Что нужно человеку, который в кромешной тьме, не взирая ни на что, волоча тяжёлый рюкзак, уверенным шагом продвигается вглубь давно забытых некошеных лугов? Там продуваемый всеми ветрами у него приготовлен шалаш из травы и веток. Почти полная луна мягко освещает укрытие, направляя путника сквозь море засохшей прошлогодней поросли. Он торопится спрятаться в своём сооружении, пока всё не началось, и в леденящей апрельской ночи погружается в ожидание, избегая лишних движений.
Всё начинается в тот момент, когда ночь, достигнув своего апогея, готовится к переходу в предрассветное состояние. Ещё в абсолютной темноте тишину нарушает звук разрывающегося воздуха от махов крыльев крупной птицы, и следом по ещё спящей округе разносится бормотание тетерева-косача. Вскоре эту песню подхватывает другой голос, а затем ещё и ещё – и уже через несколько минут вся округа звучит хоровым пением токующих петухов.
Человек в шалаше в это время испытывает трепетное возбуждение, но темнота не позволяет ему пока видеть происходящее. Сохраняя терпение, он ожидает рассвет. Наконец небо начинает бледнеть, гаснут ночные звёзды и в предутренних сумерках вырисовываются силуэты грациозных птиц. Косачи бегают почти рядом со скрадком, кажется, ещё чуть-чуть и их можно будет потрогать рукой, но это только иллюзия.
Рассвет быстро разгоняет сумеречную синеву, и вдруг, словно из ниоткуда, на поле появляются тетёрки. Ток будто взрывается! Бормотания становятся громче, чуфырканья – чаще.
Сломя голову косачи носятся перед самками, стараясь им угодить, прыгают, размахивая крыльями, а, встретившись взглядами друг с другом, незамедлительно атакуют.
Первые лучи долгожданного солнца проскальзывают по траве, окрашивая мир нежно-розовым цветом. Отражая свет, оперение птиц заиграло невообразимыми переливами. Теперь чётко можно разглядеть, что косачи совсем не чёрные.
Каждое пёрышко блистает на солнышке по-своему: тёмно-бурые крылья переходят в основании к синей со стальным отливом спине и шее и лишь затенённые участки хранят остатки черноты, но только до тех пор, пока их не коснётся световой поток.
Солнце уже высоко. Птицы закончили сегодняшнее представление и отправились пополнить калории, растраченные в утренних баталиях. Воздух напоён свежестью и едва уловимым запахом пробуждающейся земли. Где‑то вдали раздаётся утренняя трель малиновки, словно финальный аккорд только что отзвучавшего симфонического действа.
Теперь наблюдатель может спокойно выйти из укрытия, разминая затекшие от долгого ожидания мышцы. В рюкзак вновь уложены вещи. Взглянув на опустевший токовой участок, он ощутил в душе странное послевкусие.
Это лёгкая грусть от того, что мгновение ушло, и одновременно глубокая благодарность за возможность прикоснуться к этой первозданной, не тронутой цивилизацией жизни. Он не доставал ружья: все птицы остались целы. Сегодня охота велась с фотокамерой и домой будет принесена не тушка тетерева-косача, а целая дюжина образов живых птиц.
