Бывают истории с превращениями, особенно в горах
Краски пропали
Это происходит со мной каждый раз, когда поднимаюсь на Первую сопку хребта Уреньги. Что в 2020-м году, что уже в 2026-м – совсем недавно.

Какая роль во всём этом группы, с которой хожу, ещё предстоит разбираться. Мне достаточно того, что послужил делу науки, стал своего рода подопытным экземпляром. Но как? Почему? Так же, как все, кто был с нами на восхождении, и тогда, и сейчас, я заблаговременно продумал экипировку и одевался нарочито ярко, чтобы быть приметным на фоне скал, чтобы на фотографиях уже издалека меня было видно, чтобы своей формой одежды засвечивать пейзажи, и чтобы все, едва взглянув на снимки, хоть общие, хоть индивидуальные, сразу бы могли сказать: «Да, Юрий Черкасов был на Первой сопке. Вы только посмотрите на эту яркую, издалека заметную одежду».

Но что же происходит в дороге? И тогда, и сейчас, всё это деланное великолепие, эти кричащие краски сразу же пропали, едва ступил на тропу, едва начал подниматься вверх. Почему именно здесь? Чем выше поднимался, тем меньше мне хотелось общаться с теми, кто был в этом походе, шёл вместе со мной, с этими необычайно приветливыми, улыбающимися, добрыми, отзывчивыми людьми.

Меня звала природа, необычайно дикий и вместе с тем опрятный лес, вьющаяся тропинка, которая очень и очень незаметно шла в гору. Мне захотелось слиться с окружающим миром, принять его, стать одним целым, похожим на этот лес, эти скалы и необъятные горизонты…И, когда соратники по походу догнали меня на первом привале у скал, то не сразу и нашли, не сразу могли определить, что это я, что с ними ехал от Челябинска в одном автобусе.

Чтобы преодолеть
А я стоял у скалы и наслаждался жизнью, полной грудью вдыхал аромат свежего воздуха, его цветочно-еловую пряность. Казалось, ещё немного и совсем погружусь в этот таинственный, загадочный каменный мир, который лишь чуть-чуть, большей частью в горах, в обнажениях и осыпях приоткрывается нам. И мне этого хотелось. Хотелось туда. Казалось, кто-то манил, нашёптывал и звал. Позднее всё произошедшее объясняли воздействием только что пронёсшегося над миром вируса. Почти в это поверил, но как же тогда фотография? И я долго не ходил этим маршрутом. Но на неделе решился и в субботу опять пошёл. Меня опять кто-то явно звал. Кто-то из мира камней, из мира, которым я увлечён с самого детства.

Я пошёл, чтобы раз и навсегда преодолеть это тяготение, избавиться от него или даже подчинить себе. Теперь я понимаю, что это было обольщение. Искушение, от которого трудно отказаться. Так мошенники сулят несметные сокровища и лёгкую добычу. Но я пошёл, казалось, со всеми предосторожностями. Пробежал мимо той злополучной стены, в которой чуть не сгинул в 2020 году. Я понимал, что дело совсем не в этих камнях. Что причина моего грядущего возвышения или же, наоборот, скорого поглощения кроется там, наверху, среди загадочных исполинов, каменных непонятных фигур, приковывавших мой взгляд.

Я шёл один, я думал, что скоро стану таким же, как они, так же с гордостью буду подставлять грудь и шею ветру, и взлетать по ночам, и нестись по бескрайним просторам, рассыпая по пути каменные острые перья. У развилки остановился. Одна дорога уходила вправо, что-то подсказывало, что она безопасная, что меня всего лишь поглотит пучина непролазного болота. Вторая вела наверх. Я дождался группу и инструктора Сашу. Всё ему объяснил. Он ответил, что это моя дорога наверх, и я должен её пройти. А решение найдётся само. Мы пошли вверх, и всё было хорошо, пока не поднялись на самую гору. Тогда я заметил, как блекнут и рассыпаются краски, как мой костюм из дичайше яркого превращается в серый, серо-зелёный, тусклый и блёклый, напоминающий местные скалы.

И я пошёл по оранжевым флажкам, и ворот моей рубашки, а также кепка тоже стали оранжевыми. По этим флажкам Саша меня и нашёл. Набрал полные горсти уже переспевшей голубики и едва поспевающей брусники и буквально запихнул мне в рот, хотя я совсем не хотел, сопротивлялся и издавал непонятные щёлкающие звуки, как будто по склону сыпались камни. Саша дождался остальных, и им тоже сказал есть. Вся группа ела ягоды с явной охотой.

Потом мы пошли очень быстро, Саша всё следил, чтобы я не уходил в сторону, и не пропал среди этих камней. И так до вершины Второй сопки, до того момента, пока не показался ретранслятор. Тогда наваждение словно рукой с меня сняло. Но костюм остался серо-зелёным, и рубашка такой же, но только с оранжевым воротником.

Вернуться в Содержание журнала





