Дед порылся в бумагах, окинул строгим взором притихшую аудиторию и сказал:
— Начнем тем не менее с фольклора.
— Начнем,— сказал Андрюша и вытащил фотокамеру. Вид деда, лорнирующего фольклорную экспедицию, был экзотичен.
— Выдержку побольше сделай,— сказал дед строго.— Тут света маловато. А начнем с чистой сказки. Как звучала она в народе и как ее записал от моей бабушки Пелагеи случайный человек приват-доцент Миллер, добравшийся до наших мест из любознательности, свойственной положительному российскому немцу.
Дед извлек фотокопию журнальной страницы.
— Напечатано в журнале «Любитель Российской старины», номер шесть, декабрь 1887 года, на этом номере журнал прекратил свое существование. Найден мною в библиотеке Пермского института культуры. «Быль то или небылица» — так моя бабушка начала свой рассказ, типичный запев в наших краях.
— Типичный,— согласилась Элла.— Вы совершенно правы.
— «Быль то или небылица, летела птица, несла яицы». Последнее слово отношу на совесть Миллера, бабушка моя никогда так не рифмовала,— сказал дед.
— Это невозможно,— снова согласилась Элла.— Сказительницы всегда берегли русский язык.
— Будем думать, что бабушка здесь обошлась без рифмы,— сказал дед.— Суть в следующем. Вначале идет обычный текст об Иване-дураке, который намерен отыскать лекарство для царевны. Встречает Иван старца. Теперь слушайте текстуально. «И сказал ему старец: за лесами, за морями, за высокими горами есть в лесу ключ, а вода в нем живая. Если дашь мертвецу испить, встанет мертвец, коли дашь болезному испить, исцелится болезный, коли дашь калеке испить, плясать пойдет».
— Так и написано?
— Повторяю, в записи немца Миллера. Продолжаю: «И сказал тогда Иван-дурак: пошли, царь-батюшка, за живой водой, вылечим мы твою царевну. Сильно разгневался царь-батюшка. Как, говорит, смеешь ты, крестьянский сын, мне указания делать? Возьми, говорит, роту солдат и следуй к ключу, найди его, принеси воды и вылечи царевну. Вылечишь, будет тебе царевна в жены и еще полцарства в придачу».
Дед отложил листок, пролорнировал фольклористов и спросил:
— А часто ли Ивану-дураку придают роту солдат?
— Ну, это совершенно нетипично,— сказала Элла Степановна.— Герой в сказке всегда действует один
— Вот видишь,— сказал дед Артем.— Я тоже так рассудил. А ведь должен тебе сказать, что историю эту я слыхал от бабушки, хоть и после того, как немец Миллер здесь побывал, но еще когда бабушка была в твердом уме и памяти. Я тогда, конечно, про Миллера не знал, но мне-то бабушка говорила, что ключ живой воды находился в лесу за нашей деревней. Понимаешь, за нашей! Точ-на!
— А он там есть? — спросил Андрюша.— Или бродячий, как мельница?
— Вот это я и решил проверить. Тем более что с водой в нашей деревне неладно.
— В каком смысле? — спросила Элла Степановна, инстинктивно отстраняя чашку с чаем, чего никто, кроме Андрюши, не заметил.
— А в том смысле, что она у нас особенная. Чистая, добрая.
— Волосы отмываются, как в шампуне,— сказал Коля.
— Не в этом дело! От нашей воды здоровье улучшается, силы прибывают. Лучше боржоми.
— Ну уж, скажешь,— возразила Глафира.— Патриот он у нас, даже писал в Кисловодск, чтобы прислали специалиста.
— И пришлют,— сказал дед.— Спохватятся, пришлют.
— Нет смысла,— сказал Андрюша.— Сюда добираться трудно. Кто поедет? Моря нет, пейзажей мало.
— А вот и дурак,— сказал дед убежденно.— Потому что, оказывается, раньше люди были поумнее, чем ты, студент. Что имел в виду народный эпос под видом Ивана-дурака и его роты солдат? Нет ли здесь исторического объяснения!
— Правильно,— сказал Андрюша.— Пушка на площади, верстовой столб, фамилия Полуехтовы.
Дед повертел стопку бумаг, подвинув к себе некоторые, не спеша проглядел, хотя, видно, знал их наизусть.
— В середине восемнадцатого века царствовала на престоле злая баба, царица Анна Иоанновна, слышали о такой?
Элла кивнула.
— И под конец своего царствования занемогла она от дурости и невероятного обжорства. И каким-то неясным пока для нас путем узнала, что есть на Урале целебный источник. Полагаю, слух шел от промышленников, что за мягкой рухлядью сюда ходили. Ведь цари — они как обыкновенные люди: заболеют, всему готовы поверить. Царица велела обязательно этот источник найти и сделать здесь курорт для своего величества.— Дед достал большой ветхий лист, свернутый в трубку, развернул.— «Мы, божьей милостью, Анна Иоанновна,— прочел он.— Без лупы не поймешь, я два месяца сидел, пока понял… Посылаем нашего войска секунд-майора Ивана Полуехтова…» А дальше уж совсем ничего не разобрать. И знаете, где я эту бумагу нашел?
Дед сделал паузу, подождал, пока все откачают отрицательно головами, сказал тихо и торжественно:
— В сундуке моей бабушки. Ясно? Это оригинал. Может, где в архивах есть копия, но это — оригинал. И из него ясно, что царица послала в наши края одного секунд-майора. Тут уже сказка — не сказка, ничего не поделаешь. А вот, глядите, я из журнала «Русский архив» переписал. «Об одной забытой экспедиции XVIII века». Пишет некто Федоров-Гаврилов. Цель, сообщает он, экспедиции, которая в большой тайне была направлена из Петербурга на восток в декабре 1738 года, так и осталась невыясненной. Известно, что во главе стоял секунд-майор Полуехтов, отличившийся в Крымском походе с фельдмаршалом Минихом,— здесь все прописано как и что. И полагал Федоров-Гаврилов, что экспедиция была направлена для достижения берега Ледовитого океана или за золотом, и рассуждает на эту тему и говорит, что экспедиция так и не вернулась.
— Вот это здорово! — не удержался Андрюша.— А они, значит, сюда добрались!
— Больше того, без дорог, по тропе, они и пушку сюда дотащили, на одной армейской дисциплине. Дом построили, пушку поставили…
— Значит, они нашли источник? — спросила Элла.
— Полагаю, нашли наш ручей,— сказал дед.— Вода в нем хорошая.
— Хорошая,— сказала Глафира.— Но обыкновенная.
— А царице все хуже,— продолжал дед.— И спрашивает она своих биронов и остерманов: как там дела с моим срочным исцелением? А они отвечают — не имеем сведений, кроме как знаем, что добрался Полуехтов и дорогу кладет. А вода какая? — спрашивает царица. А про воду не могем знать, отвечают бироны. А ну-ка срочно узнать! — велит царица. Самого-то главного не выяснили! Засуетились здесь бироны и послали срочно лейб-медика Блюменквиста, чтобы проверил марциальные воды. И приехал сюда лейб-медик Блюменквист, который уж давно лечил царицу, да безуспешно. Я нашел его отчет о том, как он воду пробовал. Отчет по-немецки, но мне его добрые люди в Ленинграде перевели. Там заодно я и стереосистему купил, для прослушивания джаза… Так этот лейб-медик вот что сообщил: «По прибытии на место я обнаружил, что климат здесь дождлив и негоден для дыхания высоких персон, а вода, кроме чистоты, иных достоинств не имеет».
— Что же он так категорически? — спросила Элла.
— Интриги,— ответил дед.— Зачитываю отрывок из личного дневника канцлера Остермана: «Помимо прочего отъезд императрицы из Санкт-Петербурга крайне нежелателен, ибо может привести к возмущению гвардии, особливо ежели императрица скончается или сугубо занеможет в трудном пути. Имел беседу с прибывшим с Урала лейб-медиком Блюменквистом, доклад которого о посещении марциальных вод должен быть благоприятен для наших планов и судеб России». Ясно?
— Ясно,— сказал Андрюша.— А дальше что было?
— Здесь и начинается самое интересное. Майору велели строительство курорта пресечь и вернуться домой. А секунд-майор не отозвался. Слушайте, как сказка кончается. И говорит тут Иван-дурак: хоть казни меня, царь, хоть милуй, только обратно в стольный город мне пути нету. Будем мы с царевной здесь проживать и детей наживать. Избушку срубим, огород разобьем. Пошумел царь, позлился, да что делать — слово держать надо. Отдал он царевну Ивану. И остались они в лесу, избушку построили, детей народили, так наша деревня и на свет родилась. И до сих пор они живут, куда им помирать, живая вода рядом, хоть ведром черпай.
— То есть он остался здесь жить? — спросила Элла.
— Дорогая начальница,— сказал Андрюша.— Ясное дело, секунд-майор живет здесь до сих пор, только на одной воде не растолстеешь — вот и превратился в привидение.
— А в самом деле? — спросила Элла, проникшись доверием к детективному таланту старика.
— Точ-на! — старик торжествовал.— Имеем в деле документ номер девяносто три. Датированный восьмым сентября от Рождества Христова лета тысяча семьсот сорок второго! — Он потряс в воздухе исписанным листом.— Это последний штрих в моем научном поиске! Донесение сибирского губернатора о розыске пропавшего без вести секунд-майора Полуехтова с командой. Точ-на.
— Не томи гостей,— сказала Глафира.— Мы все знаем, что поговорить ты мастер.
— Все путем,— сказал дед.— Подготовка
