Рассказ о том, как человек-энтузиаст сумел в советские времена организовать реконструкцию церкви и не только
Необычен, красив и… огромен
Разные коллекции видывал я в своей жизни. У меня, естественно, есть целый склад разных камушков, подобранных в походах. Настоящей коллекцией его назвать нельзя, потому что понимаю я в геммологии чуть больше, чем сантехник в ядерной физике. То есть я не коллекционер, а собиратель. Коллекция – это когда всё подписано, изучено, красиво разложено…
Ветеран Великой Отечественной войны, советский боевой офицер, инженер-землеустроитель Иван Данилович Самойлов после войны заинтересовался архитектурно-художественными достижениями своей малой родины и начал собирать свою коллекцию. Сначала покупал или просил у людей разные фрагменты деревянных домов для себя, а в 1960-х годах задумался над судьбой ветшающего Спасо-Преображенского собора в селе Нижняя Синячиха.
Когда-то здесь работал Синячихинский железоделательный завод, вероятно, село было побольше, чем теперь.
Однако воды для производства ему постоянно не хватало, с ним конкурировали соседние Верхне-Синячихинский и Алапаевский заводы, и в начале ХIХ века работать он прекратил. Однако за последние годы жизни завода в посёлке вырос совершенно классный собор.
Я не специалист в вопросах архитектуры, как и большинство россиян. Нас, так сложилось, вполне качественно учили литературе. Мы можем на слух отличить настоящий текст ХVIII века от римейка. Но вот что касается кирпичей, пилястров и капителей… Не могу ничего оценить профессионально. На мой взгляд, храм просто необычен и красив. И для заводского посёлка просто огромен. Совершенно непонятно, кто его наполнял.
Вы же помните знаменитейший Дмитриевский собор в российской столице Х века во Владимире? Считается, что в годы его постройки рядом со столицей князя Всеволода Большое Гнездо обитало несколько десятков тысяч человек, никто не знает, сколько именно. Но несколько. Разумеется, в Нижней Синячихе даже в годы расцвета завода и близко столько не было. А ведь Дмитриевский собор, по меркам Нижнесинячихинского музея зодчества, это, по сути, небольшая каменная церковка. С совершенно ошеломляющей резьбой по камню, что да, то да – но мы же на Урале, а не в центральной России. У нас отродясь приоритетно строили из дерева, а не из камня. Что поделать!
Есть места на Земле, где из камня строить проще. В Турции (Малой Анатолии) вулкан Эрджияс в окрестностях современного города-миллионника Кайсери наработал столько отходов, что к тому же самому Х веку они разлеглись красивыми рельефами километров на сто и более вокруг. Получились всякие современные Розовые, Красные и прочие Любовные долины вокруг отельного посёлка Гёреме близ города Невшехир. Вулканический туф быстро обсыхал по поверхности и становился твёрдым, но внутри сохранялась твёрдость полежавшего помидора. То есть достаточно было соскрести несколько сантиметров снаружи и копай себе камень, прорубая коридоры, как будто это земля. А через несколько дней прокопанное затвердеет, и станут подземные катакомбы надёжным местом ото всех, кто спит и видит, как их захватить…
А вы вообще хоть один уральский полудрагоценный камень пробовали диском болгарки резать? Не мягкий малахит, его уж почти не осталось здесь. Возьмите режевско́й переливт, описанный в предыдущих статьях, обычный диск для шлифмашинки и попробуйте спилить камню кромку. Болгарку только осторожно направляйте: когда переливт уверенно пропилит диск, он куда-нибудь неуправляемо полетит…
В общем, не было у нас в средние века сильно распространено камнестроение. Только деревянное. Поэтому канула в небытие деревянная Биармия, растворившаяся в чердынских болотах, неимоверно богатых находками монет со всего мира. Поэтому не считаем мы великими расами манси и коми, у которых просто всё созданное сгнило, в отличие, например, от древней столицы Армении, турецкого города-музея Ани, почти ровесника Дмитриевского собора, украшенного такой каменной резьбой, что диву даёшься.
Результат впечатляет
Каменно-деревянный Нижнесинячихинский собор, переживший к середине ХХ века революцию, закрытие храма в 1939 году, роли склада, мельницы и зернохранилища, вряд ли выглядел тогда так же привлекательно, как теперь.
И.Д. Самойлов следующим образом излагал многолетние разрушительные действия: «Два иконостаса были разобраны, распилены пилой, расколоты топором и сожжены в костре при церковной площади… Четыре хрустальных паникадила были сброшены на пол и истоптаны. Иконы также были сожжены. Несколько больших икон были взяты колхозом и из них в тракторном вагончике сделали стол, лавки, нары, на которых спали трактористы. Руководитель погрома у себя дома из икон сделал уборную, в бане сделал полок и лавки, для жены наделал кружки для задавливания соленостей. Книги также были сожжены.»
Почему иконостасов два? Так храм был выполнен двухэтажным. Вообще редкость. Обычно строители церквей стремились к высоким потолкам, небесному звучанию хора где-то высоко-высоко и тому подобное, но здесь довольно быстро после постройки всё внутреннее пространство поделили на первый (с плоским потолком) и второй этажи. Так и осталось по сей день. Не знаю, как на это рефлексируют убеждённые верующие… но даже мне, агностику, как-то не по себе от подобного. Собор снаружи до сих пор малость обшарпанный, но всё равно такой привлекательный – хоть в столицу его.
Занявшись храмом, Иван Данилович параллельно задумал освоить пустоши между ним и бывшей заводской плотиной. Откуда они образовались в селе? То мне неведомо. Может, были оптимизированы для высокой цели, в СССР с этим ещё проще было, чем сейчас. Однако результат деяний всего-то одного человека со единомышленниками более чем впечатляет.
На обширном пространстве сейчас стоят десятки строений, созданных в разные века и свезённых из разных уголков Свердловской области. Многотонная коллекция. Есть среди них совсем старая «изба бедняка» древних веков. Ну как, бедняка… Если по советским меркам, когда для семьи из четырёх человек считался достаточным частный дом в 25 квадратных метров, – «настоящий дворец». Рядом баня из половинок гигантских древесных стволов, чуть ли ни по метру диаметром каждое. Вручную же такое пилили, не было ещё на Урале в те века паровых машин…
Есть шикарный отель, гигантский постоялый двор времён Бабиновской дороги, в устройстве которого сложно разобраться, даже дважды обежав все этажи. Он тоже почти пустой внутри, как и все избы, но для живости в него присажены компании восковых фигур, а на стенках развешаны описания помещений. Весьма интересные. Есть куча других строений – в часть из них, мы, к сожалению, не попали.
Надо же было приехать сюда ближе к обеду, а? Пока проснулись, пока позавтракали на лужайке около знаменитой скалы Ёжик и тропы Данилы Зверева, пока крутили руль и изумлялись размаху тепличника в Арамашево, пока сюда добрались… Вот, и кузница-то уже закрыта под вечер, и пожарная, и сторожевая башня, и мельница тоже. Ладно, что успели, то посмотрели.
Не на отдельные дома, конечно, это здесь не главное. А на ошеломляющий, неописуемый памятник Человеку-энтузиасту, сумевшему в советские времена организовать восстановление церкви… Не на тот памятник ему, который украшает центр музейного пространства, хотя и на него тоже. Но главный монумент Иван Данилович воздвиг себе – нерукотворный. Это сохранённая память, не сгинувшая в пучине российской истории, как многие аналогичные постройки во многих уральских деревнях.
По домам, которые он сохранил, можно бродить, фантазировать, что и как тут было… Как жили, как готовили в узком бабьем куте около печного жерла, как для этого выносили из подвала по лесенке вдоль печи сметану в горшке, как качали рядом в колыбели-зыбке младенца, как ночью скрипел досками печных полатей радикулитный дед…
Прошиты причудливо
Хотите пофантазировать вдоволь? Так приезжайте утром, а не как мы. В Верхней Синячихе, неподалеку, где вокзал узкоколейки, есть и гостиницы, и музей, и пирожки можно купить. Запаситесь ими рано утром, и сюда – на весь день. Если вдумчиво, то и целого дня едва хватит на знакомство с территорией. К вечеру домики потихоньку запирают, остаётся только гулять снаружи и заглядывать в окошки.
А куда деваться потом? Я подскажу. С крутого поворота асфальта от часовни Александра Невского езжайте к базе отдыха. Хотите песен до утра от постояльцев – так можно прямо здесь остановиться и не отказывать себе в содействии им, почему нет. А можно осторожно, если на легковушке, спуститься к устью речки Синячихи, остаток которой истекает из многострадального бывшего заводского пруда.
У самого-то устья плохо, но если по косогору пробраться чуть вниз по течению Нейвы, то здесь уже совершенно равнинное и заросшее водорослями обнаружится прекрасное место для ночлега. Даже голоса с турбазы сюда не слишком-то доносятся, а звук бензопилы по сушине не очень-то доносится туда…
Как причудливо прошиты настоящее и прошлое – событиями, а былые и современные территории – реками. Мы ехали в Синячиху из Пермского края через Невьянск, через верховья этой же речки, то ли изуродованные, то ли причудливо украшенные гигантскими заводскими прудами около знаменитой наклонной башни. И вот снова она же, Нейва, только вся в водорослях и скромных береговых скалах. Зато теперь, здесь, сейчас в ней на закате кипит столько рыбы, что становится печально от того, что мы все трое не рыбаки…
