СУДЬБА ВЕРХОТУРЬЯ…
СКОЛЬКО СКАЗАНО И НАПИСАНО, СКОЛЬКО ПРОЛИТО ГОРЬКИХ СЛЕЗ! А ОТ ГОРОДА ПО-ПРЕЖНЕМУ ВЕЕТ ЗАПУСТЕНИЕМ. МЕСТНОЙ ВЛАСТИ ЕГО ПРОБЛЕМ НЕ ОСИЛИТЬ, ВЕРХОТУРЬЮ НУЖНО СИЛЬНОЕ ПЛЕЧО. КТО БУДЕТ ИМ? НА ЭТОТ ВОПРОС ПОКА НЕТ ОТВЕТА.
В этом году колония несовершеннолетних правонарушителей освободила помещения Николаевского монастыря. Но опустевшие старинные здания могут оказаться бесхозными. Настало время чрезвычайных мер. Как если бы погибали Акрополь в Афинах или собор Парижской богоматери. Нужно найти Верхотурью хозяина и сконцентрировать здесь средства и рабочие руки, быть может, ценой остановки некоторых ведомственных строек. Нужно предоставить кредиты и дотации — Верхотурье все вернет с лихвой. Нужно привести в порядок (по мировым стандартам!) культурное наследие древнего ядра цивилизации. Слово и дело здесь будут за новым составом Свердловского областного Совета народных депутатов.
ВЕРХОТУРЬЕ — БАРОМЕТР ПЕРЕСТРОЙКИ. ИЛИ ОБРЕТЁТ ОНО ВТОРУЮ ЖИЗНЬ, ИЛИ СНОВА, КАК БЫЛО МНОГО-МНОГО РАЗ УЙДУТ В ПЕСОК БЛАГИЕ ОБЕЩАНИЯ И КРАСИВЫЕ ПРОГРАММЫ КАНДИДАТОВ.
Однажды привелось мне увидеть чудо. Раным-ранехонько я оказался на одной из улиц бывшей некогда Ямской слободы. Только-только забрезжил рассвет. Часть неба, как гигантский театральный задник, непрерывно подновляемый рукой спорого художника, светлела. И на ее фоне из неясности рассеивающегося легкого тумана появились контуры удивительной панорамы — между мной и рассветом было древнее Верхотурье.
Громада Крестовоздвиженского собора с его сложным переплетением византийского аскетизма и русской веселой дробности пластики, мягкой округлости оконных арок материализуется, плотнеют ее формы, она обретает власть над пространством.
А чуть правее, в самом «корне» Троицкого холма, прибрежный утес которого все еще держит остатки ночной тьмы, просматривается рвущийся вверх стройными формами Свято-Троицкий собор. Среди его маленьких луковиц с ажурными крестами путается уходящая ночная звезда. Еще правее, продолжая панораму, высится одинокая маковка Старо-Покровской церкви. Робкие потоки света ударяют в центральный купол Крестовоздвиженского собора, давно лишившийся чешуйчатой кровли из листов чистейшего цинка, и гаснут в деревянной обшивке. Но зато матово скользят по покрытию куполов колоколен, вызывая не острый блик, а ровное сияние. Так сияют старые доспехи. Именно на это сияние, словно имеющее неземные причины, и рассчитывали строители.
Еще несколько мгновений, и пиршество утреннего света охватило все. Высветился не только Крестовоздвиженский собор, но и Надвратная церковь Николаевского монастыря, и башенки его ограды. Солнце, все еще низкое и красноватое, хлещет в бойницы остатков кремлевской стены у Свято-Троицкого собора. Растворяется тень в подбрежной части Троицкого мыса, освобождается от тумана старый подвесной мост, зелень и камни обретают свои истинные краски. Световое торжество архитектуры и природы! Как тут не вспомнить старинное, поруганное слово «благолепие»! Это Верхотурье. Да разве ж это? Старые рисунки и -гравюры, а ранние из них относятся к первой половине XVIII века, позднее — фотографии, передают великолепие всего грандиозного архитектурного ансамбля, редкий лад и Тонкость его композиции, едва уловимый сплав истории и архитектуры. Кое-что из этого, несмотря на геркулесовы разрушительные старания, сохранилось до наших дней и вопиет. .
Хочется сравнить этот городок с бутоном невиданного цветка, тронутого коварным весенним морозцем. Там, в недрах этого бутона, готовилось нечто удивительное и прекрасное и вдруг… не раскрылось. Не состоялось явление миру еще одного чуда света сродни садам Семирамиды.
Верхотурье… Древний город России, древний город Урала, которому меньше десяти лет осталось до 400-летия. Он не мог не появиться по многим причинам. Первая — место, выбранное и преподнесенное человеку природой.
Крутой утес, обрывающийся неприступно к реке Туре на западе, а с севера и с юга ограниченный скатами в небольшие долинки рек Свияги и Дернейки. Место потом получит название Троицкого мыса, хотя было у него и совсем древнее первичное имя «городище Неромкуру», данное чуть ли не с неолитических времен. Чердынский воевода Сарыч Шестаков, выбиравший место для крепости и города, сообщал в 1597 году: «…От реки от Туры по берегу крутово камени горы от воды вверх высотою сажен с 12 и болши, а саженми не меряно, а та гора крута-утес, и того места по Туре по реке по самому берегу 60 сажен больших, и по смете-де тому месту городовая стена не надобе, потому что то место добре крепко, никоторыми делы взлести не можно, разве б по тому месту велети хоромы поставить вряд, что город же, да избы поделать и дворы б поставить постенно, а то по углам города от реки от Туры поставить наугольные башни…» В этих нескольких строчках — весь проект будущего города. Таким он и осуществлялся.
Вторая причина — нужен был здесь, на гребне Каменного пояса, город-крепость, который сторожил бы пути на восток, явился бы базой экспедиций в пока еще неведомую Сибирь, служил бы таможней на живом потоке товаров. Третья причина — огромному краю нужен был просветительский центр, нужны были пастырская рука и книжное слово.
И вырос на Троицком утесе кремль со стенами, башнями и собором. Горело все это не раз и нещадно, пока на месте деревянных построек не появились каменные. Кремль оброс посадами, где селились «служивые люди, дети боярские, ружники, стрельцы, люди торговые и посадские, да пашенные крестьяне». Ямская слобода насчитывала многие десятки дворов, хозяева которых подряжались в караванах и обозах возить товары.
А по правую и левую «руки» кремля встали монастыри: Николаевский и Покровский, которые потом в столь дальнем, считавшемся «медвежьим» углу России достигли положения и значимости, сравнимых разве с Троице-Сергиевой лаврой или Оптиной пустынью. Монастырские библиотеки славились Обилием редких книг и рукописей.
Но случилось непредвиденное — прошли вдруг мимо живейшие торговые пути, спустились южнее, к золотой исетской долине. И жизнь в Верхотурье замерла, остановилась, словно путник перед закрытой дверью…
Каждая постройка в Верхотурье примечательна и неповторима. Взять хотя бы Свято-Троицкий собор в кремле, построенный в первые годы XVIII века. Специалисты Считают уникальным его «крещатое пятиглавие», кажущуюся простоту капителей колонн, особую четкость и законченность наличников. Известный на Урале историк архитектуры А. Ю. Каптиков пишет: «Троицкий собор во многом предопределил дальнейшее развитие архитектуры барокко на Урале, хотя композиция с большим восьмериком и не получила в этом регионе распространения». Значит, другого такого нет.
Остановим величальную песнь Верхотурью и заглянем в его тайны. И те, которые были даны природой и историей, и те, что мы наплодили сами, не утруждая себя почтительностью к древним камням предков.
Природа сообщила месту некую странность. Современные экстрасенсы говорят нам о колоссальной активности биополя на земле Верхотурья. Мне и раньше доводилось слышать, что на территориях монастырей и отдельных соборов рамки экстрасенсов показывают аномалии биополя (назовем своим именем этот эффект, ибо отмести его нельзя, но можно следовать выручающей концепции отмечать все, до конца еще не познанное, спасительным определением: в этом что-то есть). Может быть, действительно монахи обладали даром сверхчувствительности, чтобы выбирать место? А может быть, как считают ученые, на таких участках в глубине земных недр есть зоны средоточия разломов, дающих ералаш физических полей, эффект которых улавливается только высокочувствительной биосистемой. Разгадка впереди.
Но вот другое, не менее загадочное. Верхотурье с глубокой старины славится как центр народной медицины. Наверное, здесь была самая высокая в мире плотность знахарей, ведунов, знатоков лечебных трав, хранителей секретов древней медицины, доставшихся от коренного населения. Занимались этим и монахи верхотурских монастырей. Говорят, у них лечился от алкоголизма юный Григорий Распутин, здесь он познал искусство гипноза и заговоров, что и вознесло его в царские чертоги. В Верхотурье есть симпатичный деревянный дом-теремок в стиле псевдорусской архитектуры. Его называют «Гришкин дом». Этот дом им