Василий Васильевич Головачев родился в 1948 году в городе, Жукоеке Брянской области. Живет в Днепропетровске. По образованию — инженер-конструктор радиоэлектронной аппаратуры.
Рассказы и повести В. Головачева публиковались в сборнике «Фантастика-78», в журналах «Студенческий меридиан», «Техника — молодеоки» и других. В 1979 году в Днепропетровске вышла первая его книга — повесть «Непредвиденные встречи».
В нашем журнале выступает впервые.
Модуль медленно дрейфовал в струе кристаллического аммиака, выброшенной совсем недавно из неведомых глубин атмосферы Юпитера. Под ним обрывалась сияющая желто-оранжевая бездна, в которой угадывались какие-то скрытые громады, колоссальные провалы, нагромождения облачных масс, кипение атмосферных течений. С высоты в сорок тысяч километров Юпитер не был ни полосатым, ни пятнистым— невероятный по размерам кипящий котел, в котором то и дело взлетали вверх ослепительно желтые султаны аммиака, оранжевые протуберанцы гелия и серебристые волокна водорода; котел, поражающий воображение и заставляющий чело-века жадно вглядываться в пучину, испытывая суеверный страх и не менее суеверный восторг, и с особенной остротой воспринимать масштабы космических явлений, одним из которых был’ Юпитер — вторая, неродившаяся звезда Солнечной системы.
Модуль положило на бок, и Пановский очнулся. Последовал мысленный приказ, тонкая игла летающей лаборатории поползла вверх, на более безопасную орбиту, сопровождаемая перламутровым ручьем «тихого» электрического разряда, на зигзаге которого уместилось бы несколько таких планет, как земная Луна.
— Спокоен старик сегодня,— сказал Изотов, отрываясь от окуляров перископа.— Радиус Ю-поля в два раза короче, чем вчера, мы даже не дошли до верхней гелиопаузы. Может, рискнем?
Пановский отрицательно качнул головой.
— Пора возвращаться. Мы и так проболтались без малого пять часов. Ловушки заполнены до отказа, записей хватит на месяц детального разбора.
Изотов вздохнул, исподлобья посмотрел на смуглого от вакуум-загара, худого, большеротого Ю-физика, занимавшего в данный момент кресло пилота. Пановскому шел сорок второй год, был он высок, жилист, спокойствие и готовность к действию — результат многолетней тренировки в рискованных экспедициях к Юпитеру — стали доминирующими в его характере. Он начал работать над гигантской планетой, когда только-только закладывались первые станции на спутниках Юпитера, и, будучи одним из самых опытных Ю-ученых, знал все внешние повадки исполина.
— Жаль…— пробормотал Изотов, думая о своем.
— Чего жаль?— не понял Пановский, поправляя на голове корону мыслеуправления. Модуль продолжал ввинчиваться в гаснущее зарево разреженной водородной атмосферы Юпитера, направляясь к Амальтее, где располагалась ближайшая станция.
— Жаль, говорю, что сегодня старик спокоен. Вчера ребятам повезло больше. Сабиров снова видел над большой облачной спиралью КУ-объект.
Пановский поймал в визирные метки пульсирующий радиоогонек маяка станции, переключил управление на автоматику и повернулся к напарнику.
Изотов появился на Ю-станции недавно. Молодой, настойчивый, самолюбивый, он не успел еще растерять иллюзий насчет древней цивилизации, существование которой на Юпитере то ставилось под сомнение, то вспыхивало ненадолго сенсацией в научных и ненаучных кругах.
— КУ-объект, по-моему, фикция,— сказал Пановский, исподтишка изучая лицо Ю-инженера.— Я летаю над Юпитером двенадцать лет и ни разу не видел ничего подобного. Химера!— повторил он убежденно.
— Значит, вам просто не повезло. Ведь многие видели… Сабиров, Вульф, Генри Лисов…
— И никто из них не привез ни одной голографии.
Изотое снова вздохнул. Что правда, то правда: никто из ученых, кЪк зеленых новичков вроде него, так и опытных «зубров», не смог запечатлеть КУ-объект и доставить снимки на базу. Голографировать-то голографировали, но на снимках проявлялись лишь обычные структуры верхней газовой оболочки Юпитера.
— Что ж, кто ищет, тот найдет,— добродушно усмехнулся Пановский, видя, что напарник расстроен.—Повезет в другой раз, не со мной. Видимо, и в самом деле я неудачник. Хотя мне кажется, все это — фата-моргана, галлюцинации, порожденные Ю-полем. Есть такая гипотеза, слыхал?
Изотов упрямо сжал губы, хотя возражать не стал.
«Парень с характером!— подумал Пановский с уважением.— Многого добьется, если не перегорит. Генри откуда-то узнал, что он и в космос-то ушел из-за упрямства. Поссорился с женой, романтическая история в духе Грина… Почему бы и нет? Романтики и упрямцы — вторая линия передового края науки, на первой — одержимые…»
Себя Пановский помещал в мыслях на первую линию. Одержимыми для него были все, для кого наука надолго и прочно вытесняла личную жизнь.
— «Сотый», «Сотый»,— раздался в рубке знакомый голос диспетчера станции.— Срочно отвечайте, остался ли резерв в регистрирующей аппаратуре?
— Да,— коротко отозвался Пановский, бегло проглядев записи бортового координатора.— Три ленты в видеосканере и полдюжины кристаллов в приемнике «Омеги».
В чем дело?
— Немедленно возвращайтесь к южной тропической зоне, координаты: сто семнадцать южной и пятьдесят семь восточной. Генри только что на главном оптическом обнаружил КУ-объект. Вы ближе всех в этом районе… Диспетчер еще не договорил, а Пановский уже успел перехватить управление у автомата и бросить модуль в разворот.
— Что я говорил!— воскликнул Изотов, скорее изумленный, чем обрадованный известием.
Пановский не ответил, лишь угрюмая складка появилась у него над переносицей. В существование КУ-объекта он не верил, как и в цивилизацию на Юпитере, тем не менее себе он мог признаться, что надежда на чудо не угасла в нем по сей день. Впрочем, человек остается исследователем до тех пор, пока в нем живет ожидание сказки…
Модуль вышел точно по координатам над большой облачной спиралью. Голоса диспетчера уже не было слышно: сложная система радиационных поясов Юпитера полностью забивала эфир помехами. Пановский осторожно повел модуль к южному полюсу планеты, опасаясь приближаться к внутреннему кометно-метеоритному кольцу, где плотность метеорного вещества достигала критических величин. И тут они действительно увидели КУ-объект.
Из желто-оранжевой мути аммиачно-водородных облаков высунулся ослепительно белый цветок на тонком стебле: по форме КУ-объект напоминал земную гвоздику. Стебель «гвоздики» продолжал расти, она увеличивалась в размерах, и наконец стало ясно, что это вполне реальное явление, отнюдь х е галлюцинация и не радиолокационный «призрак».
Пановский задействовал аппаратуру фото- и киносъемки и покосился на напарника, Изотов был сейчас похож на беркута перед падением на добычу: спина сгорблена мышцы напряжены, лицо стало твердым, «летящим», пронзительно-голубые глаза словно выцвели от напряжения до полной прозрачности…
— Ловкий ты парень,— хмыкнул Пановский.— В свободном поиске без году неделя— и надо же! Честно говоря, я и сейчас не верю… Загипнотизировал ты меня своими рассуждениями, да и Ю-поле, наверное, действует, потенциал уже выше барьера безопасности…
— Ю-поле тут ни при чем… Кстати, почему эту штуку назвали КУ-объектом?
— Первым его увидел и описал три года назад Константин Уткин, отсюда и сокращение… Он пропал без вести после второй встречи со своим «открытием». Изотов повернул голову, несколько мгновений смотрел в серые непроницаемые глаза Пановского, словно пытаясь прочесть его мысли, потом расслабился и пожал плечами.
— Одна из тех случайностей, которые подстерегают любого из нас. Посмотрите на анализаторы: материал КУ-объекта — безобидный водяной пар, вернее, облако ледяных кристаллов. Правда, магнитное поле что-то великовато для обычного облака… Подойдем поближе?
Пановский отмахнулся.
— Не сходи с ума!
Модуль проходил уже над краем «гвоздики», достигшей размеров Евроазиатского материка Земли, и в этот миг что-то произошло.
Пановскому показалось, будто из центра КУ-объекта ударила яркая . синяя вспышка. Модуль сотрясла мучительная дрожь, он импульсивно изогнулся, как резиновый карандаш, оборвалось пение приборов в рубке, ослепли экраны, наступила глубокая тишина. И в этой тишине люди «услышали» Голос! Глубокий, нечеловеческий Голос- вскрик, он пронизал оболочку модуля, прошел сквозь все