Сыну Тимофею, подавшему идею.
1
СЕЙЧАС
Та ещё вечеринка
Герда.
Нас зовут «Кай и Герда». На самом деле меня зовут Алина, а Гердой стали звать в третьем классе, когда я сыграла Герду в спектакле школьного театра «Снежная королева». Ну, а когда узнали про то, что мы с Колей…
Кай.
Давай я сам. Мы с ней дружим с детского сада. В школе сначала этого никто не замечал, в первых классах пацаны с девчонками сидят, и ничего особенного. Но потом заметили, что мы и домой, и из дома вместе ходим, и гуляем вместе, а тут она как раз Герду сыграла. Ну, и, выходит, тогда я – Кай… Хотя на самом деле мы просто дружим, а не что-то там…
Герда.
Это он так думает. А я думаю, мы потом всё равно влюбимся и поженимся))).
Кай.
Может и поженимся, а может и нет. Сейчас мне всё это до лампочки. Мы учимся в шестом классе, и я жениться пока не собираюсь.
Герда.
Заканчиваем шестой, скоро в седьмой перейдём).
Кай.
И что, у нас теперь в седьмом женятся? Вот ты сама начинаешь, а потом все дразнятся…
Герда.
Ничего я не начинаю. Мы же не в школе и не во дворе, нас никто тут не видит и не слышит. Мы даже друг друга не видим, и не слышим))).
Кай.
Потому что мы сидим по домам. Потому что мы это в Контакте печатаем. Слушай, и давай тут без смайликов, раз это дневник.
Герда.
Ага. Мы создали группу «Кай и Герда» и решили вести тут совместный онлайн-дневник. Так, как будто мы это всё кому-то другому рассказываем.
Кай.
Мы создали, мы решили… Ты создала и решила. Дурацкая затея, по-моему.
Герда.
Сам дурак. Зачем тогда пишешь тут?
Кай.
Нравится.
Герда.
Ну и вот. Ну, так мы пойдём сегодня к этим… Как ты их назвал?
Кай.
Протезы. Это они сами себя так называют. Я хочу. Мне интересно. Только что сказать родителям? Им не понравится.
Герда.
Скажи, что ко мне пошёл. А я скажу, что я к тебе. И мы даже не соврём.
Кай.
Ладно, давай. Тогда встречаемся в полседьмого в сквере.
Герда.
Договорились. Милый.
***
Кай, худощавый темноволосый паренёк, ждал Герду на их скамейке в сквере возле большого клёна и круглых качелей. Он пришёл на десять минут раньше и в назначенный срок начал уже немного беситься. Но она появилась точно в полседьмого.
Кем-кем, а «гадким утёнком» Герду назвать нельзя было. И, наверное, поэтому ей всегда было пофиг на внешность. Несмотря на протесты матери она коротко, под мальчишку, стригла свои светлые волосы, никогда не надевала платья, только джинсы или шорты, и никогда не красила ногти. Но на неё всё равно оборачивались. Всегда.
– Привет! – сказала она, плюхнувшись на скамейку рядом с Каем.
– Да, привет, – буркнул тот, поднимаясь. – Что, пошли?
– Да подожди ты! – остановила она. – Чё ты насупился?
– Ничего, нормально. – Кай сел обратно на скамейку. – Меня не отпускали. Ели ушёл.
Герда, кивнула, прищурив свои серо-зелёные глаза:
– Не любят меня твои. Ну, и ладно, пусть себе не любят, мне-то что. Расскажи, куда мы всё-таки идём? Я не совсем поняла, кто они такие – люди-не люди, машины-не машины… Киборги какие-то. И как ты познакомился, ты как-то скомкано рассказал.
– Давай, всё-таки, пойдём, – сказал он, снова поднимаясь. – А то опоздаем. Я по дороге всё расскажу.
Пока они шагали к университетскому «научно-техническому инкубатору», Кай рассказывал:
– Он к нам пришёл на робототехнику, на последний урок. Нормальный, вроде, дядька, только руки у него протезные, так я сначала подумал. Ну, прямо манипуляторы такие, железные. А Кузьма, наш руководитель, студент…
– Я знаю, – кивнула Герда.
– … говорит: «Познакомьтесь с Сергеем Владимировичем. В каком-то смысле он – человек будущего». И вот этот Сергей Владимирович начал говорить, и тогда я понял, что у него и с лицом что-то не в порядке. «Ребята, – говорит он. – Вы все читали «Волшебника Изумрудного Города»? Мы все, конечно, читали, кроме Сёмина, он вообще болван…»
– Знаю я всё про Сёмина, ты дальше давай, не отвлекайся.
– Ну, и вот, «помните историю Железного Дровосека? – говорит. – Вот и у меня такая примерно история…»
– То есть, ему сначала отрубили руку, приделали железную, потом другую руку, потом ногу, потом туловище…
– Ну, почти так. У него какую-то страшную болезнь нашли, и органы у него потихоньку отмирали. И их ему заменяли. А у нас тут, оказывается, сверхсовременная лаборатория, единственная в стране. А когда у него уже всё тело было механическим, он всё равно должен был умереть, но тут как раз подоспела технология квантовых компьютеров, и всю информацию из его мозга скачали в этот компьютер. И сделали ему голову с лицом. Тут, он сказал, японцы помогли, они давно человекоподобных роботов делают.
– А разве можно такие эксперименты на человеке проводить?
– А это не эксперимент. Они его спасали. Они «Клятву Гиппократа» давали.
– Но они же его не спасли. Это же уже не он.
– А он говорит, что он.
Они добрались до арки ворот университетской рощи, и тут Герда остановилась как вкопанная.
– Так, – сказала она. – «Железный дровосек», говоришь? А ты помнишь, чего у Железного Дровосека не было?
– Помню, конечно. Сердца.
– Вот именно. – Герда сделала большие глаза.
– Да иди ты, – махнул рукой Кай, и они двинулись через рощу к корпусу по дорожке, выложенной жёлтой плиткой.
– А всё-таки мне как-то жутковато, – призналась Герда.
Но через дорожку перебежала белка, и от её пушистости у Герды сразу полегчало на душе. Правда, ей захотелось позвать белку с собой. Но она, конечно, удержалась.
***
Сергей Владимирович Герде резко не понравился. Как это Кай мог не сразу заметить, что лицо у него не нормальное, а как у манекена. Ей стало любопытно, похоже ли это лицо на лицо того Сергея Владимировича, который был ещё из мяса, и она, не удержавшись, спросила его сразу после приветствия:
– А вы на себя похожи?
Он в этот момент вёл их по пустому коридору университета, но тут остановился и, запрокинув голову, захохотал так громко и скрипуче, что Герда даже испугалась. А потом ответил вопросом на вопрос:
– А ты, девочка, ты – на себя похожа?
И не понравился ей ещё сильнее. И пошёл дальше, не дожидаясь ответа.
– А почему здесь так пусто? – спросил Кай поспешно, по-видимому, чтобы сгладить неловкость.
– Лето, сессия закончилась, студентов нет. В клиническом отделении, может, кто-то и есть.
– А куда мы идём?
– В ангар инкубатора. Я, кстати, говорил, по какому случаю вечеринка?
– Нет, – помотал головой Кай.
– Мне пересадку в протез сделали меньше года назад, но я был не первым, нас таких уже несколько. Самого первого мы зовем «Гудвин», всё по той же книге, и его пересадили три года назад, девятого июня.
– Сегодня как раз девятое, – вмешалась Герда.
– Вот именно, – отозвался Сергей Владимирович. – Сегодня у Гудвина День второго рождения.
– Ой, – нахмурилась Герда, – а мы даже без подарка.
Сергей Владимирович снова остановился, снова запрокинул голову и скрипуче захохотал. Потом спросил:
– И что бы вы ему принесли? Коробку конфет? Бутылку шампанского?
– Ну… – упрямо сказала Герда и хотела предложить: «маслёнку», но удержалась и продолжила: – билеты в театр, например.
Сергей Владимирович издал какой-то непонятный звук, вроде фырканья или бульканья, двинулся дальше и бросил:
– Его бы не пустили.
Гудвин оказался круглой, примерно в метр диаметром, платформой на колесиках, на которой громоздилась какая-то неказистая конструкция в половину человеческого роста, с камерой видеорегистратора на самом верху.
– С Днём рождения, – выдавила из себя Герда, когда Сергей Владимирович подвел их с Каем к платформе и проронил: «Вот и именинник».
– Второго рождения, – поправил её Гудвин неожиданно мягким певучим голосом. – А ты тот самый мальчик?
– Девочка, – возразила Герда.
– Извините…
Камера повернулась к Сергею Владимировичу.
– Они пришли вдвоём, – явно оправдываясь, сказал тот.
– Протри-ка мне объектив… Еще раз извините, сударыня.
Герда почувствовала, что краснеет и сердито зыркнула на Кая. Он не предупредил, что её тут не ждут. Она вообще думала, что тут будет вся его группа робототехники, а оказывается, его пригласили одного. Кай стоял с невозмутимым видом и, казалось, её взгляда не замечал.
Сергей Владимирович тем временем послушно достал из кармана носовой платок и тщательно протёр объектив камеры Гудвина.
– Другое дело, – заявил тот, вновь повернувшись к Герде. – Действительно, девочка. И прелестная, между прочим.
«Комплимент от тазика на ножках», – заметила про себя она, но ей тут же стало стыдно, и она промямлила:
– Спасибо.
– Но что мы у порога, – заявил Гудвин, и Герда прямо-таки увидела внутренним взором, как он всплеснул несуществующими руками. – Пойдемте к людям.
Однако назвать людьми то, что они увидели, пройдя глубже в ангар, трудно было даже с большой натяжкой.
***
И всё-таки это были