Вот я и решился. Так забавно и необычно. Буквы с трудом выводятся, тело и мозг ещё привыкают к этой работе. Знаю, глупо о таком писать в первых строчках. Но у такого вступления есть и своё объяснение. Дело в том, что я почти никогда не писал. Я имею в виду написание от руки. Конечно, меня учили этому в детстве, но потом были только сенсорные клавиатуры с экранами и голосовые модули для ввода текста, куда уж без них. Так что мне надо привыкнуть к новой работе. Но первые фразы написаны, почерк чуть выправляется, поэтому можно и сказать бумаге кое-что более важное. Итак, меня зовут Антон Прыгунов, мне 25 лет. Всю свою жизнь я прожил в колонии на Венере, где купола и стены поселений защищали нас от жара, ветра и давления этой далёкой от Земли планеты. Что касается Земли, то эту колыбель людей я видел только в трёхмерных голограммах, фильмах и фотографиях. Увы, приятный воздух, красивые растения, леса моря и океаны, мне не увидеть и не почувствовать. И дело здесь не только в отдалённом месте жительства.
Мне очень тяжело об этом писать. Но, возможно, моя история станет примером. Знаете, дурной пример может быть убедительнее сотни успешных историй. Так мне сказал знакомый отца, который потерял руку на производстве. Тогда я был ребёнком и не знал, что он имеет в виду. Но теперь понял.
Я родился в обычной семье. Мой отец был колонистом Венеры во втором поколении. Вначале из нашей семьи приехал на Венеру мой дед, где стал сборщиком робототехники в одной компании, которая одной из первых открыла офис в этом «Пекле» – так мы здесь называем Венеру. Не особо воспитанные люди ещё говорят: «Жопа дьявола», но я лучше остановлюсь на «Пекле». Итак, мой дед работал в частной компании, собирая роботов для исследования поверхности и атмосферы планеты. Вскоре он познакомился с работницей продовольственного блока и спустя время они поженились, а затем родился мой отец. Тот уже провёл всю свою жизнь на Венере, где решил пойти по стопам деда и стал учиться на сборщика роботов. Во время учёбы он встретил очаровательную медсестру, которой была моя мама. Родители мамы были потомственными врачами, и они тоже приехали на Венеру в составе группы медперсонала какой-то крупной компании по добыче ресурсов. А потом появился я. Как и все дети колонистов, я бегал по серым коридорам комплексов, играл с другими детьми в небольшой комнате с искусственными светом и растениями, мечтал о поездке на Землю, где на меня бы тыкали пальцем и шутили про то, откуда я вылез. Ведь грубое название Венеры, упомянутое выше, пришло как раз с Земли. Иными словами, я жил, как и миллионы других людей в колониальных планетах вдали от Земли, но однажды произошло кое-что ужасное. Именно это событие заставило меня купить записную книжку, ручку и начать писать свою историю.
Это случилось около трёх лет назад – 5 марта 2232 года. Мне было 22 года, я закончил профильные курсы и уже два года работал оператором автоматической роботизированной бурильной машины. Сокращённо она называется «АРБУР». Моя машина выходила на поверхность, а я, сидя на станции в удобном кресле, удалённо управлял ею с помощью несколько рычагов и панелью с 50 кнопками. Моя машина тогда вернулась с очередных работ. Машина имела гусеницу для передвижения, небольшую башню, куда помещалась вся электроника и средства управления, а ещё у неё были две бурильные установки, которые выходили из корпуса и напоминали ножки кузнечика. Правая установка в тот день сломалась. Частота ударов бура снизилась почти в два раза. Я до сих пор думаю, что дело было в проблемах с защитным слоем, из-за чего высокая температура внешней среды начала плавить трубы, но это уже не важно. Когда машина вернулась на станцию, я решил, не дожидаясь техника и специалиста по обеспечению безопасности, сам полезть в бурильную «руку» машины и понять, в чём дело. Молодой и глупый… Я решил, что во всём разбираюсь, и посчитал, что сложную техническую проблему можно решить лишь упорством и уверенностью. Именно будучи таким я и полез в машину, забыв самое главное правило, которое нам озвучили ещё при первом посещении бурильной станции на практике во время учёбы. Как я помню, пожилой преподаватель Игорь Степанович поднял палец вверх и сквозь его седые усы прозвучало: «Техника безопасности написана кровью». Что ж, мне пришлось в этом убедился.
Я навсегда запомнил, что случилось в тот день. Но подобные воспоминания так тяжело перенести на бумагу. Когда ты думаешь об этом, то воспоминания мелькают и угасают, а на бумаге ты словно переживаешь эти события заново. Итак, 5 марта 2232 года. Мой бурильщик вернулся на станцию, а его правая «рука» плохо работала. Словно опытнейший техник, я даю команду роботу обслуживания подтащить автоматическую стремянку к правой «руке». Робот повиновался, а я взял инвентарь и полез наверх. Сняв защитную броню, я начал откручивать детали внешнего корпуса, чтобы добраться до механизма, отвечающего за бурильную установку. Как позже выяснилось, были неисправны датчики, которые регулируют траекторию отведения «руки», что с моей самоуверенностью и невнимательностью определило мою судьбу. Пока я осматривал механизм, одна из отвёрток упала внутрь и задела чувствительный датчик, который отвечал за механизм отведения. Конечность робота сработала мгновенно. Почти полтонны железной «руки» робота резко отвело на 60 градусов. Вся эта махина отшвырнула меня прямо в центр помещения, где на подвешенных цепях готовился к замене новый бур. Увы, его первой жертвой стала не твёрдая поверхность Венеры, а позвоночник крайне далёкого существа для этой планеты. Я налетел спиной на бур. Помню, что услышал хруст и почувствовал невыносимую боль в спине. Не успев закричать, я упал с высоты пяти метров прямо на железный пол и потерял сознание.
Но самое страшное было потом. Знаете, вы можете почувствовать боль, терпеть её, даже страдать от неё и терять сознание. Но когда вы чувствуете боль – это значит, что вы ещё живы, и жива та ваша часть, которая переносит эту боль. А вот когда никакой боли нет, когда ваш разум хочет совершить действие и посылает телу сигнал, а тело просто игнорирует этот сигнал – вот тогда начинаете самое худшее. Вы начинаете всё осознавать. Постепенно, шаг за шагом, вы понимаете, что теперь всё поменялось. То, что раньше работало и было вполне естественным явлением – теперь потерянная роскошь. И это навсегда поменяет вашу жизнь.
Я проснулся спустя пару дней. У меня было сильное сотрясение, повреждение лицевых костей, сломаны ребра, травмы внутренних органов и самое главное – перелом позвоночника с разрывом спинного мозга. Когда я очнулся, то думал, что не могу пошевелиться из-за препаратов. Врач мне всё объяснил. Он хороший человек, говорил чётко и прямо. Рядом сидели мои родители, обнявшись. Я орал на всю больницу. Орал не меньше пяти минут, пока не сел мой голос. Вошли два крепких санитара, врач рукой приказал им оставаться на своих местах. Он понимал, что мне нужно выплеснуть эмоции, и теперь я могу это делать только через голос. Родители плакали, отец смотрел на меня, а у матери не было сил даже поднять глаза. Когда у меня сел голос и не было сил больше кричать, я заплакал. Врач быстро вколол мне успокоительное и вышел. Так прошёл мой первой день с травмой позвоночника. Потом я долго говорил с родителями. Они клялись, что не бросят меня, что сделают всё, чтобы я чувствовал себя хорошо. А я хотел злиться и плакать. Я должен был стать тем, кто заботится о них, а стал тем, о ком вынуждены заботиться они. Это ужасно. Ужасно для сына, для мужчины. Я не знал, как мне быть. Если бы у меня шевелилась хоть одна рука, то я бы попросил нож и перерезал себе вены, но травма лишила меня даже этой возможности. Как же тяжело это вспоминать…
Прошли первые дни. Родители плакали, я злился и плакал, но потом всё начало меняться. В палату зашли они – сотрудники компании, где я работал.
Они знают, как подступиться и найти правильный подход. Эти люди легко объяснят человеку, что во всех бедах виноват он сам, а они – его единственное спасение. Так и произошло. Вначале зашли санитары и попросили родителей на время покинуть мою палату. Затем в комнату вошли специалист по работе с персоналом, один из штатных юристов и ответственный за соблюдение техники безопасности на производстве. Втроём они выстроились в шеренгу и начали свой долгий монолог передо мной. В основном говорил специалист по персоналу – он это умеет. Звали его Александр, и он единственный, кто представился мне. Юрист лишь иногда дополнял его речь ссылками на статьи трудового кодекса, контракта со мной и устава компании. Ответственный за технику безопасности лишь в конце дал понять, что «травматический случай», как он выразился, произошёл по моей вине, а не из-за оборудования или вины компании. А значит, ни компания, ни он, как её представитель, не несут никакой ответственности передо мной. Подытожил эти речи Александр, который сказал, что компания не обязана брать на себя расходы за моё лечение.
Представляете, что я чувствовал? Даже если бы кто-то из них мне предложил лазерный пистолет, я был бы вынужден их просить застрелить меня самим, ведь я не могу пошевелить ничем ниже головы. Скажу честно, после их слов я разрыдался. Я ревел от бессилия, от отчаянья, от бессмысленности своей жизни. Я хотел умереть, но даже это было для меня роскошью, ведь убить сам себя я не могу. Они стояли и терпеливо ждали. Когда у меня не осталось сил плакать, сквозь слезы и сопли я тихо спросил сам себя «Что я теперь буду делать?» Наверное, я не заметил, что произнёс это вслух, поэтому ответ Александра заставил меня вздрогнуть ещё служившей мне головой.
– Даже в вашем положении есть шанс встать на ноги – произнес он.
Я раскрыл рот и впал в ступор. Они втроём продолжали на меня смотреть. После небольшой паузы я спросил:
– Что вы имеете в виду?
– Антон, скажите, а вы слышали что-нибудь о роботизированном скелете, работающем с помощью технологии нейропротезирования?
– Я…я видел пару раз людей с протезами во время прогулок по жилым зонам своего комплекса. Они могут поворачивать руками и ногами, словно это их полноценная конечность. Но ведь у меня…позвоночник. Как его можно заменить?
Александр кивнул другим сотрудникам, и они быстро удалились. Сам он взял стул и сел прямо у моей кровати.
– Антон, – мягко начал он. – Вы недооцениваете возможности современной медицины в целом и нашей компании в частности. Я вас прекрасно понимаю. Вы трудились на хорошей работе, помогали семье и вдруг из-за какого-то несчастного случая должны остаться обузой на всю жизнь, лишённый практически всех удовольствий этой самой жизни. Это ужасно, но у вас есть возможность избежать этого.
– Прошу, скажите, как?
– Дело в том, что у нашей крупной ресурсодобывающей компании с филиалами в колониальных планетах есть контракт с медицинскими корпорациями. В частности, мы уже много лет сотрудничаем с «Earth Cyborg». Название так себе, благо их отдел разработки работает лучше отдела маркетинга. Но ближе к сути. Эта компания уже много лет поставляет нам нейропротезы, которые полноценно заменяют естественные конечности, а где-то показывают себя и лучше последних. Например, сила хвата на протезах рук, амплитуда движения голеностопа на протезе ноги. Некоторые люди даже начинают чувствовать себя лучше, чем с обычными руками и ногами. Конечно, характеристики протезов должны быть максимально похожими на человеческие. Но кто не мечтает быть чуть выше обычных людей, верно?
– Вы хотите сказать, что есть возможность установить мне новый позвоночник?
– Не совсем. Позвольте начать издалека. Примерно год назад «Earth Cyborg» проводила конференцию, темой которой было будущее нейропротезирования. На конференции обсуждались многие перспективы разработки протезов, но была и затронута актуальная для вас тема. Что делать, если человек получит серьёзную травму позвоночника? Один из разработчиков протезов показал модель одной интересной разработки, которая позволяет человеку восстановить все двигательные функции и полноценно работать. Достигается это за счёт грамотно собранного роботизированного скелета и новой системы подключения к человеческому мозгу.
– Вы хотите сказать, что я…
– Вы правильно подумали, – перебил меня Александр, чуть наклонившись ко мне. Затем он произнес то, после чего я снова захотел заплакать, но уже от счастья:
– Вы получите не новый позвоночник! Вы получите новое тело!
Когда я вспоминаю его слова – мне становится смешно. В тот день я думал, что получил спасение. Шанс жить почти полноценной жизнью. Снова работать и двигаться. Какой наивный дурак. Справедливости ради после серьёзной травмы позвоночника подобная новость доставила бы радость даже самому убеждённому скептику. Конечно я согласился. Без раздумий принял все условия.
На следующий день пришли несколько человек. Среди них был уже знакомый мне Александр, несколько юристов и врач-нейрофизиолог. Он и был одним из авторов амбициозного проект, на который я молился, как на спасение от самой страшной участи. Врач представился Аркадием Сергеевичем Крамовым. Слегка поправив очки, он начал говорить медленным и успокаивающим голосом:
– Антон, вам очень повезло. Несмотря на вашу ужасающую травму, у вас есть вполне неплохой шанс не только встать на ноги, но и в будущем вернуться к полноценной работе. Более того, вы принесёте большой вклад в изучение взаимодействия человеческой мозговой и нервной системы с роботизированной техникой. Это одна из перспективнейших областей, дающая огромной прорыв в кибернетике и бионике. С вашего согласия мы проведём сложную операцию, которая подразумевает извлечение вашего мозга из черепной коробки с отделением его от позвоночного столба и спинного мозга. На первом этапе ваш мозг будет помещён в специальный сосуд, а после подготовки и настройки всех систем мы его поместим и подключим внутрь человекоподобного робота, полностью повторяющего всю вашу анатомию. Проще говоря, это своего рода ваш робот клон.
– Высоки ли риски? – спросил я, мысленно соглашаясь с любыми рисками, которые назовёт мой собеседник.
– Не буду вам врать. Риски есть. Такую операцию мы проводили до вас только на животных. Среди них было почти десяток крыс, пару собак и три шимпанзе. Стоит сказать, что во всех случаях операции прошли успешно и это, не беря во внимание бесконечные компьютерные тесты, которых можно насчитать несколько сотен.
– Ваша операция гораздо сложнее замены позвоночника, – заметил я.
– Понимаете, Антон, – вмешался Александр. Ваша страховка не покрывает данный случай, и компания не сможет покрыть операцию по установке искусственных позвонков и тем более замены спинного мозга. А подобная операция крайне дорогая. Но здесь у вас есть возможность не только встать на ноги, но и сделать это полностью за счёт нашей фирмы.
«Став подопытной мышкой», – про себя отметил я.
– Антон, – продолжил Аркадий. – Это наше будущее, и вы принимаете участие в его формировании здесь и сейчас. Кто знает, куда смогут завести подобные исследования. Возможно, человек будущего выйдет из своей физической оболочки, а из его естественных органов останется лишь мозг, который будет помещён в более совершенные формы и механизмы. Понимаете, как может измениться человечество. И одним из прототипов такого человека будущего станете вы – рядовой оператор бурильной машины. Обычная замена позвоночника на искусственный аналог тут и рядом не стоит. Заранее меня извините, но я скажу вам страшные слова. Возможно, это ужасная трагедия, случившаяся с вами, станет тем событием, которое запишет вас в историю и позволит улучшить жизнь человечества.
Я был в оцепенении. Лежу полностью парализованный, и вдруг мне говорят, что я могу встать на ноги и вместе с этим стать чем-то важным для человечества. Я попросил дать мне пять минут. Они все удалились. Остались только родители и я.
– Антон, надо соглашаться, – начал отец. – Я ради тебя в лепёшку расшибусь, но это будет не жизнь. Ни для тебя, ни для нас. Говорю прямо и как есть, ты уж извини.
– Антош, давай, – сказала мама. – Конечно, ты изменишься и уже навсегда. У нас не будет внуков и ты уже вряд ли будешь полноценным человеком. Но в противном случае нас ждут мучения до конца нашей жизни. И твоей тоже.
Я кивнул. Попросил отца всех позвать. Они вошли и окружили меня.
– Я согласен, – заявил я. – Давайте бумаги и скажите, как мне их подписать.
Как оказалось, бумаги были уже полностью подготовлены. Операция была запланирована на 18 апреля 2232 года. В качестве подтверждения на согласие в участии в пересадке мозга они взяли моё речевое подтверждение и образцы отпечатков пальцев с моего устного согласия. Вот так просто можно обменять своё собственное тело в XXIII веке.
Через пару дней меня перевезли из больничной палаты, покрытой стерильно белыми стенами, в специальную лабораторию в одном из подземных корпусов станции. Поселения в колониях похожи на небольшие города на Земле с той лишь разницей, то у нас всё в меньших размерах, но тесно связано многочисленными подземными путями и дорогами. Ведь по поверхности Венеры не проедешься. Подобно районам городов на Земле в колониях есть жилые, рабочие и развлекательные корпуса. Все они покрыты общими защитными стенами, имеющие тёмно-серый оттенок. Вместе с постоянным искусственным освещением и почти полным отсутствием окон складывается ощущение, что мы, как подопытные крысы, живём в каком-то закрытом лабиринте. Я слышал, что у многих колонистов, живших на Венере и других планетах, при посещении Земли начинает сильно кружиться голова, а уж просторы этой планеты их вовсе заставляют оглядываться и теряться. Адаптация дело непростое.
Миновав рабочий и жилой корпус по одному туннелей, мы попали в военный блок, откуда был доступ в лабораторно-испытательную станцию, находившуюся чуть глубже остальных построек для большей безопасности и защищённости. Помню, как долго спускались на лифте, который был самым медленным на моей памяти. Потом шли бесконечные посты охраны и помещения, набитые электроникой и людьми в форме службы безопасности и белых халатах. Наконец, меня вкатили в большую центральную дверь с небольшим коридором. После проверок, через несколько сканирующих лучей, двери напротив открылись, и я попал в центральную операционную лаборатории.
Я оказался словно на большой сцене, центральным местом которой был огромный операционный стол, от которого отходило множество роботизированных щупалец и проводов. Меня переложили на этот стол и медленно стали подключать ко всем датчикам. Я занервничал и стал чаще дышать.
– Не бойтесь, – сказал Аркадий, который был в хирургическом халате и защитной маске. Вы получите наркоз и провалитесь в сон, а затем мы извлечём ваш мозг в специальный сосуд, который подключён ко множеству систем, отвечающих за подачу жидкости, мониторинг всех данных и обеспечению жизнедеятельности мозга. В это время мы подготовим роботизированное тело, которое является полной копией вашего нынешнего тела и поместим мозг в него. Обещаю, проснётесь вы, уже готовые бегать и плясать, — Аркадий улыбнулся сквозь маску и похлопал меня по бесчувственному плечу.
– Сделайте это. Прошу вас, – сказал я.
– Сделаем. Если вы готовы, то начнём.
Я кивнул, и они тут же надели на меня маску. Я вдохнул и почувствовал слегка едкий запах усыпляющего газа. После чего зевнул и провалился в сон.
Я хорошо запомнил сон. Я парю в облаках, вокруг – молнии, вспышки. Мне страшно, я боюсь. При этом я не чувствую своего тела, словно я превратился в какой-то шар. Потом я стал падать. Падал быстрее и быстрее, пока не показалась поверхность. Это была моя родная Венера с её раскаленными камнями и пылью, а также вулканами и кратерами. Я не чувствовал жара, давления или огромной скорости ветра. Я просто падал вниз. Но, когда я уже готовился столкнуться с одним из огромных камней, то проснулся. Первое, что я увидел – это свет. Вокруг бегали двое людей в масках и суетились. Я лежал и смотрел на них. А потом всё вспомнил. Где я и что со мной сделали. Я решился на отчаянный шаг. Мой разум дал команду телу, и я смог поднять корпус. Я сел на кровать. «Это немыслимо», – подумал я. Невозможно, я же сломал спину. Но я поднялся и почувствовал, что железные руки, ноги и корпус отзываются на команды моего мозга не хуже, чем родное тело. Ассистенты в белых халатах тут же меня уложили. Предстояло ещё много тестов.
Спустя пару дней мне разрешили пройтись по комнате. Но я был готов бегать, прыгать, таскать тяжести и даже работать. Это было чудо, которое стало возможным благодаря достижению современных технологий. Я был счастлив. Конечно, я осознавал, что многие человеческие радости мне недоступны и за главную из них мне было особенно обидно, как и любому мужчине. Но я мог ходить! Двигаться! В тот день я был самым счастливым человеком на Венере, Земле и остальных планетах, где находились люди. Уже потом я понял. Они этого и ждали. Именно такая реакция им была и нужна. Ведь если ребёнок радостно ест сладкое, ничего не замечая, то что мешает подбросить ему в это сладкое горькую пилюлю.
Тяжело об этом писать. Но анализ любой трагедии начинается с её осознания. Я должен рассказать с чего всё началось.
Итак, я наслаждался своим новым телом. Сдавал первые тесты по подъёму тяжестей. Всё работало прекрасно. Я получил множество бумаг и договоров о моём новом теле, а мой работодатель с радостью принял меня назад на работу на прежнюю должность, ещё и на 10 процентов повысил оклад, как сотруднику с полностью роботизированным телом. Работа шла легко, я успешно оплачивал своё жильё и помогал родителям, пока в один день не случился первый звонок.
С момента операции прошло около 8 месяцев, когда за работой тело дало первый сбой. Я управлял бурильной машиной на одном из сложнейших участков. Указательным пальцем я регулировал частоту работы бура, как в один момент мой палец стал дергаться. Я тут же убрал руку с пульта и стал смотреть на свою кисть. Палец дрыгался в бешеном темпе, словно он живёт своей жизнью. Я был сильно напуган и тупо смотрел на него. Через пару минут послышался небольшой щелчок и палец опустился и больше не подавал никаких признаков служившей мне конечности. Палец просто повис как ненужный рудимент. Я включил для машины автоматическую программу возвращения в ангар станции и направился в медицинский отсек. Там штатный врач перевёл меня в кабинет для людей с нейропротезами. Техник по протезам пришёл через десять минут. Он просканировал серийный номер моего тела и личную карточку сотрудника. Через пару секунд в его мониторе была вся информация по моему телу.
– Нужна диагностика, – сказал он и положив меня на кушетку, запустил большой сканер над ней. Через пару минут на его компьютере показались результаты.
– Так-с, – произнёс техник. – Результаты следующие. У вас неисправен датчик нейросвязи с левым указательным пальцем, плюс искусственный сустав пальца сильно повреждён. Для него требуется замена. Ещё хотел бы обратить ваше внимание на правый коленный сустав. Вы наверняка слышали странный скрип в его области во время переноса тяжестей, бега или приседаний?
– Да, – ответил я и вспомнил, как примерно месяц назад сустав издал странный звук, когда я переносил коробку с проводами для бурильной машины.
– Этот звук говорит о том, что искусственный сустав изнашивается. Вдобавок у вас экспериментальная модель корпуса. Многие детали, особенно суставы, из-за их подвижности быстро приходят в негодность и требуют замены. К счастью, с деталями у нас проблем нет. Партнеры из «Earth Cyborg» много лет нас обеспечивают запасными комплектующими, причём прямо с Земли. У них там своё производство по всем стандартам. Даже для вашего необычного случая всё найдут. У вас полная замена тела? Только мозг свой?
Я кивнул.
– Первый раз такое вижу. Из-за чего так?
– Травма позвоночника. Либо так, либо овощ.
– Сочувствую. Боюсь, часто придётся заходить сюда.
– Но страховка же всё покроет?
– Тут я ничего не могу сказать. Этим занимается страховой агент по вашему сектору. Они там в бумажках сидят, все тонкости знают. Я больше по железкам. А то скажу что-то не так, так они с юристами ко мне прибегут и будут всякими документами тыкать. У них же слово лишнего сказать человеку нельзя, если не имеешь в этой области диплом, курсы и десяток рекомендаций.
Прозвучал звук печатающей бумаги.
– Кстати, о документах, – продолжил техник. – Вот отчёт по диагностики вашего тела. На текущий момент срочно требуется только замена датчика и сустава для пальца. Тут же моя подпись и печать с подтверждением. Идёте с этим отчётом к страховому агенту, и он решает вопрос о замене комплектующих. Я копию ему уже отправил, но бумага надёжнее. Так он от вас не отвертится.
Техник слегка улыбнулся и вручил мне бумаги.
– Хорошо, спасибо.
Я взял документы и пошёл в другой корпус к страховому агенту. Подождав его почти час, я положил ему отчёт на стол и, выслушав нотацию, как важно оформлять предварительную запись, сел напротив него.
– Итак, Антон, – протяжно начал страховой агент Георгий после пятиминутного ознакомления с документом. – Ситуация у вас следующая. Вам требуется немедленная замена сустава пальца и…
Георгий быстро посмотрел в монитор своего компьютера.
– датчика, – продолжил он. – Сустав у нас есть. С датчиком тоже никаких проблем. – Комплект по замене будет здесь меньше чем через сутки, прямо со склада на Венере. Но есть один важный момент.
– Слушаю, – сказал я, смотря на свой неработающий палец.
– Понимаете, Антон. Как вы знаете, не всё медицинское оборудование и комплектующие входят в услуги страховой компании. Конечно, произвести замену вы можете целиком и полностью за счёт нашей компании. Но покупка комплектующих осуществляется за счёт самого сотрудника с вычетом необходимой налоговой суммы. Мы не можем позволить себе такие расходы, тем более на столь отдалённой колонии, вы же нас понимаете. Вдобавок, экономическая ситуация сейчас далеко не из лучших.
Смотря новости Земли и её колоний, я уже давно запомнил последнюю фразу Георгия. Особенно, в каких случаях её говорят.
– И какие у меня есть варианты? – спросил я, переведя взгляд с пальца на страховщика.
– Ну, для вас не всё так плохо. Благодаря нашему сотрудничеству с «Earth Cyborg» мы можем предложить вам отдельный счёт за покупку и доставку комплектующих для вашего тела. А чтобы вы не возились с электронными талонами и счетами, нужная сумма, включая налоговые отчисления, будет сразу вычтена из вашей будущей зарплаты.
– И сколько там выйдет?
– По моим подсчётам, сумма составит примерно 10% от вашей следующей зарплаты.
– И это за замену сустава пальца и датчика?
– К сожалению, детали и логистика сейчас дорогие. Но комплектующие прямо с Земли, поэтому они надежны и высокого качества.
Я не помню, сколько я ещё провёл в его кабинете. Вышел я опустошённым. В следующем месяце я получу на 10% меньше только ради того, чтобы у меня была возможность работать также эффективно, как и в прошлые месяцы. Дома я смазал суставы маслом, протёр внутренний скелет смазкой и, подождав, пока всё высохнет, лег на кровать. Помню, как ложась на кровать, снова услышал скрип коленного сустава.
Сокращение зарплаты из-за поломки пальца сказалось не сильно, но существенно. Я начал экономить. Масло и смазки для железного скелета тела купил более дешёвые, которые шли со скидкой. Родителям перевёл меньше денег. Они покачали головой, но всё поняли. Вначале я думал, что всё будет хорошо. Комплектующие заменят, зарплату поднимут из-за моих сложностей, может даже изменят мой страховой контракт (да, я был настолько наивным), но позже я осознал, насколько всё ужасно. И помог мне в этом мой двоюродный брат Сергей Стаховский.
Таких как как Сергей не любят ни в планетных колониях, ни на Земле. Для большинства людей Сергей провокатор, бездельник или банальный идиот. Сергей долгое время работал на производстве на Венере и, как и многие колонисты, занимался ремонтом роботов. Помимо этого, он увлекался правом, но не мог поступить на эту специальность из-за высокой стоимости обучения. Это стало своего рода финансовой сегрегацией, которая особо сильно проявлялась в колониальных планетах. Обучение на специальностях, связанных с работой механизмов, требовали профильного образования, которое мог получить почти каждый из-за большого спроса на таких специалистов и благодаря невысокой стоимости обучения и удобной кредитной программе. А вот специальности, связанные с управлением, правом и финансами были настолько дорогие, что их почти всегда могли себе позволить только богатые жители Земли. Часто случалось, что на Венеру приезжал землянин с дипломом управленца, но ничего не понимал ни в системе, которой он должен управлять, ни в среде, где эта система функционирует. Осложнялось это ещё и высоким самомнением из-за наличия электронного диплома и мыслей о том, что ты заведомо умнее этих «колонистов». Управленческие решения такого землянина нередко заканчивались крупными авариями и десятком урн с прахом, в то время как обладатель диплома управленца просто отправлялся на Землю в плохом настроении. Но вернёмся к Сергею.
Вопреки мнению большинства я считал Сергея очень умным парнем. Он смог в одиночку осилить базовый курс права и это в свободное от работы время. Приобретённых знаний ему вполне хватило, когда он, прочитав свой трудовой контракт и страховой договор, сразу понял, что налоговые отчисления за медицинские услуги слишком завышены и не соответствуют действующим нормам трудового права. Сергей провёл не один день, находя и выписывая все несоответствия контракта и страховки с действующими законами. На каждый из этих «недочётов», как сам Сергей их называл, он тут же делал сноску на действующую статью Трудового кодекса земного региона, которому подчинялись все трудовые отношения в нашей колонии. Получился солидный доклад на пару десятков листов. С этим докладом Сергей пошёл прямо к главе страхового отдела. Ну а вы знаете, что происходит, когда обычный сотрудник пытается упрекнуть крупную компанию в том, что она нарушает законы. На Сергея сразу стали давить. Нашли у него десяток правонарушений, незаметно через кадровиков и юристов подправили объём работ так, чтобы он его точно провалил и был уволен. Но этого им показалось мало. Как говорят в древних фильмах про мафию, «из него захотели сделать наглядный пример». И сделали. Дальше пошли обвинения в воровстве и даже изнасиловании одной из стажёрок. Чтобы не попасть в тюрьму, Сергею пришлось письменно подписать согласие о том, что он не будет публично ни с кем обсуждать работу компании и не имеет к ней никаких претензий. Обвинения тут же сняли. Но Сергей с его репутацией остался без друзей, знакомых и без возможности найти нормальную работу. Но он не сдался. С трудом устроившись в цех по регулировке механизмов канализационных вод и отходов, куда никто не хотел идти из-за постоянной вони и грязи, Сергей продолжил заниматься правом. И как-то тайно умудрялся распространять материалы, где раскрывал некоторые тёмные дела крупных компаний. Про эффективных управленцев с Земли и постоянные трагедии он тоже писал. Я читал ту статью и некоторые случаи наблюдал своими глазами.
В тот вечер Сергей зашёл в гости к моим родителям. Он был нашим родственником, поэтому мама с папой хоть и с неохотой, но приняли его. За ужином мы почти не говорили, но после того, как я вкратце рассказал о своём новом теле и первых поломках, Сергей меня подбодрил и сказал, что всё будет хорошо. Но когда мы зашли ко мне в комнату, он неожиданно сказал:
– Это только начало.
Я сразу понял, про что он и спросил:
– Ты про комплектующие?
-–Про них. Ты думаешь, компания что-то будет делать бесплатно для своих работников? Их интересует только цифра прибыли. Это было и сто, и двести лет назад. Это происходит и сейчас.
– И что меня ждёт? – сказал я садясь на кровать.
– Уверен, что хочешь услышать? – ответил Сергей, присев на стул.
– Предпочитаю суровую реальность, чем приятные фантазии.
– Настоящий технарь, – ответил Сергей. – Ну что ж. Примерно пять месяцев назад я изучал страховые расходы некоторых сотрудников ресурсодобывающих компаний. Я знаю про то, что они конфиденциальны и, не спрашивай, как я достал их. У кого-то был нейропротез руки, у кого-то ноги. Был даже один с заменой нижней челюсти. Несмотря на разницу в травмах, участь у всех была одна и та же – все оказались в кабале.
– Но это же всего лишь протезы. Даже не замена всего тела как у меня.
– Да, но они не дураки. Думаешь, в их интересах установить тебе самое лучшее оборудование бесплатно, которое требует лишь диагностики за счёт компании раз в год? Всё не так. Они закупают не самые лучшие протезы с Земли и прекрасно осведомлены, где и через сколько они дадут сбой. Далее происходит закупка комплектующих, которые обязательно сломаются и потребуют замены. Это даёт возможность ресурсодобывающей компании иметь обоюдно выгодные контракты с медицинскими корпорациями. Одни получают возможность продать не самые лучшие образцы протезов и комплектующих. А другие навариться на этой сделке, оплатив её из кармана простых работяг, которые без нейропротезов не смогут работать. А с помощью завышенных налогов с рабочих за медицинские услуги и откатов от медкорпорации за возможность заключить контракт ещё и сильно заработать. В итоге большие компании и шишки внутри них в плюсе и всё за счет таких, как вы.
– Неужели так всё печально?
– Ты сказал, что предпочитаешь суровую реальность. Вот я её и описываю. Сам скоро в этом убедишься. Комплектующие будут все чаще ломаться и требовать замены. И, о чудо, замена всегда будет на складе, причём на Венере. Но сами комплектующие и их доставка дорогие. Да и кризис сейчас, они очень любят это упоминать. Но тебе не стоит ни о чём беспокоиться. Они всё устроят, а ты просто отдай за это часть своей зарплаты.
Я опустил голову. Пол как будто бы плыл перед глазами. Сергей молчал. Думаю, он понимал, что я чувствую и мне нужно пару минут всё осознать.
– И какой будет итог? – спросил я, едва пересилив себя задать этот вопрос.
– Работа ради жизни и жизнь ради работы, – ответил Сергей. – Они всё рассчитывают, сколько ты прибыли приносишь, дорого ли тебя обслуживать. Когда замены комплектующих станут настолько регулярными, что ты не сможешь их оплачивать, то они от тебя избавятся. Найдут способ и вежливо и тактично объяснят, что работать с тобой больше не имеет смысла. А потом…
– Тут я сам могу додумать.
Сергей кивнул и замолчал. Я продолжал смотреть в пол, он на стену. Так мы просидели около пяти минут.
– Что я могу сделать? – неуверенно спросил я.
– Сложно сказать. Тем более я сам едва верчусь. Работаю на самой мерзкой работе в колонии, денег едва хватает на еду и жильё. Все свободное время уходит, чтобы доставать и показывать грязное бельё этих уродов. И в итоге, я только могу по нелегальным каналам опубликовать материал, чтобы хоть кто-то увидел другую сторону медали жизни простых людей в колониях. Но один дельный совет тебе могу дать. У тебя есть полное право ознакомиться со всеми страховыми контрактами и договорами о предоставлении протезов, где ты фигурируешь. Это часть пятая пункт седьмой твоего трудового договора. Запомнишь?
Я кивнул.
– Если потребуешь это от них, то они обязательно на тебя косо посмотрят. Обычные рабочие никогда не лезут в такую документацию. Но запросить её у тебя есть полное право. И не требуя никаких объяснений, это очень важно. При этом они обязаны даже предоставить тебе копию в электронном или бумажном виде. Документы они выдают мгновенно, так что не ведись на любые отмазки. Наверняка, потом эти бюрократы будут тебя в чём-то подозревать и, как говорили раньше, «возьмут на крючок». Но изучить эти бумаги для тебя крайне важно, Антон. Знаешь почему?
– Почему? – спросил я.
– Там документально подтверждено всё, что я тебе только что сказал, – ответил Сергей и, попрощавшись, ушёл.
С момента разговора с Сергеем прошла неделя. Я не решался зайти в юридический отдел. Отговаривал сам себя тем, что много работы. Но работа шла плохо, а все мысли были о том разговоре с Сергеем. Плюс ко всему у меня помимо коленного сустава стал скрипеть голеностоп на ноге. Это меня и подтолкнуло идти к юристу.
Как сейчас помню, это была среда. Я решился и утром постучал в дверь юридического отдела. За дверью в небольшом помещении сидел мужчина лет тридцати в очках и деловом костюме. Он был гладко выбрит и смотрел в экран ультратонкого монитора сквозь который просвечивались буквы непонятных мне документов. Увидев меня, он немало удивился и оторвался от своих дел.
– Добрый день, чем могу помочь? – спросил он с натянутой вежливостью.
– Здравствуйте. Я бы хотел получить копию всех страховых контрактов на моё имя.
Мужчина слегка откинулся в кресле и, потеребив очки, стал меня осматривать. Могу поспорить, что своим взглядом он просверлил дыру на моём тёмно-сером рабочем костюме.
– И зачем вам эта документация? – спросил он после минутной паузы.
– Хочу ознакомиться, – ответил я.
– А с какой целью? – невозмутимо спросил юрист.
– Цель вас не касается.
– Умничать будем? Вы не у себя в ангаре.
– Но даже в ангаре знают про часть пятую пункт седьмой трудового договора.
Последняя фраза ввела юриста в секундный ступор. Он чуть поёрзал на стуле и отвёл взгляд.
– Я, как и вы, соблюдаю инструкции, – мягко ответил он. – Сделаю запрос, и через один-два дня будет получен ответ. Затем с вами свяжется отдел кадров и перешлёт все документы.
– Я хочу всё получить сейчас.
– Послушайте, есть правила.
– Я знаю. Часть пятая пункт седьмой договора. Я хочу получить всё сейчас в печатном виде. Не получу – пойду к начальству. А там, может вас решат к нам в ангар перевести за несоблюдение законных требований.
Я сделал пару шагов вперёд и встал прямо у его стола.
– Ваше имя и фамилия? – спросил юрист.
– Антон Прыгунов.
– Должность?
– Оператор АРБУР. Пятый сектор.
– АРБУР?
– Просто введите полученные данные.
– Ждите, – бросил юрист, быстро встал и отправился в дверь за его кабинетом. Спустя пару минут послышался звук печатающей бумаги. Я с улыбкой подумал, что строчки из договоров действуют на юристов не хуже заклинаний. В это время мой собеседник вышел с огромной пачкой бумаг и небрежно положил её на стол.
– Прошу. Надеюсь, после смены у вас останутся силы почитать.
– Не переживайте за меня, – ответил я и взяв бумаги направился к двери. Уже у выхода я про себя отметил, что этот бюрократ ведёт себя, как тупой баран, и почему-то сразу подумал, что он обо мне такого же мнения.
Я никогда не был любителем чтения. И если меня не могла заинтересовать художественная литература в колониальной школе, то что уж говорить про тяжёлую и запутанную юридическую документацию. Но после слов Сергея я понял одно – именно в этих бумагах с обилием незнакомых слов и сложными формулировками кроется то, что мне уготовано. А значит, именно там можно узнать о моей судьбе. Я принёс документы к себе домой и стал читать. Вначале я подумал, что они написаны на совсем другом языке. Текст был сложный и непонятный. Я стал разбираться. Раздобыл блокнот, пару ручек и стал выписывать выражения, а потом смотреть их значение в одной из наших библиотек, где есть доступ к колониальному интернету. Хоть он и не соединяет с земной базой данных, словарей там предостаточно, чтобы найти нужные значения слов или хотя бы более простые синонимы к ним. Анализ и «перевод» на простой язык документации стали словно ежедневной рутиной после основной работы. Я приходил, отдыхал около часа и садился за бумаги.
После операции прошёл только год, а мой правый коленный сустав почти вылетел. Голеностоп на ноге стал скрипеть сильнее. В тот день я еле смог добраться до техника, не отработав и трети смены. Он смотрел на меня безразлично, но мне показалось, в его глазах мелькнуло сожаление. Отправив данные страховщику, техник подготовил отчёт для заказа нового сустава вместе с креплением и датчиками. А потом помог мне дойти до кабинета страховщика. Тот любезно подсчитал, что замена сустава отнимет почти 18% от моей зарплаты, плюс вычет тех двух дней, пока я ожидаю доставку и замену. Когда я, сильно хромая, выходил из кабинета, он попросил закрыть дверь. До моей комнаты в жилом блоке было идти около 500 метров и под конец пути я почти полз, поскольку одна нога почти отказала, а мысль о том, что сустав на другой ноге получает большую нагрузку и сильнее изнашивается, была страшнее необходимости ползти до собственного жилья.
Когда я пришёл в комнату и лёг на кровать, мне хотелось заплакать. Но искусственные слёзные железы плохо работали, поэтому я молча стонал. Но не от боли, я её не чувствую. Я стонал от обиды. Я думал, что мне подарили шанс на новую жизнь, но стал понимать, что эта новая жизнь возможна лишь потому, что она выгодна другим. Им не нужно, чтобы я лежал как овощ – им хочется, чтобы я работал на них. И работал так тяжело, словно от этого зависит моё существование. И они смогли этого добиться.
После бессонной ночи я почти полчаса смотрел на стопку документов. Я думал о том, что мне дальше делать. Как поступить. Я могу просто работать и со временем закончить на свалке, а мой мозг отправиться в кремационную печь. Конечно, этот исход наступит при любых раскладах. Но есть то, что я могу поменять. Это то, как я проживу до этого момента. Буду ли, как послушная земная овца, идти, подгоняемый палкой, или решусь выбиться из стада и пойти по своему пути? Смотря на своё разваливающиеся тело, я понимаю, что рисковать мне нечем, а значит можно решиться.
Свои вынужденные выходные я решил посвятить бумагам. Я сидел за ними почти 12 часов – целую смену. Чем больше я старался освоить информации из документов, чем страшнее складывалась картина происходящего. Русурсодобывающая компания заключила контракт, в котором новое тело хоть и отдаётся мне даром, но все комплектующие к нему приобретаются за мой счёт. Обслуживание хоть и формально бесплатное, но медицинские налоги за покупку деталей протезов говорили о том, что в их сумму включены и услуги по замене деталей, что противоречило самому страховому контракту. Мой работодатель полностью брал на себя закупку и установку новых деталей, а его партнер из «Earth Cyborg» продавал их. Естественно, всё это делалось вне моего поля зрения. Я не мог узнать условия сделки, включая цену за детали. Просто получал счёт и уведомление сколько вычитается из моей зарплаты. Эти две конторы просто обкрадывали меня. Я уж молчу, что цены за эти убогие детали были сильно завышены. Конечно, об этом не сказано бумагах, но что им мешает провернуть подобное. Они знают, что я с этим ничего не поделаю. Не отправлюсь же закупаться протезами на Землю и там же менять их. Очевидно, что я такой не один. Сергей хорошо знал эту схему, поэтому всё так подробно рассказал мне.
Я прочёл все документы и понял, что меня ждёт. Я уже смирился. Но я не могу смириться с тем, что подобное коснётся и сотен тысяч других колонистов. Это происходило до меня, происходит со мной сейчас и будет происходить с другими. Я хочу разорвать этот порочный круг. Но как?
Тем временем меня вызвал к себе Александр. Тот самый, кто улыбался мне, когда я лежал ещё в своём теле. Он вежливо поинтересовался, когда мне будет удобнее зайти к нему, и мы договорились увидеться после смены. Когда я вошёл в кабинет, он сидел за своим огромным столом и с кем-то беседовал по видеосвязи. Увидев меня, он прервал разговор и с широкой улыбкой пригласил меня сесть за небольшой столик перед его рабочим столом. Когда я подходил, скрип от голеностопа разносился по всему кабинету. Как только я сел, он быстро встал из-за стола и сел на стул прямо напротив меня.
– Антон, рад вас видеть, – улыбаясь проговорил Александр. – Рад, что вы нашли для меня время.
Его улыбка светилась, светлые волосы были уложены назад с помощью какого-то геля, а гладкий костюм идеально сидел. Александр был гладко выбрит, и даже за пару метров от него пахло дорогим одеколоном, который ему доставили с Земли. И напротив него сидел я в своей грязной потёртой форме, растрёпанными волосами и запахом смазок и масла, без которых мой железный костный каркас покроется ржавчиной.
– Как вы в целом? Всё хорошо? – осторожно начал Александр не убирая улыбки.
– Работаю, ремонтируюсь, – ответил я.
– Ремонтируетесь? – переспросил Александр. — Неужели часто требуется замена деталей?
– Часто, – ответил я и подумал, как хорошо он изображает невинность и непонимание. Прям само воплощение мерзкого бюрократа и управленца, отдалённого от дел простых людей. – Прошло чуть больше года с момента операции, а у меня уже вылетел палец на руке, недавно заменили коленный сустав, а также в последнее время скрипит голеностоп, в чём вы уже убедились. Плюс ко всему мне нужно постоянно покупать смазки и масло для металлического скелета и связок.
– Но ведь страховка частично покрывает расходы, а необходимые детали всегда есть в наличии прямо тут, на Венере.
– Это не решает проблему, да и говорите вы неправду.
– Простите? – улыбка Александра спала.
– Я прочёл трудовой договор и всё страховые соглашения, которые были подписаны до операции. Запросить эти документы я имею полное право, и именно из-за моего запроса вы меня вызвали. Ну а теперь к сути. Замена деталей хоть и формально бесплатная, облагается дополнительным медицинским налогом. Ну и самое интересное. В контракте и соглашениях нигде не упоминается, какого качества и какого производителя будут детали. Вполне возможно, что это экспериментальные модели или они вообще подержанные. Задешево они скупаются на Земле, а потом привозятся сюда для перепродажи по высоким ценам работникам, у которых просто нет другого выбора. Гораздо выгоднее и удобнее стандартной утилизации. А в конце вы вежливо просите рабочих не лезть в документы с сложным текстом и говорите, что всё уже сделано. Детали можно купить, компания их «бесплатно» заменит, а вам нужно лишь знать, сколько у вас вычтут из зарплаты.
– Антон, вы не…
– Подождите! – я пригрозил ему указательным пальцем, сустав которого у меня первым сломался. – Вы наверняка скажете, что я бесплатно получил полную замену тела, без которой остался бы лежать овощем с травмой позвоночника, и вы будете правы. Но! Ничего в этом мире не происходит бескорыстно, особенно когда дело касается денег. Вы быстро поняли, что можете подарить мне возможность снова ходить и двигаться, как нормальному человеку, а взамен я буду использовать эту возможность, чтобы на вас работать. Каждый день я буду вынужден отрабатывать своё тело, которое я якобы получил даром. При этом я даже сам буду зарабатывать себе на новые детали, когда старые будут приходить в негодность. А эти детали мне можно продать втридорога, ведь альтернативы у меня нет. Это и на руку «Earth Cyborg». Я оплачиваю неоправданно дорогие детали, плачу завышенный налог за их замену и при этом остаюсь в строю и работаю на вас. Работать, чтобы жить. Это девиз вашего идеального сотрудника.
Александр молча смотрел на меня. Его лицо было серьёзным, улыбки как не бывало. Он сидел напряжённый, подбирая слова.
– Вы не правы, – твёрдо начал он. – Компания всегда ставит жизнь и здоровье сотрудников в приоритет. Наши фирма совместно с «Earth Cyborg», которую вы упомянули, дала возможность вам снова наслаждаться жизнью, работать на благо себя и общества. Не быть обузой для семьи в конце концов. А вы так о нас отзываетесь. Антон, мне кажется, что у вас эмоциональное выгорание. В этом нет ничего ужасного, учитывая, какую травму и операцию вы перенесли. Я могу вам помочь. Поговорю с начальником вашего сектора и отделом кадров. Постараюсь выбить для вас недельный отпуск и три сеанса с нашим штатным психологом. Как вы на это смотрите?
– Мне от вас ничего не надо. С судьбой своей я смирился, просто отстаньте от меня.
– Антон, я всего лишь хочу помочь вам.
– Хочешь помочь – надевай рабочую форму и приходи завтра к началу смены в мой ангар. Может поймёшь, что происходит за этими кабинетами, отчётами и пустой болтовнёй.
Он начал возражать и говорить что-то про важность управления и координации, но я его не слушал. Я просто вышел и направился к себе. В этом кабинете только одна фраза прозвучала по делу, и эта фраза: «С судьбой своей я смирился, просто отстаньте от меня».
Помню, как потом две недели был занят целыми днями из-за деталей. Носился с очередной заменой. На этот раз нужно было сменить пару железных костей скелета. Дешёвая смазка и плохое качество скелета обернулось жутким скрежетом при движении, а затем проблемами с работой сразу двух конечностей и необходимостью их замены. И какое чудо, всё что нужно уже было на складе. Я вспомнил, как упоминал что смирился со своей судьбой во время разговора с Александром. Это действительно так. Я смирился со своей участью, но не хочу, чтобы она прошла незаметно. Мне нужно сделать так, чтобы мою историю узнали. И с этим лучше всего справится эта рукопись.
Вот я и дошёл в своём рассказе до текущего дня. С момента установки нового тела прошло почти три года. Я не стал подробно описывать все замены. Лишь упомяну, что за это время у меня вылетела фаланга пальца, коленный сустав, менялся голеностоп, ржавели кости скелета. Затем начались серьёзные проблемы с плечевым суставом, а один из позвонков пришлось заменить, что отняло у меня больше половины зарплаты. Мне становится всё тяжелее поддерживать тело. Детали ломаются, новые комплектующие ещё хуже предыдущих. Правый коленный сустав снова стал скрипеть, а значит его замена лишь дело времени. Прогноз Сергея становится всё более реалистичным. Я стал чаще задумываться о том, имеет ли всё это смысл. Ведь своим трудом в этой чёртовой колонии, своими адскими муками я всего лишь ненадолго оттягиваю неизбежное – свою смерть. А те, кто дал мне тело, этому наверняка рады. Ведь, боясь смерти, я всё усерднее работаю и обогащаю их. Мысль о том, что желание работать у меня возникает лишь из-за боязни смерти, сводит меня с ума. Хочется просто упасть и лежать. Часами и днями ничего не делать, зная, что ты не приносишь им пользу, а лишь живёшь для себя. Да, именно такое бездумное лежание можно назвать жизнью в моём случае, ведь когда я работаю на них лишь ради деталей – это не более чем жалкое существование, которое можно сравнить с земными насекомыми, о которых я читал в школе.
Тело слушается меня всё меньше и меньше. Если раньше я его воспринимал как спасение, то теперь – как тюрьму для собственного мозга и разума. Я себя ощущаю не более чем железкой с мозгами. Тело даёт мне возможность выполнять работу, а мозг позволяет ощущать всю тяжесть и безвыходность моего положения. Сегодня я снова был на диагностике у техника. Из-за дешёвых смазок и масел костный скелет стал ржаветь. Техник дал мне два-три месяца, после чего надо менять весь костный скелет на новый, потому что в противном случае есть риск отказа всех конечностей прямо во время работы. Меня сразу отправили к страховому агенту, где мне огласили мою участь – кредит под огромные проценты для возможности приобретения нового скелета. Ах да, они пообещали комплект смазок и масел в подарок, какая забота! Александр лично зашёл к страховщику, когда я там был и пообещал мне лучшую модель и свой личный контроль над моей проблемой. Кажется, мне надо над кое-чем подумать.
Скоро наступит несколько выходных дней в честь майских праздников. Мы отмечаем эти дни также, как и регион Земли, откуда наша колония. Но праздники меня уже не волнуют. Вчера я всё обдумал. Вечером зашёл к родителям, мы мило поболтали и провели время. Я не стал им говорить, что собираюсь сделать, но они со временем поймут меня. Ведь именно родители нас лучше всех знают. Сейчас допишу последнюю запись и отнесу рукопись Сергею. Думаю, он найдёт способ опубликовать её, чтобы все узнали мою историю. В детстве я не раз слышал фразу «Мы живы – пока жива память о нас». Если это действительно так, то мне не нужны даже самые лучшие железки.
Отрывок из электронной газеты «В лучах Венеры» от 29 апреля 2235 года
Смерть на поверхности. Один из рабочих убил себя и сотрудника компании, специально открыв внешнюю дверь
Оператор бурильной машины убил специалиста по работе с персоналом и совершил самоубийство.
Резонансный случай произошёл в одном из ангаров ресурсодобывающей компании в южных колониях Венеры. Оператор бурильной машины Антон Прыгунов, находясь в ангаре со специалистом по работе с персоналом Александром Гордеевым, силой удержал последнего в помещении и открыл внешнюю дверь ангара. По информации персонала комплекса, за сутки до трагедии Антон заходил в кабинет Александра и пригласил его посетить ангар для разговора. Как стало известно, Прыгунов заранее отключил систему безопасности, что говорит об умышленности и продуманности его действий. Судя по камерам видеонаблюдения, Александр пытался убежать, но Антон поймал его и после небольшой словесной перепалки силой привёл к внешней двери, где ввёл код открытия. Атмосфера Венеры за секунды убила обоих колонистов и полностью уничтожила бурильную машину и другое оборудование, находившиеся на момент трагедии в ангаре. Спустя пару минут сработал второй уровень защиты, и дверь ангара быстро захлопнулась.
Служба безопасности компании смогла получить доступ к данным камер ангара и услышать, что творилось в последние секунды перед трагедией. На камерах видно, как Антон одной рукой удерживает Александра, который отчаянно хотел убежать, а второй открывает дверь. На последних секундах перед открытием ангара, несмотря на крики Александра, можно отчётливо услышать фразу Антона: «Всё-таки вы столкнетесь с убытками из-за меня». Что имел в виду погибший сотрудник компании, остаётся загадкой.
Известно, что Антон Прыгунов больше трёх лет назад был парализован из-за травмы позвоночника и получил полную замену тела с трансплантацией головного мозга. По неподтверждённым данным, Антон имел большие психологические проблемы из-за перенесенной травмы и последующей операции. Анонимный источник из комплекса, где случилась трагедия, утверждает, что у Антона были проблемы с производительностью, а в частой замене деталей он необоснованно обвинял руководство компании и его партнёра в лице крупной медицинской корпорации. По данным источника, Антон стал наведываться к сотрудникам компании, среди которых был и Александр, а также стал заниматься юридической самодеятельностью, собирая и изучая договоры и документацию, связанную с заменой своего тела. В компании предполагают, что подобная самодеятельность оператора бурильной машины, его юридическая безграмотность и стресс от перенесенной травмы и операции обернулась помутнением рассудка Прыгунова, что привело к дальнейшей трагедии. Стоит отметить, что погибший Александр предлагал Антону помощь в лице оплачиваемого отпуска с возможностью посещения штатного психолога. Антон на эту просьбу ответил категоричным отказом.
