бы там ни было, но старик передал мне слишком большой груз знаний. И, я так понимаю, не для того, чтобы по окончанию срока позволить им вот так запросто сгинуть в каком-нибудь притоне или за игровым столом в одном из многочисленных казино на южном побережье. Нет уж, увольте. Это я понял сразу после того, как получив назад свои вещички, переступил порог тюремных ворот, снова влился в ряды Семьи и свободного общества.
Конечно, поначалу было не просто. Хотя я продолжил заниматься тем, что у меня получалось лучше всего и за что платили деньги, но вот знания… Знания, навсегда поселившиеся в моей голове, не давали покоя.
Особенно меня раздражало, когда заказ был срочным, или боссу просто не терпелось. Такая работа сводилась к тупому выполнению приказа и действиям, в основном наудачу. Никакого творчества и инициативы. Все корректировки вносились на лету, так сказать, по ходу пьесы. За такие дела я старался не браться или выкручивался, как мог, лишь бы спихнуть заказ. Они ведь даже не представляли, какая каша варилась в моем котелке. Однако долго продолжаться так не могло и на мои “причуды” наконец обратили внимание.
Доводы, которыми я пытался аргументировать свое поведение, были восприняты не совсем адекватно. Мне едва не передавили всех тараканов в голове. Но потом все же припомнили предыдущие заслуги и заслуги моего покойного папаши, отдавшего Семье лучшие годы жизни, и как-то успокоились. Наверху было принято решение дать мне испытательный срок, после чего вынести окончательный вердикт.

***
Цель хорошо охранялась. Дом на окраине города, видеокамеры, сигнализация, бронированный автомобиль, отлично подготовленная, вооруженная до зубов охрана. В целом, полный набор всевозможных преград и гаджетов, дабы усложнить жизнь наемному убийце, сделав цель практически недосягаемой.
Мало того, у клиента была записная книжка, с которой он никогда не расставался. Не знаю, что именно в ней хранилось, но после того, как эта информация всплыла на поверхность, Босс и некоторые представители в верхних эшелонах власти нервно заерзали задницами в своих кожаных и весьма дорогих для них креслах.
Все должно было пройти без лишней суеты и подчистки. Один молчаливый труп, небольшая записная книжка, лишившая всех сна и покоя и, возможно, козел отпущения. Конечно же, у меня был опыт в подобных делах. Но одно дело найти должника, прострелить ему ногу, изъять то, что задолжал, а заодно и припрятал на черный денек. Или убедительно поговорить с особо бесстрашными свидетелями, жаждущими дать правдивые показания на суде. С этим я сталкивался неоднократно, однако в этот раз дело было куда серьезнее. Босс слишком высоко поднял планку. Да вот только деваться мне было некуда.
Вы спросите, почему не привлекли специалиста высшего пилотажа? Да потому, что никто не хотел браться. Даже за чемодан с деньгами. Клиент уже вел переговоры со спецслужбами, а заодно и торги. И те почти согласились. Так что крошить обычную охрану или крошить федералов – это совершенно разные вещи, даже если очень нужно.
На расчет и подготовку у меня ушло чуть больше недели. А еще – три блока сигарет, пять бутылки крепкого бренди и литров сорок кофе. За это время я узнал все, что меня интересовало. План дома, расположение видеокамер, сигнализация, количество охраны, персонал, распорядок дня и так далее и тому подобное.
Только все это было не главным составляющим моего блюда. Главными ингредиентами были цифры и номера. Имя, адрес дома, кредитные карточки, марка машины. Чтобы подстраховаться, я копнул глубже, выяснив дату покупки внутреннего генератора электроснабжения дома вместе с номером технического паспорта фирмы производителя. Последние несколько бессонных суток, проведенных за кропотливыми расчетами, наконец, принесли свои плоды. Я нашел Лазейку. Оставалось слегка подкорректировать данные и приступить к осуществлению задуманного.
Для этого я зашел в магазин одежды, прикупил дешевый неброский костюм, ботинки на мягкой подошве и очень дорогой галстук. Суть была не в том, как я выглядел, и подходит ли мне по цвету галстук. Суть была в цене и названии компаний. Буквы и цифры сложись почти идеально. Оставался последний штрих.
На одной из автомастерских, принадлежащей Семье, я перебил серийный номер своего пистолета. После чего, удовлетворенный, поехал домой, сверил часы и, допив остатки “сжигателя”, завалился спать. Всю ночь за мной гонялся Босс, в грязном кожаном фартуке и респираторе. В обеих руках он держал средство от тараканов.
Следующим утром, в назначенное самому себе время я был на месте. На все про все отводилось не больше пяти минут. Если что-то пойдет не так и я попадусь, то мне будет лучше сразу застрелиться на месте. О чем “добрые люди” из свиты главы нашего Профсоюза намекнули еще в самом начале. В тюрьме или под защитой я протяну не долго. Семья не допустит подобного безобразия. Заработают невидимые механизмы, задергаются всевозможные ниточки, в ход пойдут набитые хрустящими банкнотами конверты и меня в конце концов достанут. Так что приходилось надеяться на удачу и на то что я не ошибся в своих расчетах.
Дождавшись, когда минутная стрелка часов пересечет четверть девятого, я вскарабкался на дерево перед оградой дома. Отсюда хорошо просматривалась часть двора и служебный вход для персонала. Если
Клиент в сопровождении охраны вышел во двор. Разговаривая по мобильному телефону, он сел на заднее сиденье своей машины. Еще две машины должны были следовать эскортом. Происходящее меня совершенно не смутило, так как я уже знал, что произойдет дальше.
В этот момент на одной из электроподстанций, обслуживающей район, случился сбой. Сигнализация дома отключилась, а камеры видеонаблюдения замерли, в ожидании, когда запустится внутренний генератор. Встав на бетонный забор, я спрыгнул на зеленую лужайку во дворе и быстро прошел до служебного входа, никем не замеченным. В доме оставалось всего несколько охранников. Один – в комнате наблюдения, другой – как раз сейчас направлялся к щитку с рубильником. Остальные уже разместились в машинах в ожидании команды. Весь обслуживающий персонал прибывал не раньше девяти, поэтому помешать мне уже никто не мог.
Зная расположение комнат, через шестьдесят секунд я вошел в просторный, богато обставленный кабинет на втором этаже виллы и слегка обомлел. На полированном столе лежала серая записная книжка, которую забыл мой клиент и за которую так сердечно переживал Босс. Соблазн был велик. Но так как расчеты подтвердились, я решил немного обождать.
Во дворе хлопнула дверца машины. Подойдя к окну, я посмотрел через занавеску. Объект бодрым шагом направлялся обратно в дом. Несколько человек охраны выбралось из машин сопровождения. У некоторых на поясах блестели федеральные жетоны. Следовать за клиентом они не стали, решив, что в этом нет особой необходимости.
Все как я просчитал. Неудачная поездка, потеря, задержка в пути, а затем в силу вступало основное правило – проблемы с сердечнососудистой системой. Оставалось дождаться цель и нажать на спусковой крючок. На всякий случай, чтобы ни попасться в объектив камеры, я расположился у входной двери и достал пистолет с глушителем.
Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги. В этот момент где-то в глубине подвала завелся генератор. Но не прошло и несколько секунд, как он надсадно закашлялся и вышел из строя. Дом по-прежнему оставался обесточен, а охрана слепа.
Дверь кабинета открылась. Не заметив меня, седовласый мужчина целеустремленно направился к столу, поднял блокнот и повернулся к выходу.
Не знаю почему, но я не выстрелил сразу. Тогда мне показалось, что все произошло слишком просто или как-то неправильно, что ли.
В том, что генератор сдохнет, я не сомневался. Числа сошлись с невероятной точностью. Нужно было лишь слегка откорректировать это. А вот по поводу цели меня терзали смутные сомнения. Хотя временной промежуток событий и совпадал, но была вероятность того, что клиент может изменить график. Тогда основное правило наступит уже за пределами моей досягаемости, или не даст возможности подобраться поближе.
Правда, была еще одна Лазейка в вечернее время, однако над ее корректировками я не успел как следует поработать.
– Сюрприз, – сказал я вслух, то ли ему, то ли самому себе. Но выстрелить не успел.
Выронив блокнот, мужчина схватился рукой за сердце. Прежде чем умереть, он прохрипел что-то невразумительное и повалился на пол. Несколько секунд я в растерянности стоял над ним, переваривая случившееся. Затем проверил пульс. Все было кончено.
Подобрав со стола блокнот, я уже собрался уходить, но передумал. В конце концов, мне платили за работу, а не за сердечные приступы. Им нужен был труп с дыркой в голове. А больше всего, он нужен был мне!
Все эти расчеты, удачные составляющие числовых значений… да кто мне поверит! А за этот фокус с генератором я вообще молчу. Чтобы они поняли и оценили, мне придется прочитать не одну лекцию о влиянии чисел на судьбу не только людей, но и окружающих вещей.
– Ничего личного, приятель. Просто цифры, – сказал я, выстрелив ему в грудь.
Затем подобрал гильзу, прикрыл дверь и тем же маршрутом благополучно вернулся на место, с которого начал.
Лазейка СРАБОТАЛА! Только оказавшись на безопасном расстоянии в центре города, среди бурлящей, ничего не ведающей о моих проделках толпе, я, наконец, почувствовал невероятную усталость и найдя неприметную лавочку в тени здания, присел, а точнее рухнул отдышаться. Пульс отстукивал в темпе престиссимо. Мне требовалось время прийти в себя и разобраться, что же произошло.
Две недели я работал как каторжный. Днем, поглощая кофеин с никотином, а по вечерам запивая умеренными, а иногда и неумеренными дозами спиртного, чтобы ослабить поводья и немного поспать. Моя квартира была буквально завалена исписанными листами бумаги, с расчетами, вычислениями, номерами, календарными сетками. Иногда, досчитавшись до ручки, я просто выпадал из реальности. Цифры начинали крутиться в голове, выталкивая буквы, заменяя слова. Кофе – 1216226, сигареты – 1910411862029 и так далее и тому подобное. И если в местах своего недавнего затворничества я бы мог обратиться за помощь к Вейджу, то тут приходилось выкручиваться самому. Некоторые сотрудники нашего Профсоюза искоса поглядывали на меня, когда я забегал в штаб-квартиру и просил кое-что выяснить насчет клиента. Благо Босс то ли проникся, то ли решил посмотреть, что из всего этого получится. И мне, хотя и со скрипом, но все же оказывали посильную помощь. А что им было терять? Рано или поздно, они все равно попытались бы устранить причину своего беспокойства. Пусть грубо и непрофессионально, но попытались. Козел отпущения всегда найдется, а если он еще и бесплатный…
Я достал сигарету и закурил. Раскрывать все карты перед начальством было неуместно. Достаточного того, что они уже знали. К тому же, скорее всего некоторые скажут, что мне просто повезло, другие сочтут психом, решившим выслужиться перед руководством, третьи подумают – и на что только способен человек ради спасения собственной шкуры. Да наплевать! Главное, что мне удалось! Даже в тюрьме я не проделывал такого. Не успел сдать экзамен, выйдя раньше назначенного срока.
Сейчас, наконец, отдышавшись и осознав содеянное, я понял, какие большие перспективы открывались передо мной. Можно сказать огромные. И будь я проклят, если не воспользуюсь этим шансом. Ведь этак можно любого порешить. Хоть президента. Да что там президента, самого дьявола! Или Босса… Телефонный звонок оборвал мои крамольные мысли. Звонили из профсоюза.

***
Пока я отчитывался о проделанной работе, Босс вдумчиво закладывал за обе щеки спагетти с беконом под яично-сливочным соусом и пармезаном. Некоторые детали я упустил специально. Оставив только правду. Правду, которую он хотел услышать. А заключалась она в том, что сбой на подстанции был моих рук дело. Цифры имели к этому не только прямое, но и косвенное отношение, и представляли собой некоторую сумму купюр, входивших в непредусмотренные расходы, за которые я, впрочем, даже не заикнулся.
Подчищать после меня пришлось совсем немного. Вечером того же дня один из рабочих подстанции, на которой случился тот самый роковой сбой, не устоявший перед соблазном немного заработать на мне, решил побриться дома в наполненной ванне и как бы случайно уронил в нее электробритву. Хватились его только утром. Приехавшие полиция и медики констатировали внезапную, ненасильственную смерть вследствие “ток-шоу”, и дело о несчастном случае очень быстро обрело свой покой на пыльных полках полицейского архива.
После этого меня оставили в покое, предоставив относительно полную своду выбора с некоторыми поправками в контракте – минимум две недели на подготовку и максимум информации о клиенте.
Вот так я пробрался в высшую лигу. Рэкет, сутенерство, выколачивание денег из упрямых клиентов и прочая грязная работенка остались в прошлом. По пустякам меня больше не беспокоили. Теперь я охотился только за крупной рыбой, водившейся на большой глубине в труднодоступных местах.
***
Время шло. За три года неспешной, вполне плодотворной работы я набил руку, отточил мастерство, и мой счет в банке пополнился на весьма кругленькую сумму. Расчеты теперь не отнимали столько времени, как в самом начале моей стремительно растущей карьеры. Я научился делать это быстро и на ходу, сидя в кафе, или катаясь в машине за клиентом с целью извлечения максимальной информации.
Если уж говорить начистоту, то в большинстве случаев я старался обходиться без лишней крови и не пачкать руки. Требовалось только все правильно рассчитать и слегка надавить на треснувший лед, как с тем генератором. А потом все обставить в нужном ракурсе. Кто будет рыться в грязном белье, когда оно уже брошено в стирку?
Это, конечно, не отговорка. Я был не кем иным, как убийцей. Хотя с моими возможностями можно было запросто играть в рулетку, покер, тотализатор или на скачках. В общем, в любые азартные игры. Да хоть на бирже. А что, это ведь тоже игра.
Но, оказывается, у Вейджа тоже были свои правила. И первое правило – НИКАКИХ ИГР. Нарушение влекло за собой полное и бесповоротное лишение дара или, в худшем случае, рассудка. Как действовал данный механизм лишения, да и действовал ли он вообще, я не знал. Поэтому не рисковал, придерживаясь правила, довольствуясь тем что имел, не испытывая судьбу.
Единственный вопрос, который терзал меня и на который я не находил ответ: зачем старый китаец втиснул в меня все эти знания. Ведь прекрасно понимал, с кем делится. Неужели надеялся, что я буду использовать приобретенные навыки в некое высшее благо? Или он имел какие-то другие планы на мой счет? Это было неведомо.
А пока что заказы шли с постоянной регулярностью и работы хватало. Единственной сложностью для меня, пока еще оставались командировки за рубеж. В моем случае иностранный язык доставлял немало хлопот. Особенно, если это была арабская вязь или иероглифы. Трудности перевода случались. Но такие выезды были единичны, и справлялся я с ними по старинке, без расчетов.
За все время, я не провалил ни одного задания, числился на хорошем счету и вскоре меня стали приглашать другие заказчики. Друзья Семьи, их родственники и даже жены. Иногда союзные организации. Естественно, только с согласия и одобрения вышестоящего руководства дорогого Семейного профсоюза. А тот выносил решения и давал добро, лишь в случае извлечения определенных выгод и собственного интереса. Мне не очень-то нравился данный подход к делу. После этого я чувствовал себя проституткой. Нет, конечно, хорошо оплачиваемой, и можно сказать VIP, но все же…
Однако работа есть работа. И как в любой работе, наступает момент, когда ни деньги, ни любимое дело уже не радуют вас и не приносят того морального удовлетворения, которое было в самом начале. Сначала я подумал, что это просто усталость и мне требуется отдых. Но дело было не только в этом. Точнее, дело было совершенно не в этом.
Я заметил, что цифры вокруг меня стали приобретать совершенно иной смысл. Вывеска магазина, название газеты, которую вы покупаете, марка любимого вина, меню блюд в ресторане. Для обычного человека это всего лишь череда названий и цифр, мелькающих в повседневной жизни. Моросящий дождь информации, на которую никто не обращает внимания. Для меня же это был настоящий водопад. Водопад Лазеек, последствий и основных правил.
Я и раньше знал, но не заострял внимание на окружающем пространстве, применяя корректировку лишь во время выполнения заказа. Номер, перебитый на пистолете, новый костюм, мелочь в кармане. Это основа. Цифры, которые складывались особым способом в успешную для меня комбинацию. Комбинацию, которая отодвигала или замораживала мою Лазейку, сглаживала негативные факторы. Можно сказать, мой оберег на время выполнения работы. Одеть один и тот же галстук во второй раз было неприемлемо. Да такого и не случалось ни разу. Дата, время, точки координат, цифровой код цели, были всегда разные и действовали только в определенный временной промежуток. После чего необходимо снова делать корректировку и выискивать Лазейку. Потому что именно в ней все и заключалось.
Человек может прожить долгую, счастливую жизнь, построить дом, посадить дерево и все такое, чтобы затем умереть в глубокой старости, так и не узнав о существовании потаенного механизма, висевшего над ним дамокловым мечом все это время.
Лазейка была некой пустотой в коде. Нолем, если хотите. И срабатывала при определенных условиях. Это не судьба и не программа. Там все четко. Звезды, карты Таро, хиромантия, ну и прочие подобные науки могут предсказать с большой вероятностью ваш жизненный путь, прописанный где-то в высшей небесной инстанции. И даже возможно помогут оттянуть трудные неприятные моменты. Но справиться с Лазейкой они не в состоянии. Она была, есть и будет всегда и у каждого. Даже у предметов окружающих нас в повседневной жизни.
Предположим, вы купили новый телевизор. В магазине при вас его проверили, запаковали и бережно доставили домой. А через пару часов он сломался. Причем не вследствие заводского дефекта, перепада в сети или какого либо другого воздействия. Нет. Он просто перестал функционировать, вышел из строя. Причину конечно потом найдут. Но причину механического характера. И будут ломать голову, как же так? Не должна была эта деталь сгореть. Ну хоть ты тресни, не могло такого произойти! А все потому, что есть Лазейка. И вы воздействовали-включили телевизор в этот самый момент, когда она была открыта. Случись это минутой позже, то ваша покупка проработала еще неизвестно сколько. До следующей своей Лазейки, например.
Возможно, что это какой-то дефект в природе. Я не знаю. Вы обращали внимание, как иногда время замедляется? Вам кажется, что прошло минут двадцать, а на самом деле всего пять. Или пропажа предметов. Они находятся у вас перед носом, а вы их не видите. Потом находите спустя определенное время. Или вы напрочь забываете что-то. Вот только что хотели это сделать, а потом бац! Словно вас вырубает. Чувство дежавю относится к тем же симптомам.
В такой момент происходит нечто техосмотра. Все это – признаки того, что Лазейка открыта, и кто-то ковыряется в вашем механизме, тестируя определенные области на предмет функционирования или выявления возможных неполадок. Продолжаться это может от нескольких секунд, до нескольких минут. В редких случаях, на техосмотр уходят часы. И если прозевать момент, то уже не поможет никакая корректировка. Вы становитесь совершенно беззащитными. Цифровой код обнуляется и в силу может вступить основное правило. Проблемы с сердцем, например. Хотя основное правило могло быть еще далеко за горами и терпеливо дожидаться вас лет так через десять. Это то, от чего вы когда-то умрете. Конечная точка судьбы, так сказать. Практически всегда – внутренние органы и голова. Не важно, упадете вы с высоты, сгорите в огне или задохнетесь. Что-то все равно откажет первым, а возможно все сразу. Но, в данном случае, от этого не умирают.
Умирают только в том случае, если кто-то другой вмешивается в этот самый момент с одной определенной целью, зная, куда надавить, чтобы не испачкать руки или выстрелить, чтобы уж наверняка. Ваша судьба дает сбой и проигрывает, а вы ломаетесь, как тот телевизор. Столкните в этот момент спящего человека с кровати, и он обязательно разобьется насмерть.
Лазейка – это киллер судьбы. Выявить ее сложно, но можно. Я обучался этому почти пять лет. А потом еще три года совершенствовал мастерство на практике. Могу лишь сказать, что на появление ее влияет множество факторов. Начиная от самых простых – имя, время, год, число рождения, заканчивая точками координат и окружающей вас средой, состоящей из предметов и продуктов потребления.
И вот тут я дал промашку.
До этого времени я как-то не задумывался над собственной безопасностью. Только в дни, когда вел охоту или выполнял заказ. Но однажды меня “осенило”. Оказывается, в промежутках между работой я был совершенно беззащитен. Случись, что и меня застанут врасплох. Или я зазеваюсь в момент обнуления и упаду под поезд. На счет принципа повседневной коррекции Вейдж ничего не говорил. Оно и понятно. Второе правило Вейджа, НЕ ЗАЦИКЛИВАТЬСЯ НА СЕБЕ!
А я, скажем так, стал обращать слишком пристальное внимание на то, что не надо. Выискивая все у себя возможные Лазейки и внося корректировки. Некоторые предметы я попросту выбрасывал и заменял на новые. Телевизор, бритва, зубная щетка, вся моя одежда, сигареты. Другие переставлял часами, пытаясь откорректировать внутренние пространства своего жилища, максимально снизить негативное воздействие. Каждый окружающий меня предмет теперь нес совсем иной смысл, а может умысел.
Я не заметил, как стал делать это автоматически, а затем втянулся, затрачивая уйму времени на просчеты. Иногда доходило до абсурда. Я уже не мог просто так купить еды. Мне требовалось все просчитать, чтобы избавиться от Лазеек.
Вскоре обстановка вокруг меня изменилась до не узнаваемости и ей позавидовал бы любой минималист или Спартанец. А через три месяца адских корректировок я, наконец, добился результата. Теперь, моя квартира стала оплотом безопасности. С номером квартиры проблем не возникло. Я просто заменил его на нужный и доплатил квартиросъемщику. А вот с новым средством передвижения, которое бы меня устраивало, возникли трудности. Автомобиль стоил мне целого состояния и нервов. Эту марку уже давно не выпускали, но я не поскупился. Можно сказать, мне собрали ее заново, изготовив многие детали согласно моим немыслимым требованиям.
И вот, когда ни квартирный вопрос, ни вопрос коммуникабельности меня больше не беспокоили, я столкнулся с новой проблемой. Этой проблемой стал внешний мир. Все, что мне попадалось на глаза – вывески магазинов, названия улиц, номера домов, автомобилей. Все превратилось в огромное информационное табло. Буквы и номера начинали мелькать, складываться, суммироваться, вытесняя ложные названия, заменяя их истинным вердиктом. Больше всего меня раздражали рекламные щиты. Кто вообще придумывает такие названия и слоганы? Компании тратят миллионы, пытаясь подцепить на красивое словцо как можно больше потребителей, чтобы получить максимальные прибыль. Но они даже не догадываются, какой цифровой код заложен во всю это красочную упаковку. Мне достаточно было одного взгляда на подобные творения, чтобы увидеть скрытое за надписями пророчество не только для меня, но и для производителя. Я уже не мог спокойно пройтись по улице, не говоря о том, чтобы сесть за руль автомобиля. Не смотря на то, что это был МОЯ просчитанная и идеальная машина! К сожалению, как и в любой другой машине, у нее была панель приборов, спидометр и эта чертова коробка передач!
Удачный день и время. Но вот вторая скорость, двадцать миль в час и циферблат пройденного пути однажды едва не стоили мне жизни. Это сильно разозлило меня. Я пересчитал все несколько раз и, не найдя ошибок, не на шутку испугался. Сложившаяся комбинация была просто чертовски хороша для основного правила. И что делать со всем этим я не знал. На следующий день у меня начались приступы.
Я стал панически бояться окружающих надписей и предметов. А один раз потерял сознание прямо посреди улицы, зациклившись на расчетах всего, что имело название и номера. Я не мог больше смотреть телевизор, читать газеты, заказывал еду только по телефону, перед этим изрядно вымотав нервы и себе, и оператору. Не спасали ни таблетки, ни седативные препараты в виде пива или чего покрепче. А однажды я поймал себя на том, что считал во сне. Это начинало превращаться в пытку. Давление в моей голове нарастало как во взбитой бутылке с шампанским. Вейдж предупреждал, что рано или поздно нечто подобное может случиться. Он называл это цифровой ломкой. И если ты уже подсел на это, то спрыгнуть можно было только двумя способами.
Первый способ – секс. Хотя, я не совсем понял, что именно имелось в виду. То ли секс вообще, то ли более возвышенные чувства. Второй способ снять ломку был рецепт Вейджа. Незадолго до моего выхода из тюрьмы, он чиркнул его на клочке бумаги. Это был адрес какой-то лавки в Китайском квартале, торгующей травами и всевозможными зельями. Старик предупредил, что этот рецепт только на крайний случай. И если я все же решусь, то за последствия он не ручается.
Первый вариант показался мне более привлекательным. Я знал телефоны нескольких организаций, занимающихся услугами для снятия подобного рода напряжений и уже пользовался ими. Однако, немного поразмыслив и прикинув свои возможности на данный момент, понял, что на глубокие чувства со мной сейчас вряд ли кто согласится. А если во время ни к чему не обязывающего секса за деньги я начну считать фрикции? Эта мысль окончательно добила меня и после часа усердных поисков, я, наконец, разыскал пожелтевший листок с каракулями Вейджа.
Теперь оставалось решить вопрос с Боссом. В последний раз я едва не провалил заказ, но они ничего не заподозрили. Это было месяц назад, и мне кое-как еще удавалось справляться с приступами. Но сейчас… Сейчас мне нужен был отдых, секс, лекарство, что угодно, лишь бы избавиться от безобразия, творившегося у меня в голове. Я не мог сидеть и ждать. В любой момент могли позвонить из “профсоюза” и сделать заказ. В этот раз я ничего не просчитывал – ни дату, ни время, ничего. Лишь отель, в котором решил переждать смутные времена. Залепив скотчем спидометр, я надел темные очки и отправился на встречу.
Босс сразу просек, что со мной что-то не так. Еще бы. Пока я добирался до места встречи, с меня стекло семь потов. Я скинул пару килограммов, потеряв по дороге добрую половину оставшихся нервных клеток. Но как я ни старался, в самом конце пути меня все же зацепило. Минут пять я стоял у входа, тупо уставившись себе под ноги, стараясь вспомнить, сколько шагов сделал от припаркованного автомобиля и просчитать комбинацию оставшихся, для удачного завершения разговора. Чем заставил сильно поволноваться внутреннюю охрану. Нервы мои были на пределе.
– Мне нужен отпуск, – процедил я, едва переступив порог террасы с открытым бассейном, в котором нежился Босс. Две обнаженные девицы, словно пиявки, присосавшиеся к его бочкообразному телу, удивленно уставились на меня. В этот момент я был похож на наркомана, не принявшего дозу и готового, если не на все, то на очень многое ради этого. Оценив мое состояние подозрительно пристальным взглядом, он, наконец, принял решение и, благословив на месяц, отпустил с миром. Но с одним условием – телефонный звонок раз в неделю. Я чуть не заплакал. Это был лучший день в моей жизни. В этот момент я готов был обнять и расцеловать его, но ограничился золотым перстнем на подушкообразной, пахнущей пармезаном руке. Промычав в ответ что-то типа «До встречи» и раскланиваясь в благодарности, я выскочил наружу.
Теперь оставалась самая малость – добраться по адресу, указанному на клочке бумаги, получить спасительное зелье и упасть в заранее просчитанном и заказанном номере одного из отелей на побережье.

***
Прочитав список, пожилая китаянка, стоявшая за прилавком, нервно засуетилась и указала пальцем с желтым сломанным ногтем обратно на дверь. Я не мог этого вынести. Старая кошелка просто не ведала, с каким трудом мне удалось сюда пробраться. Пестрые вывески всевозможных забегаловок, магазинов, ларьков, мелких лавчонок, торгующих на каждом углу непонятным барахлом, едва не разорвали мой мозг, словно бультерьер – любимый мячик. Нет, назад я не поеду. Это было бы чистым безумием. У меня потемнело в глазах.
– Чтоб тебя, Вейдж! – я смял в кулаке листок.
– Вейдж? – переспросила китаянка.
Я в надеже затряс головой, вытащил портмоне и, не глядя, вывалил половину наличных на прилавок. Не знаю, что на нее подействовало больше. Мой вид, куча денег или имя. Но она, проквакав что-то под нос, тут же удалилась за ширмой, ведущей вглубь лавки.
Минут через десять ширма распахнулась. Не сказав ни слова, старушенция всучила мне небольшой, обмотанный скотчем пакет, смахнула всю наличность в ящик под стойкой и снова указала на дверь. В этот момент к лавке подкатила колымага с разбитым бампером и желтыми шашечками на двери.
-Вейдж, Вейдж. Ехать, лекарство, – опять квакнула она, выпроваживая меня на улицу, как надоедливую муху.
Видимо, такси было делом ее рук. Но я не стал разбираться. Протянул таксисту визитку отеля и двести долларов, растянулся на заднем сиденье, прижимая к груди драгоценный сверток, словно младенца.
В сезон дождей меня принимали с распростертыми объятиями. Не обратив внимания на гостеприимное лобызание, я пробубнил управляющему, чтобы не беспокоили до ишачьей пасхи, и заперся в номере. Судорожно вскрыл пакет, разорвав бумагу, рассыпав все содержимое на цветной ковер. Похожие на козлиные какашки, шарики коричневого цвета разлетелись по всей комнате. Воздух в комнате наполнился незнакомым ароматом. Упав на колени, я сгреб в руку, сколько смог и затолкал в рот, понятия не имея ни о пропорции, ни о правиле приема. Лишь бы все закончилось, прекратилось наконец!
Я так и не понял, что произошло. Точнее, не уловил того самого момента, когда случился провал. Но когда очнулся, то оказался в совершенно другом месте и, как потом выяснилось, спустя шесть дней после приема странных какашек. Все, что было до этого момента, я не только не помнил, но и не имел ни малейшего понятия. Это был провал, черная бездна. Во рту стоял стойкий привкус лекарств и еще чего-то омерзительного, а в голове образовалась идеальная пустота, будто кто-то усердно поработал пылесосом, расчистив все самые дальние, труднодоступные закоулочки моего мозга. Рядом со мной на шезлонге раскинулась незнакомая, но весьма привлекательная особа, с манящими, как волны океана, изгибами. На ней не было ничего, кроме пляжной широкополой шляпы и темных солнцезащитных очков.
Ее звали Грейс. Она подумала, что я шучу или просто дурачусь, и рассказала кое-что из моей весьма увлекательной, выпавшей почти на неделю, жизни. Мы долго смеялись над казусами и интересными случаями, точнее, в основном, она. Я только поддакивал, стараясь не выдать своего полного, абсолютного неведения.
Грейс нашла меня той же ночью на берегу океана, когда я производил какие-то сложные математические расчеты на песке при лунном свете. Ряды цифр тянулись метров на триста от отеля, в котором я поселился. Она решила, что я профессор математики и немного не в себе. Это ее не остановило, так как в тот момент у нее было нечто подобное. Взяв за руку, она потащила меня в океан. Мы вылезли только под утро. Точнее, она вылезла. Я же был, как солдатик, стойкий и оловянный. Она предложила продолжить у себя, и я согласился.
Грейс уже месяц, как была в разводе. Уединившись в своем небольшом, но уютном доме на побережье, она снимала депрессию, скрашивая одинокие вечера всем, что горело и дымило. Нет, наркоманкой она не была. О чем говорило ее подтянутое, всегда ухоженное тело и крепкая выдержка, когда на меня находило. А находило на меня, как я выяснил, часто и в разных местах. Этакий ненасытный, неугомонный кобель, который думает, что завтра уже умрет и должен испробовать все, наверстав упущенное. Но она не возражала.
Что же касается перерывов между тем безобразием, которое мы вытворяли, тут я был в полном замешательстве. Оказывается, я знал столько всего интересного, что даже подумать не мог. Например, сколько живут муравьи, и как дышит инфузория-туфелька. Какой материал применяют при изготовлении стелс-технологий, и от чего умер Тутанхамон. Как научиться летать во снах, есть ли жизнь на марсе, когда наступит конец света, и почему у женщин нет логики. Я мог говорить обо всем. Мы подолгу беседовали, спорили, а в перерывах занимались любовью, устроившись на веранде дома, свисающей над океаном, и она была влюблена в меня до беспамятства. Только я ничего этого не помнил.
Но в этом был и плюс. Моя страсть к цифрам почти полностью улеглась, потускнела, растворилась как безумная мечта. Нет, все навыки и умения остались при мне. Пару деньков я даже поупражнялся на Грейс, удивив не меньше, чем та чепуха, которую нес до этого. Я рассказал ей всю подноготную ее прошлой жизни и что ожидает впереди, но поверхностно, не вдаваясь в детали и обходя некоторые подробности. После того, как я сказал, что скоро ее жизнь наладится, она найдет того, с кем будет счастлива и у них будет минимум двое детей, она надолго замолчала, погрузившись в себя, изредка бросая в мою сторону недвусмысленные взгляды. Себя на этот счет я не решился просчитывать. Мне хватило и предыдущего раза. К тому же в данный момент такой расклад не входил в мои планы.
Мы расстались через три недели, пообещав созвониться сразу после того, как она вернется из какой-то поездки или рабочей командировки. Насчет звонка и ее поездки, это было тра-ля-ля, милой ложью. Я так и не разобрался в своих чувствах и надеялся, что она это поняла.

***
Домой я добрался только под вечер следующего дня. “Болезнь” уже полностью отступила и не причиняла мне абсолютно никакого беспокойства. Рекламные щиты и вывески магазинов тоскливо молчали, не произнося ни слова без моего ведома. Но я чувствовал, что дай только повод – и это повторится снова.
Рядом с домом стояло несколько припаркованных машин. В окнах здания горел свет, было тихо и немного прохладно. Я вошел в вестибюль, прошел мимо кабинки администратора, никем не замеченный поднялся в лифте на пятый этаж. На пороге квартиры меня посетили странные предчувствия. Мне показалось, что я что-то упустил. Потоптавшись немного на месте, пытаясь припомнить нечто важное, но, так и не вспомнив, толкнул дверь, вошел внутрь.
В прихожей на меня обрушился град пуль. Я успел выбить плечом дверь в ванную, упал на пол, прикрывая руками голову от разлетающихся кусков кафеля, стекла, душевых принадлежностей. Как только выстрелы стихли, послышались тихие ругательства и характерный звук перезарядки автоматического оружия, потом в квартире включили свет. Времени на раздумья не было. Вскочив на ноги, я достал спрятанный под ванной пистолет, открыл небольшое, но достаточное, чтобы пролезть, окно и выбрался на парапет дома. Внизу – пять этажей, ни лестницы, ни мягкого газона под ногами, деваться было некуда. Прижавшись к стене, я осторожно двинулся по карнизу. Узкая полоска бетонной плиты привела меня к водосточной трубе у окна спальни.
В комнате оказалось трое неизвестных. С короткими, скорострельными автоматами, они стояли наготове. Еще один расположился у дверей в ванную. Этого я узнал. Тони, один из туповатых громил Босса. Вот это номер.
Я вдруг вспомнил про свое обещание. Неужели весь сыр-бор из-за того, что я не звонил и не отчитывался в течении месяца? Нет, тут было что-то другое. Решив не дожидаться пока они пронюхают, что в ванной уже давно никого нет, я ухватился за крюк водосточной трубы, зависнув, словно гиббон на лиане в зоопарке, и открыл огонь. Хороший обзор, плюс эффект неожиданности дали неплохой результат. Трое мертвы, Тони с легким испугом в прихожей. Качнувшись, я влетел через разбитое окно ногами вперед, подхватил громилу за шиворот и выволок в коридор. Толкнул в шею, угрожая пистолетом, пинками погнал к запасному выходу. Нужно было срочно уходить. Вся эта громыхающая возня слишком привлекала внимание. А мне требовалось выяснить все подробности такого неожиданного визита в более спокойной обстановке.
Через пару минут мы были уже внизу, быстро удаляясь от места происшествия. Тони не сопротивлялся. Он только мычал что-то насчет раненой руки и баранов, посланных с ним на дело. Под скрытым конвоем я сопроводил его в кафе на другой стороне улицы и заказал выпить обоим. Разрываясь сиренами, мимо промчалось несколько полицейских машин.
Смекнув, что убивать его, наверное, не будут, а может и будут, но позже, в другом месте и не я, а Босс, Тони раскололся, как грецкий орех, решив после разговора стать на лыжи и убраться куда подальше от всего это безобразия.
А безобразие было еще то. Через неделю после моего отъезда, Семья подверглась нападению. Глушили всех, невзирая на звания, чины, занимаемые должности и бывшие заслуги. За три недели – восемь трупов только из высшего руководства. Все чисто, быстро, без подчистки и помарок. И во всем этом было немало странностей. Тони не знал всех подробностей, но меня насторожило несколько случаев.
Первым в расцвете сил и абсолютно трезвым ушел из жизни Франческо Феррари. Он поскользнулся и упал в свой бассейн, ударившись затылком о металлический поручень. Все выглядело как несчастный случай. Хотя в доме была прислуга и несколько охранников, никто не заметил, как покойный глава службы безопасности нашего Профсоюза случайно покинул этот мир.
Через два дня за ним отправился Кармине Разуло. Черный бухгалтер Семьи, перед тем как застрелиться успел обнулить практически все счета, к которым имел доступ. Но это были только цветочки.
Лино Спагетти уложили на деловой встрече с колумбийцами. Кто-то сменил код на чемодане с деньгами, привезенном для обмена. Чтобы Лино не знал, или запамятовал комбинацию из пяти цифр, я не верил. В результате, нервишки у всех не выдержали, и резня была еще та.
Вито Везунчик, когда понял, что дело нечистое, сел в свой бронированный Хаммер и поехал куда подальше. Маршрут не знал никто, даже личная охрана. Только он не доехал, приспичило по дороге. Вышел в чистом поле, расстегнул ширинку и тут же схлопотал пулю в лоб из заброшенного сарая в пятистах метрах от дороги. Как? Каким образом?
Вот после этого вспомнили про меня, мои странности и про то, что не было ни одного звонка. Каким-то образом они разыскали место моего принудительного лечения и послали в гостиницу своих посыльных. Но там сказали, что я сошел с ума и больше тут не живу. После этого устроили засаду на моей квартире и стали ждать. Приказ был – брать живым или мертвым. Вот такие вот соленые орешки.
Больше ничего Тони не знал. Просил не убивать, купить еще выпить и отпустить. Я сжалился. Но перед этим он сделал один телефонный звонок Боссу, договорившись о встрече со мной. Пока он звонил, я произвел быстрый расчет на кофейной салфетке.
Засада устроенная на квартире и ее результат не были последствиями моей лазейки. Там вообще не могло быть лазеек. Если только кто-то не внес корректировки в моем идеально собранном убежище. Но даже если так, то все равно цифры не сходились. Что-то изменилось. И что именно, я никак не мог понять. Расчеты расползались, основные правила прыгали, сбиваясь в кучу. Цифры бурлили. Я впервые не смог сделать расчет и найти ошибку.
Это меня пугало. Но больше всего меня пугало другое. То, что в городе мог объявиться еще один такой же я специалист по цифрам. Или как тогда объяснить все эти фокусы? Войны между Семьями не было. Наоборот, к моему отъезду все приоритеты вроде были давно расставлены, а конкуренция имела только “спортивный” интерес. И тут такое. Причем, охота шла на одних нас. Другие только сочувствовали, отнекивались или помалкивали. Иногда даже пытались помочь через своих людей в полиции и стукачей. Да только без толку. Кровопускание продолжалось. В ритме вальса, не спеша, хладнокровно, без суеты, без улик. Пам-парам, пам-ПАМ!
Наконец, кое-как сбив все в кучу, и получив неопределенный результат, я раздраженно откинул салфетку. Что-то не сходилось. Неожиданная встреча, радостное известие, легкое разочарование, трудности в переговорах – вот что напевали мне цифры на ближайший вечер. Единственная Лазейка, которую я обнаружил, ускользала от меня, смещаясь во времени или вовсе пропадая из расчетов.
Вскоре вернулся Тони, с докладом. Босс немного поостыл, но предупредил, что если я сейчас же не приеду, то он… Тони повторил все слово в слово и я понял, что ничего не смыслю в тюремном жаргоне, несмотря на свои пять лет за плечами.

***
Он был похож на учителя средней школы. Только разница в том, что учителя не носят галстуки за десять тысяч долларов и сандалии с носками разного цвета. Какие-то короткие штанишки, очечки, и даже папочка. Спешил, видимо. Значит, все-таки счетчик. И как он вообще шел по городу в таком виде?
Однажды Вейдж заикнулся о некой организации. По его словам, всего девять человек, посвященных в тайну Лазейки и называемых себя Счетчиками. В сравнении с ними, вся элита киллеров или организаций, думающих о себе нечто подобное, детский сад. Счетчики работают, когда захотят и на кого захотят, преследуя только свои неведомые цели. Я попробовал было расспросить подробности, но он как-то шустро соскочил с темы и больше не упоминал об этом. Ох, сдается мне, что китаец много чего знал, вот только что-то утаил, не поделился. Возможно, он и сам был Счетчиком, только в отставке или опале, кто его теперь знает.
Сейчас же, ствол пистолета одного из них прожигал мой череп до самого мозга. Босс и все его люди были мертвы. А я, в качестве опоздавшего посетителя, рассматривал одну из картин на стене. Мадонна с младенцем загадочно улыбалась мне.
– Ничего личного. Просто цифры.
Я поднял руки так, чтобы видеть стрелки своих наручных часов и замер в ожидании. Мне оставалось не больше двух минут. И хотя я специально опоздав на встречу, сделал поправку, видимо ошибся. Лазейка непонятным образом ускользнувшая от меня, теперь была открыта, и ничто не могло помешать Счетчику приблизить мое основное правило на четверть века раньше положенного.
В этот момент раздался телефонный звонок.
– Можешь считать это последним желанием или словом, – сказал он с сарказмом и посмотрел на часы.- Если успеешь, конечно.
Я осторожно опустил руку в карман и достал мобильник.
– Дорогой, ну наконец-то я до тебя дозвонилась! – весело прощебетала она, едва я успел нажать кнопку приема. – У тебя все в порядке?
– Да, милая. У меня как раз выдалась свободная минутка.
Учитель усмехнулся.
– Я же говорил им, что ты любитель.
– Дорогой, я беременна. Четыре недели. У меня будет ребенок.
Пауза длилась недолго.
-У нас, любимая. У нас, – спокойно ответил я и отключил телефон.
Он успел нажать на спусковой крючок, но Лазейка не сработала. Пистолет дал осечку. Мы барахтались недолго. Победило чудо.
Я уселся в дорогое, но уже не столь необходимое Боссу кресло и устроил передышку. Прежде чем умереть, Разноцветные носки успел прохрипеть. – Чудо? В пылу горячки и зашкалившего адреналина я не обратил на этот бред внимание. Но теперь понял, что он имел в виду.
Третье правило Вейджа. Хочешь избежать Лазейку, СОТВОРИ ЧУДО. Старый хрыч поведал про него буквально за минуту до того, как меня неожиданно изъяли из камеры и препроводили на выход. Из этого следовало, что либо кто-то из нас ошибся в расчетах, либо я сотворил какое-то чудо.
И тут меня пробило. Я схватил ручку со стола и сделал быстрый расчет. Месяц назад во время ломки я знал наперед даты и время всех своих лазеек. Особенно затяжных. После нескольких минут терзаний меня ждал приятный сюрприз. Все мои лазейки исчезли ровно на девять месяцев. Не было даже намека.
Теперь все стало на свои места, если чудо, конечно, это то, о чем я подумал. А если цифры не лгут, то впереди у нас с Грейс было еще одно. Я немного слукавил, когда говорил, что не просчитывал себя после ломки. Был грешок. И наши цифры тогда странным образом сплелись в любовном союзе. Только тогда я был не готов к этому.
– Значит, у меня есть время и…- я увидел, стоявший в углу кабинета, сейф. В приоткрытой стальной двери торчали ключи… – и еще куча денег.
Взяв пакет из мусорного ведра, я выгреб всю наличность подчистую. Прикинув на вес, туго стянутые резинками стодолларовые купюры, понял, что этого хватит надолго, для того чтобы залечь на дно и попытаться во всем разобраться. Свой кругленький счет в банке я решил не трогать и вообще не светиться. Они ведь так просто этого не оставят. Пока я не знал, что произошло на самом деле. Был ли это чей-то заказ на Семью? Или свершенное безобразие – лишь повод, чтобы достать меня? Может мистер Разноцветные Носки сам решил проявить инициативу и действовал в одиночку?
Прежде чем отправиться на выход, я тщательно обыскал Счетчика. Все, что я нашел, это немного мелочи и фишка казино на пять долларов. Название “Мираж” мне ни о чем не говорило. Может это была корректировка, а может зацепка, откуда начать свои поиски.
В одной из машин, припаркованной рядом со складом, в замке зажигания торчали ключи. Я завел двигатель и, выехав на залитое лунным светом шоссе, направился к дому Грейс и сотворенному нами Чуду – моей еще не рожденной, но уже любимой Лазейке. Если будет девочка, то имя уже есть. А если мальчик?
Звезды в ночном небе таинственно подмигивали мне.

Поделиться 
Перейти к верхней панели