Почти на любом предприятии в каждом городке в какой-то момент появляется подвижник, чья деятельность привлекает всеобщее внимание, чья жизнь становится образцом для подражания. Таким был и знаменитый садовник из Калиново…
Посёлку Калиново, что на берегу озера Таватуй, не многим более ста лет. Как и многие уральские города-заводы он возник при вновь создаваемом предприятии. Здесь производились взрывчатые вещества.
Строительство Таватуйского динамитного завода связывают с началом Первой мировой войной, когда потребность в боеприпасах значительно возросла. Однако существует и другая точка зрения, согласно которой на новом заводе предполагалось организовать производство взрывчатых веществ для добычи полезных ископаемых.
Как бы то ни было, в начале марта 1915 года создается Уральское акционерное общество взрывчатых веществ, которое и выступает основным заказчиком строительстве на Урале Таватуйского динамитного завода. Вся проектная документация нового завода выполняется архитекторами и чертёжниками Технической конторы Меретта и Джонса из Петрограда.
В музее Калиновского химзавода хранится уникальный экспонат – альбом чертежей различных объектов и сооружений Таватуйского динамитного завода (всего 29 хрупких вековой давности листов). Здесь и жилые дома для руководства, и больница для заразных больных, и здание лаборатории, и даже вагончик узкой колеи, в котором планировалось перевозить пассажиров из Разъезда 118 (ныне – Мурзинка) до нового поселения.
Заглянем в альбом. На фото – чертёж дома для руководства, а на следующем фото – этот и поныне существующий в посёлке Калиново дом. Основные корпуса завода были возведены, но запустить завод до Февральской революции не успели. Затем – Октябрьская революция, гражданская война. В августе 1918 года на территории завода происходят стычки между красными и белочехами. Завод несколько раз переходит из рук в руки.
После освобождения Урала от белых национализированные корпуса недостроенного завода были переданы в аренду бывшему управляющему завода, который планировал организовать выпуск бричек, повозок и других транспортных средств. Однако производство не пошло.
В феврале 1922 года начинает работу опытно-показательное лесничество, которое просуществует до 1934 года. Параллельно заводские здания начинают использовать под склады взрывчатых веществ, применяемых в горной промышленности.
Новое предприятие получает название «Таватуйские базисные склады», которые перед Второй мировой войной структурно входили в трест Артсбыт. Для обеспечения безопасности складов создаётся военизированная охрана – ВОХР. Вокруг Калиново – охранная зона, часовые стоят по периметру, чужаков к посёлку и близко не подпускают.
Гостей разрешалось принимать только в Мурзинке. Время нахождения на улице было ограничено, за пьянку – немедленное выселение из посёлка. В 1941 году по решению Комитета обороны СССР начаты работы по созданию Калиновского химического завода, в то время – завода № 594. Начинается новая эпоха – эпоха становления и развития завода и расширение строительства посёлка Калиново.
В это время и появился в посёлке герой нашего очерка. Руководство Калиновского химзавода, общественные и партийные организации самостоятельно, без каких-либо указаний сверху приступили к озеленению посёлка. Было понятно, что без специалиста по озеленению и настоящего любителя природы такую работу не провести.
Специалиста в области ландшафтного дизайна среди работников КХЗ обнаружить не удалось. Что не удивительно. Подобных слов и не знали тогда. Специальное образование? Ну откуда, если из тридцати семи ИТР завода всего лишь у шестерых высшее образование, да ещё у шестерых – среднетехническое. А рабочие в подавляющем большинстве имели и вовсе лишь начальное образование. Кинули клич, может хотя бы просто любители, увлекавшиеся разведением цветов, отзовутся. И такого человека нашли. В котельной…
Им оказался Пулккинен Сампса Гансович. Необычное имя для уральской глубинки, верно? Сампса Гансович родился 14 декабря 1913 года в Хельсинки. Мама была из Санкт-Петербурга, и мальчик получил хорошее воспитание и образование. С детства разговаривал на двух языках, играл на пианино и неплохо рисовал. (Финляндия входила в состав Российской империи до декабря 1917 г.) Его отец Ганес Генрихович работал учителем и избирался депутатом Парламента от социал-демократической партии Финляндии. Из-за начавшихся в Финляндии гонений на коммунистов в августе 1924 года Ганес Генрихович вместе с семьёй нелегально покидает страну и прибывает в Карелию.
До 1929 года он преподает финский язык в Петрозаводском педагогическом техникуме. Затем Ганес Генрихович заведует плодоовощной коммуной «Труд», работает редактором сельскохозяйственной литературы в издательстве «Кирья» и одновременно заведует плодово-ягодным хозяйством в Кондопоге. Вероятнее всего, именно в этот период молодой Сампса Пулккинен вслед за отцом постигает тонкости работы на земле: выращивает саженцы, ухаживает за рассадой, пересаживает, прививает, борется с болезнями и вредителями…
25 января 1938 года отца арестовали и через два месяца комиссия НКВД и прокуратуры СССР осуждает его по статье 58-10-11 УК РСФСР и приговаривает к расстрелу (он будет полностью реабилитирован военным трибуналом 31 октября 1957 года). Летом того же года под каток репрессий попадает и его сын Сампса Гансович Пулккинен. 21 июля его арестовали, предъявив обвинение по статье 58-6 УК РСФСР (шпионаж). Арест, скорее всего, был по разнарядке или же по ложному обвинению. Год спустя его освобождают из заключения. Но жизнь у парня уже сломана. Он вынужден отправиться на Урал и начать работать в геологоразведке, а затем и служить в «Уралспецстрое».
Как Пулккинен попал в «Уралспецстрой», догадаться не трудно. Неблагонадежных с точки зрения Советской власти финнов после начала войны брали на учёт по линии спецотдела НКВД СССР, после чего их мобилизовали в рабочие отряды для выполнения принудительной трудовой повинности (трудармия).
С началом Великой Отечественной войны в Москве принимается решение о строительстве в посёлке Калиново завода по производству промышленных взрывчатых веществ. Сюда в эвакуацию для разработки технической документации прибывают архитекторы, проектировщики, инженеры, сметчики из Государственного специализированного проектного института (ГСПИ-1). Строительство ведёт 3-е Главное управление Наркомата боеприпасов СССР. Постановлением ГКО от 09.11.1941 и приказом Наркомата боеприпасов от 06.12.1941 поставлено жёсткое требование о пуске завода на полную проектную мощность через четыре месяца, а точнее, к 15 марта 1942 года.
Из посёлка Лисхимстрой (в дальнейшем – город Северодонецк) приезжают специалисты из строительного треста «Лисичанскхимстрой». В июне 1942 года для помощи в окончании строительства Калиновского химзавода с Режевского химзавода командируется батальон строителей «Уралспецстроя», где проходит службу Сампса Гансович Пулккинен.
После выполнения правительственного задания и окончания работ по вводу в действие Калиновского химзавода Пулккинен принимает приглашение руководства остаться на заводе и поступает в паровозное депо учеником слесаря. В 1948 году Сампса Гансович переходит работать в котельную, где и трудится до того момента, как услышал о предстоящем благоустройстве. Вот тогда он и вспоминает о навыках, полученных под руководством отца на фермах в довоенной Карелии.
С 1957 по 1958 годы он с большим энтузиазмом создаёт клумбы, высаживает цветы и декоративные кустарники на территории посёлка. Заводит знакомство со специалистами из Свердловского дендрария. Спустя год Сапсу Гансовича направляют на двухмесячную учёбу по декоративному садоводству в Свердловск. По окончании учёбы он поступает на заочные курсы при Центральном совете общества охраны природы в Москве и успешно оканчивает их.
Возле бани, на участке около пятисот квадратных метров по его инициативе строится несколько парников и теплиц. Здесь же создается своего рода питомник для разведения кустарников. Позднее на территории водозаборных сооружений тоже огораживают территорию для разведения кустарников и деревьев, всего около двадцати наименований.
Если с 1957 по 1961 годы посадочный материал за редким исключением ещё покупали на стороне, то с 1961 года для озеленения завода и посёлка использовались только свои саженцы. Более того, излишки саженцев декоративного кустарника несколько раз выделяли для Таватуйского детского дома, и даже для Невьянска. Здесь же начали выращивать рассаду цветов для зимней срезки и для культивирования в горшочках (каллы, хризантемы). После того как появилась цветочная рассада, организовали посадку их около домов, школы, детских учреждений и в цехах.
Население посёлка добровольно и охотно участвовало в озеленении домов по центральной улице посёлка. Высаженные цветы и кустарники радовали всех жителей разнообразием красок и ароматов. Провели посадку и благоустройство около общежития: возвели деревянное ограждение, внутри построили павильон для отдыха и скамейки вдоль дорожек, цветочные клумбы.
Над созданием этого уголка с большим воодушевлением и отдачей трудились Сампса Гансович и заместитель директора завода по общим вопросам Мотовилов Пётр Иванович. Пётр Иванович проработал заместителем директора по общим вопросам с 1945 по 1972 годы. Он организовывал для жителей посёлка выпуск нужных товаров народного потребления – раскладных алюминиевых кроватей, производство кирпича для капитального строительства.
Постоянным организатором работ и надежным исполнителем была комендант общежития Мария Кирилловна Микша. (Почти все работы по озеленению и благоустройству выполнялись жильцами общежития. Уголок получился действительно уникальным и привлекательным – настоящий ботанический сад в миниатюре. Около этого «райского» уголка с удовольствием фотографировалась молодёжь.
В конце 1960-х годов была пущена в работу новая теплица на 100 м2 полезной площади. По инициативе и под руководством фронтовика, начальника цеха №1 Ивана Ивановича Малютина на территории завода в районе цеха были высажены фруктовые деревья.
Несколько лет рабочие после смены с удовольствием ухаживали за саженцами. Прошло более полувека, выросло несколько поколений калиновцев: молодых ребят и девчат, с удовольствием трудившихся над созданием на территории посёлка цветущего сада. Пусть позже этот энтузиазм и поутих, но остался опыт подобного почина и память о человеке-легенде, умевшем ценить красоту.
