Светлой памяти моего друга
сказочника Бориса Худимова,
его юмору, лёгкости слога
и особому взлёту свободной мысли.
***
Вера Жаворонкова – девушка серьёзная. Средней комплекции, русые волосы цвета пшеницы, из-под аккуратной чёлки внимательный взгляд круглых серых глаз. Вера мечтательница. Закончила филфак. Хотела стать детским писателем и создателем волшебных сказок. А стала создателем рекламных текстов (жизнь внесла коррективы). Что вам ещё рассказать… Живет с мамой. Выращивает фиалки. Любит повести Александра Грина.
Сегодня Верочка пришла на работу в приподнятом настроении. В ушах звучали слова из любимой книги: «Да, случится!».
Новый сотрудник для маленькой фирмы – событие. Тем более, когда в женское царство приходит мужчина. Обсудили, конечно. Имя: Михаил Марков. Возраст: 37. Волосы тёмные, глаза карие, высокого роста, грузный, пожалуй, слегка грубоват (как сказала начальница, «брутальный типаж»). Часто хмурится, но улыбка ему к лицу. В целом интересный мужчина. А на пальце-то колечка нет, хотя кто их сейчас носит, эти колечки.
Фирма, где Верочка трудилась райтером, расположена в офисном здании у метро Сокол. Небольшое агентство: реклама, пиар, колонка новостей. Михаил устроился к ним в отдел дизайна и, кажется, тоже что-то писал.
В обеденный перерыв он пригласил девушку выпить кофе. За чашкой капучино разговорились. И какой-то хороший разговор у них вышел, два незнакомых человека, а душу друг другу приоткрыли.
Три года назад Мишу бросила жена. Конечно, «бросила» – дурацкое слово. Бросают кость собакам, камень в реку. Но иногда и человека: ребёнка, жену, мужа. Сказала, что полюбила другого, собрала вещи и села в такси.
А Веру никто не бросал. Даже не было того, кто мог это сделать. Тридцать два, и все ещё одна. Подруги давно замужем, кто и не первый раз, дети в школу ходят. А наша Верочка не спешит, ждёт своего единственного.
Помолчали. Вера подумала: «Какие грустные у него глаза!». Вдруг сделала странное: наклонилась к Мише через стол, погладила ладошкой по волосам, провела по щеке. Ладошка у Верочки розовая, пальцы длинные, нежные. Потом руку убрала и понесла какую-то милую чушь. Про особенные сны, про цветные облака на небе, и что видела утром двух девочек, игравших в мяч. Первая девочка сказала второй: «Курица!». Вторая ответила: «Это ты курица!». А потом обе рассмеялись, заголосили хором: «Мы обе – курицы!».
Потом опять говорили. Долго, словно перед тем много лет страдали немотой. Вроде и не было общих тем для беседы – но все темы сразу становились общими. Он рассказывал про походы в Карелию. Про то, как ночью кричит в лесу птица козодой. Рассказывал про космос (Миша любил читать про космос), про квазары и чёрные дыры. Она говорила про заброшенные графские усадьбы. Про музыку эфириал и поэзию Роальда Мандельштама. Про то, как вышивала ромашки на джинсах, а потом подарила их двоюродному братику, и тот был совершенно счастлив. Вера пишет рекламные тексты, а мечтает стать писателем и написать сказку про пингвинов, которые решили перебраться с Южного полюса на Северный. Ещё она говорила, как в детстве боялась динозавров и как сильно любит вишнёвое варенье, сильно-пресильно!
Казалось, прошло десять часов или даже сто. Казалась, она поведала ему всю свою жизнь, а он ей – свою, и никто из них ни разу не заскучал. А дальше… Дальше все как в кино, в жизни так не бывает. Они взялись за руки, вцепились друг в друга, словно тонули и искали спасения. Поехали домой к Михаилу и там занимались любовью: долго, молча, отчаянно. Потом спали обнявшись, выныривали из сна и снова любили. Потом было утро. Миша такой смешной: сказал, что не запомнил её имя, и Вера зачем-то нарисовала пальцем на запотевшем оконном стекле две ноты – фа и соль. Потом погладила своего мужчину по голове. Долго и нежно смотрела в глаза, словно хотела навсегда запомнить. И уехала на работу.
Она уехала, а он остался дома, словно испугался чего-то. Позвонил начальству, наврал про семейные обстоятельства и взял день за свой счёт, потом ещё один. Дальше были выходные, а в понедельник Михаил пришёл на работу, робко заглянул в соседний кабинет… и увидел пустой стол. Веры не было. Сказали, что она увольняется и больше не выйдет. Верины контакты Михаилу никто не дал (с какой бы стати). И телефон у неё не спросил. Дурак.
Какой же дурак! Он сильно тогда напился. На следующий день болела голова. Болела душа и вообще всё на свете. Надо было продолжать работать. И жить.
***
Мне нравится наш «Метромаркет», торговый центр у метро Сокол. Трёхэтажный кирпичный куб, весь обвешанный рекламой, точно большой чемодан с заграничными наклейками. Здесь много полезного: можно купить булочку с повидлом, сотовый телефон, сковородку, джинсы и даже золотое кольцо. Ещё в «Метромаркете» можно постричься, перекусить и сходить в туалетную комнату. Последнее особенно полезно, учитывая наши московские концы. Правда, для этого надо подняться на верхний, третий этаж.
Есть на верхнем этаже и другие полезности: багетная мастерская, закусочная, книжная лавка и ещё вечно пустующий офис, который я прозвал «нехорошей квартирой». На первый взгляд, с офисом всё в порядке, но надолго здесь не задерживается ни одна фирма. За последний год в «нехорошей квартире» сменили друг друга шаурма, аптека, барбер-шоп и магазин хозтоваров. А теперь стены офиса украсили фотообои – пальмы, море и белый самолёт в небе. Затейливая надпись приглашает клиентов: МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА (Турагентство Только для Тебя).
Стало вдруг любопытно – почему только для меня? А для него, для неё и для всех вокруг? С этими мыслями я и вошёл, предварительно постучав в дверь. Офис как офис. На стенах фотографии темнокожих аборигенов с ярко раскрашенными лицами. В углу за компьютером – девушка, смотрит прямо в глаза и приветливо улыбается. Очень даже миловидная, но какая-то странная. Что-то с ней не так. Да она совсем крохотная! Какая-то Дюймовочка…
– У нас особенное агентство. Мы делаем туры в одну-единственную маленькую страну. Нашу страну, Королевство Ниуэ, может, слышали о таком? Если нет – ничего страшного. Вот, заполните анкету, и потом мы с вами пойдём смотреть кино!
У девушки замечательная улыбка, зубки словно из жемчуга, на губах коралловая помада. Надо ли говорить, что ироничные вопросы про «агентство для меня одного» исчезли сами собой. А почему бы и нет? Должно же быть в этом мире что-то именно для меня… Я поставил подпись, где было нужно, и отправился за своей проводницей вглубь помещения, где был оборудован небольшой кинозал.
***
Ниуэ, крохотный островок в Тихом океане, коралловый атолл, что возник в стародавние времена вокруг потухшего океанского вулкана. Джеймс Кук, открывший Ниуэ, назвал его Островом дикарей. Но Кук просто не сумел подружиться с местными, а может, не захотел. Ниуэанцы – низкорослые улыбчивые аборигены с тёмной кожей, чёрными глазами и ослепительно белыми зубам. И мужчины, и женщины носят юбочки из пальмовых листьев. С помощью огромных сачков охотятся они на летучих лисиц, этих единственных зверей острова. Впрочем, летучие лисицы – скорее огромные бабочки, которые опыляют цветы-медоносы. Можно назвать их и огромными пчёлами: летучие лисицы собирают пыльцу и делают из нее шокао, сладкое тягучее лакомство. Аборигены приручают лисиц, селят их в норки-ульи, а позже забирают часть урожая шокао себе. Это основная пища всех ниуэанцев.
Об этом и многом другом я узнал из рекламного ролика, что показала мне Тонги (так звали дюймовочку). Ещё в фильме говорилось о климате: мягкий и тёплый, без жары летом и морозов зимой. На острове нет городов (столица Ниуэ – небольшой посёлок), нет преступности и ночных развлечений, даже визовый режим отсутствует. Просто садись на самолёт и прилетай. Правда, есть одна проблема: у авиакомпаний мира нет рейсов на остров. Работает только местная авиалиния, где летают беспилотные самолётики. Маленькие, словно игрушечные.
Я задумался. Для низкорослых жителей острова такой транспорт в самый раз, но обычным взрослым людям там будет тесновато. Я, например, крупный мужчина, склонный к полноте, в салон такого «лайнера» просто не помещусь.
– Вы главное не волнуйтесь, Михаил, вот, возьмите чашку шокао. Это национальный напиток Ниуэ, он не идёт на экспорт, можно попробовать только у нас.
Девушка ещё раз улыбнулась и слегка сжала мою руку. От прикосновения по коже пошли мурашки, и я сделал большой глоток. Вкус шокао был восхитительный, не сладкий – скорее сладостный… Невозможно описать словами.
После пары глотков мир стал резко меняться. Все предметы вокруг словно выросли в размерах. Стулья кинозала, дверь – всё увеличивалось и пугающе нависало надо мной. Девушка извиняющимся голосом произнесла: «Вы не переживайте, Михаил, это не навсегда. Если конечно вы сами…» (она закашлялась и скомкала конец фразы). И тогда вдруг пришло осознание: я стал маленьким! Лилипутом, карлом, малышом!!! Таким же, как и другие жители Маленькой страны…
Тонги (так ее звали) спустилась с офисного стула по особым крохотным ступеням и встала рядом со мной. Какие же мы были крохи… Словно малые дети, да нет, ещё меньше! Офисная мебель высилась над головами, а закрытая дверь агентства казалась вратами в иной мир – мир больших людей, куда мне больше не было ходу.
Девушка поманила пальчиком в дальний конец офиса, где виднелась крохотная дверца – явно нашего размера. Не попал ли я в сказку про Алису? Однако за дверцей была не Страна чудес, а самый настоящий лифт, и вёл он на крышу. Красная стрелочка перемещалась наверх, отмеряя пройденные этажи. Третий, четвёртый, пятый – и так до двадцать четвёртого. Очень странно, ведь супермаркет трёхэтажный. «Это маленький мир, тут все немного иначе», туманно объяснила Тонги.
На большой ровной крыше было взлётное поле. Сбоку устроили диспетчерскую, напротив стояло несколько рядов кресел: зал ожидания. Ещё дальше стоял маленький беспилотный самолётик с серебристыми крыльями, украшенными солнцем и луной, двойным гербом Ниуэ.
Тонги куда-то пропала, и я сидел в зале ожидания рядом с туземными пассажирами, смуглыми малышами в юбочках из листьев. Похоже, из местных я был тут один. Одиноко и тревожно. Вот куда я полечу так сразу? Без багажа, без денег… И до отпуска, между прочем, ещё целый месяц, а с трудовой дисциплиной у нас строго.
Но через пару минут мысли потекли совсем в другом направлении. Какой багаж, какая работа? Меня отравили – уменьшили, меня перенесли в иной мир, и совсем скоро я попаду в страну лилипутов…
Объявили посадку, пассажиры, построившись в ряд, заспешили к трапу. И я вместе со всеми. Что я, собственно, так разнылся? И почему, в конце концов, отравили? Это ведь как посмотреть… Например, напиток. Да ничего вкуснее шокао я в жизни не пробовал! И потом, может ли быть отравительницей такая милая девушка…
Кстати, где же она? Тонги мне кого-то сильно напоминает. Чуть раскосые глаза, волосы цвета крыла ворона, коралловые губы и зубки-жемчуга. Голосок тихий, смущённый. Может, мы были знакомы в прошлой жизни?
И все-таки, увидев её на кресле рядом с моим, я ничуть не удивился. Тонги тоже летела на остров Ниуэ, летела домой.
Она опять взяла меня за руку.
– Все будет хорошо, Михаил, не надо так волноваться. Ох, главное не спросила! Надеюсь, у вас с собой мультипаспорт? Ну конечно, он должен быть с собой, наверно в кармане пиджака, да? Вы же зашли к нам в офис, заполнили бумаги. Или… или его нет?!
Мультипаспорт. Я понятия не имел, что это вообще такое. Вспомнился только фильм «Пятый элемент» и Мила Йовович с мультипаспортом – летит спасать мир. А куда и зачем лечу я?
Тем временем самолётик пронзил облака и врезался в синеву небес. И тогда из динамиков требовательно зазвучал голос:
– Уважаемые пассажиры авиалайнера! Мы входим в зону сингулярности, просим приготовить мультпаспорт! Повторяю! Сингулярность, необходим ваш мультипаспорт.
Тут у меня ужасно закружилась голова, а глаза сами собой стали закрываться. Последнее, что я помню, – Тонги начинает плакать, с испугом наклоняется надо мной, трясёт за плечо.
–Ты должен найти горизонт событий. Там я буду тебя ждать! Родной мой, хороший, мы обязательно встретимся… Всё будет хорошо!
***
Три года назад меня бросила жена. Дурацкое выражение, конечно. Бросают кость собакам, камень в реку. Но иногда бросают и человека: ребёнка, жену, мужа. Она сказала, что полюбила другого. Потом собрала вещи и села в такси. В моей голове тогда что-то треснуло, словно реле перегорело на внутреннем пульте, лопнула пружинка в мозгу.
В целом все осталось как прежде. Я ходил на работу, пил пиво с друзьями, а чаще пил один. Ходил на вечеринки, гулял по городу, покупал книги и музыкальные диски. Сломанное реле не сильно тревожило, лишь иногда давало общий сбой всех систем. Это могло случиться где угодно, на работе, в магазине, дома, прямо на улице. Я останавливался, застигнутый болью, закрывал глаза и беззвучно плакал минуту-другую. Однажды это заметила женщина, что была со мной в тот вечер. «В глаз попала соринка», соврал я. Но она не поверила, вдруг обняла и погладила по волосам, по щеке.
До этого момента с самого развода у меня с женщинами ничего не было. Иногда с кем-то знакомился, иногда знакомились со мной. Мы гуляли, беседовали, а потом тихо-мирно расходились по домам. Но в этот раз все было иначе. Она поняла, почувствовала мою боль. Погладила меня очень нежно, а после поехали ко мне, и у нас все случилось.
Вдруг я понял, что не знаю, как ее зовут. Мы говорили о многом, о важном, а вот представиться как-то забыли. Странно, да? «Как тебя зовут, милая?», спросил ее, когда утром пили кофе на кухне. Вопрос рассмешил нас обоих, даже кофе пролился на пол, на чистый серый коврик. Вместо ответа девушка нарисовала пальцем на запотевшем окне строчки нотного стана и на них две ноты – фа и соль.
А потом она пропала. Ни адреса, ни телефона…
И снова закрутились колесики жизни. Дом, работа, встречи, дела. И щемящее чувство потери. Когда жена ушла, было по-другому: жгучая обида, досада, неуверенность в себе. Любовь? Не уверен, знаю ли я, что это такое. Но сейчас… Словно мне показали кусочек лучшей, сказочной жизни, какой раньше у меня никогда не было.
С холодной усмешкой я уговаривал себя, что все не так. Просто долгое воздержание, одиночество, а потом меня приласкали (без «продолжения банкета»). Обычное дело, с кем не бывает. Однако после фантастической истории с Маленькой страной, уменьшением в размерах, серебристым самолётиком и мультипаспортом появилось смутное подозрение, которое скоро стало уверенностью, – девушка с работы и Тонги как-то связаны. Их появление в моей жизни неслучайно. Здесь кроется какая-то тайна.
После чудесных событий в турагентстве я проснулся, сидя на скамейке у метро, напротив «Метромаркета». Скрюченный и продрогший (к вечеру сильно похолодало), зато вполне обычного размера, все метр восемьдесят два при мне. Приснилось, решил я. В попытке согреться засунул ладони поглубже в карманы ветровки … и вытащил пустой бумажный стаканчик. Я часто так делаю, если нет рядом урны, сую любой мусор в карман. Сейчас дурацкая привычка пригодилась: стаканчик был крохотный и пах восхитительно и странно. Шокао!..
Конечно, на следующий день я поднялся на третий этаж «Метромаркета». Но в «нехорошей квартире» опять начали ремонт, а распечатанная на принтере табличка ОФИС СДАЁТСЯ не оставляла мне шансов.
***
Что делает на всю голову отбитый блогер, если возникает любая проблема? Уволили с работы, сломался комп, поссорился с любимой, вскочил прыщ на лбу, просто настроение плохое… Правильно – он пишет об этом в своем бложеке с пометкой «Хелп!» и кучей умоляющих смайлов. Да, я такой как все мы. Открыл свои аккаунты и настрочил туманный, но в то же время четкий запрос богам интернета.
HELP! HELP! HELP!
Что такое «горизонт событий», за которым меня ждёт маленькая милая девушка?
Конечно же, мне никто не ответил.
Кроме Васи. Вася всегда отвечал, даже если никакого вопроса не было. Лайкал всё подряд и писал нелепые комментарии на любой мой пост. Поначалу я злился, хотел его забанить, но потом вспомнил о толерантности и смирился.
Вася написал: «Иди за белым кроликом». Ладно. Вася читает книжки, уже неплохо.
А мне пора на работу. Обычный ежедневный маршрут: мимо гаражей до подземки, потом поезд метро, моя станция – и дальше по прямой до офиса. Я шёл и размышлял. Весь вчерашний вечер я «учил матчасть», пытаясь осмыслить, как науки (от астрофизики до космогонии) трактуют горизонт событий. Ох, «многа букаф»… Я понял только одно: это граница, что отделяет события, которые могут повлиять на тебя в будущем, от всего того, что повлиять уже ни на что не может. Иными словами, когда карма накрыла. И формула «все пути открыты» сменяется узким жизненным коридором…
…Но что же это такое? Рекламный человек в плюшевом белом костюме кролика нелепыми скачками нёсся по переходу метро. Я припустил за ним!
Запыхавшись от бега, я выскочил из метро на улицу. Человек-кролик пропал. Значит, надо идти как обычно – повернуть направо и топать до самой работы. У автобусной остановки обустроился бомж-барабанщик. Он всегда тут стучит: разложит картонные коробки, напротив положит шляпу и начнёт остервенело лупить простенький бит. И вот он уже не простой попрошайка, а как бы уличный музыкант – ударник. Совсем другой статус. Меня бомж раздражал, но иногда я думал о том, как прикольно было бы подарить ему барабаны или хотя бы настоящие барабанные палочки. Ведь это наверняка бы всё изменило, вдохнуло в его барабанные трели новое звучание. Но от бомжа отвратительно пахло бомжами, и я лишь ускорял шаг.
Но не сегодня. Сегодня я в погоне за своим белым кроликом. Я в поиске, в пути, мне надо собирать данные. Кинув горсть мелочи в шляпу барабанщика и внутренне содрогнувшись от нелепости момента, спрашиваю:
– Товарищ! Я ищу горизонт событий. Что это такое?
Бомж-барабанщик прекратил колотить по коробкам. Слегка прищурившись и выдержав паузу, сказал:
– Балтика семь.
Намёк я конечно понял. Купил две банки пойла, одну отдал сразу, а другую демонстративно зажал в руке.
– Горизонт событий.
И тогда бомж рассказал, что раньше был учёным. Что имеет докторскую степень по физике. И ещё он сказал, что в соответствии с принципом неопределенности квантовой механики и общей теорией относительности пространство-время в малом масштабе не является гладким – наоборот! Оно непрерывно меняется. Энергия флуктуации может придать ему характер квантовой пены.
Бомж многозначительно облизал пивную пену с губ и указал на вторую банку. Я протянул ему пиво.
– В этих небольших областях ткань пространства-времени похожа на кипящую массу червоточин и крошечных виртуальных чёрных дыр.
Я понял, что теряю связь с реальностью. Это в мои планы никак не входило.
– Товарищ барабанщик. Я ищу девушку! Моя девушка пропала, понимаете?
– Мне кажется, я её люблю. А имени не помню. Может быть, Фа Соль? Как две ноты. А на острове Ниуэ ее зовут Тонги. Ой нет, это уже другая девушка, но она тоже пропала (я глупо хихикнул). Она красивая, и весёлая, и очень-очень маленькая. Но не всегда. Иногда она обычного роста, я не знаю почему… Это как-то связано с шокао.
– Шокао – это островной напиток, очень питательный и вкусный. Его делают летучие лисицы, так же как пчёлы делают мед. Но летучие лисицы живут только на острове Ниуэ, поэтому шокао можно достать именно там.
– А попасть туда очень легко. Надо просто войти в «Метромаркет» и доехать на микролифте до 24 этажа.
– Но в этот лифт просто так не войти, он слишком мал. Решить эту проблему помогут в туристическом агентстве «Маленькая страна».
– Но оно, к сожалению, закрылось. Или переехало в другой офис. В Метромаркете» очень дорогие офисы, пешая доступность от метро.
– Вы понимаете, о чем я говорю? Товарищ барабанщик, вы меня вообще слышите?
Он меня не слышал. Допив вторую банку ерша, бомж-астрофизик в бешеном темпе лупил по коробкам. На меня он даже не смотрел. Я поплёлся дальше, стараясь осмыслить его слова, но прекрасно понимая, что это невозможно.
***
Я живу в спальном районе на окраине мегаполиса. Такие районы похожи один на другой: пусто, тихо, зелено. Минимум развлечений. В конце трудового дня аборигены возвращаются на ночлег в свои бетонные коробки-дома из мира бизнес-центров, центровых тусовок и архитектурных изысков. Возвращаются, чтобы погулять с собакой, спокойно выпить пива, съесть чебурек и лечь спать. Моё родное Бибирево – не исключение. Бибирево соседствует с районом Медведково, а между ними гаражи, овраги, линии электропередач. Рядом лесополоса. Как объяснили мне всеведущие велосипедисты, районы между собой связывает Дорога жизни, узкий асфальтированный проулок без названия. По нему через все преграды можно легко попасть на ту сторону, а больше это никак не сделать. Посмотрев фильм «Матрица», я грустно шутил, что эту часть мегаполиса ещё толком не оцифровали, поэтому между пунктом А и пунктом Б просто ничего нет.
Однажды я решил пройти в Медведково по бездорожью, решил тупо из упрямства («Что значит, нет прохода?!»). Страшный опыт. За гаражами меня атаковала свора одичалых собак. Дальше была мусорная свалка. Потом дорогу преградила речушка. Я не сдавался, нашёл брод… всё напрасно. Пробродив часа два и чуть не переломав ноги в буераках и мусорных рвах, насилу вернулся домой. К чему я это вспомнил? Да просто пришло в голову – может, это и есть горизонт событий? Как там было в рассказе бомжа: квантовая пена и виртуальные чёрные дыры… Идеальное описание тех мест.
Собирался я серьёзно. Складной нож, верёвка, бутыль минералки и фляга с коньяком, немного еды (консервы, огурцы, хлеб). Взял зачем-то палатку. Когда паковал рюкзак, в кармане куртки попался стаканчик от шокао – привет с другой стороны реальности. Достал стаканчик, понюхал. Наверно, так собака берёт след. Зачем-то перевернул: на другой стороне был номер телефона!
Я набрал – и сразу же, без всяких гудков, услышал голос Тонги. «Найди меня за горизонтом событий, пожалуйста! Я знаю, я верю, я буду ждать».
Наступило утро субботы. Именно на сегодня я наметил поиск сингулярности. Но прежде чем брать рюкзак и шнуровать ботинки, я… правильно, вышел в Сеть. Под моим призывом о помощи прибавилось комментариев. И все от Васи. Цитаты из Льюиса Кэрролла. Какие-то невнятные намеки. В конце было уже интересное: Я КОЕ-ЧТО ЗНАЮ. ВСТРЕЧАЕМСЯ У МЕТРО, СЕЙЧАС. СЛЕДУЙ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ.
Штош. Ведь я ничего не теряю… Рюкзак за плечи и вперёд. По дорожке мимо детского сада, налево между домами и до станции подземки. Но кто это там стоит у входа в метро? В нелепом плюшевом комбинезоне грязно-белого цвета. И уши эти… Ясно кто, белый кролик. Недвусмысленно поглядывает на часы-луковицу и причитает: «Ой, я опаздываю, я ужасно опаздываю!».
– Это ты, Вася? – подошёл к ушастому с вопросом.
– Вася, Петя, хоть скамейкой назови. Но раз ты такой профан в своих поисках, придётся подсобить (кролик хмыкнул). – Не бескорыстно конечно.
– Что, Балтика семь? – я решил не тянуть резину.
– Вот зачем обижаешь, а? Сейчас развернусь и исчезну в норе навсегда, этого хочешь? – кролик Вася возмущённо дернул плюшевым ухом.
Потом он снял кроличий наряд. Я смотрел – и не верил своим глазам.
Лет пятнадцать назад у меня был хороший друг. Рок-музыкант, поэт и пьяница (как все мы в те годы). Звали его, конечно, не Васей… но тоже вполне обычно. Илья Соловьёв его звали, мечтатель высокой пробы. Сколько раз мы орали песни под гитару, собирая рубли на портвейн. Попадали в милицию, получали по лицу от гопоты, пили, ругались, мирились, спорили. Однажды купили ящик сухого вина и решили поговорить о дружбе, выяснить отношения. «У тебя никогда не было настоящих друзей», – доказывал Илюша. «Хочешь, возьмём байдарку и пойдём в поход по рекам Карелии. И всё будет по-настоящему: испытания, проверка дружбы на прочность». Мне не хотелось в Карелию – хотелось водки. Сухое в тот день вообще не вставляло, лишь добавляя кислый привкус во рту и в душе. Ох, не кончаются добром такие разговоры!
Вскоре после той пьянки мой товарищ куда-то потерялся, разыскать его не удалось. И вот, после стольких лет – надо же, белый кролик… Невероятно. Я не стал пустословить про «столько зим» и количество утекшей воды. Просто обнял старого друга и спросил: «Поможешь?».
И вот – нас двое. Проход на ту сторону прямо за метро. Дорога жизни, связывающая микрорайоны, меня совершенно не интересовала. Моей задачей был поиск горизонта событий – границы этого мира с другой стороной реальности, за которой уже ничего нельзя не изменить.
***
Аглая Сидорова была талантливым учёным-ботаником. Много лет изучала в лаборатории хитросплетения жизни бобовых культур, коллеги шутили про нее: Аглая замужем за своим горохом. Следовало бы добавить: и за фасолью, соей, нутом и чечевицей. Аглая и сама любила пошутить с друзьями-коллегами (тем более что других друзей у нее не было, вся жизнь проходила в науке). Вечерами, оставшись одна в квартирке-однушке на окраине Москвы, Аглая делалась задумчивой и печальной. Но это случалось редко, грустить было некогда: после работы надо было покормить кота, убрать квартиру и переделать все домашние дела.
Перед сном она любила выпить чаю с печеньем, а иногда усидеть бутылочку винца. Однажды, под красненькое, Аглая вдруг загрустила сильнее обычного. Взглянув на календарь, девушка (да нет, уже молодая женщина) вдруг поняла: сегодня её день рождения, хуже того – юбилей, 30 лет. Родных у Аглаи не было, коллеги (по причине выходного дня) её не поздравили, хотя завтра, как всегда в таких случаях, вручат букет и открытку.
А сегодня воскресенье. Кошка спит на кресле, тикают настенные часы, и на этом всё. Аглая была умницей, степень кандидата наук, свои разработки, публикации в научных изданиях. И её аналитический ум подсказал решение. Немедленно навести красоту, надеть лучшее платье, парадные красные туфли – и в ресторан! Туда, где праздник и музыка, где поют цыгане и шампанское льётся рекой. Сказано – сделано.
Ах как славно она придумала! Какие чудесные закуски подаёт галантный официант, как красиво танцуют цыганки! Но лучше всех был гитарист, курчавый красавец Лазо: глаза голубые, кудри шёлковые, а во рту сверкают три золотых зуба. Аглая не смогла устоять, да и не пыталась. Лазо улыбался ей все шире, а потом пригласил танцевать. А она пригласила его к себе.
На следующий день болела голова, была слабость и во всём теле приятная истома. Хотелось одновременно плакать и смеяться. На память от красавца Лазо остался букет красных роз и запах одеколона «Морской бриз». А ещё через девять месяцев Аглая родила дочку и назвала её Фасоль.
Фасоль росла крепким здоровым ребёнком. Розовые щечки и сияющая улыбка, вот какой она была. Через три года объявился цыган-папа. Принёс подарок, пластмассовую модель самолёта. Лазо смущённо оправдывался, что не угадал с подарком. «Мне сказали, что родился ребенок, думал, мальчик, сын…». Аглая цыгана приняла холодно, но самолётик почему-то взяла. «Не приходи больше, мы уж сами».
Она распечатала коробку, разложила на столе крохотные детальки, всё склеила и вручила девочке авиамодель, сверкающую серебряной краской. Та была полностью счастлива и играла с самолётиком каждый день.
***
Тема научных исследований Аглаи Сидоровой была весьма необычной. Прочитанная в детстве английская народная сказка «Джек и бобовый росток» подсказала идею: бобы расти умеют! Надо лишь помочь им, чтоб сказку сделать былью.
Аглая мечтала создать гигантскую бобовую культуру. Бобы размером с арбуз – питательные и вкусные, вот что поможет накормить всех голодных Земли. Аглая занималась этим вопросом несколько лет с полным усердием. Читала труды наших и заграничных учёных, искала новые подходы к проблеме.
В одной публикации она обнаружила интересный факт. Английский натуралист Кэрри А. Миллер во время экспедиции по островам Тихого океана высадился на остров Ниуэ, где познакомился с местной жительницей, креолкой Ки. Эта достойная дама подобрала и приручила маленького зверька с перепончатыми крыльями и хитрой лисьей мордочкой. За умеренную плату она уступила питомца Миллеру, а тот взял с собой на туманный Альбион и передал на изучение зоологам.
Впоследствии английские учёные сделали поразительное открытие: так называемая «летучая лисица» оказалась симбиотическим союзом двух организмов, рукокрылого животного – крылана Ливингстона – и одноклеточного гриба Microfungi Gigas. Гриб защищал животное от болезней, помогал обходиться без воды и пищи, делая тело упругим и лёгким. Именно воздействие гриба делало возможным фантастические воздушные кульбиты существа-симбионта. Но главное, гриб особым образом влиял на мозг летучей лисицы, приводя к мутации нижнего мозгового придатка (гипофиза). Клетки тела начинали делиться с дикой скоростью: такие лисы-переростки уже не могли подняться в небо, даже просто ходили с трудом. Они были обречены на гибель… Но могучая сила эволюции нашла выход: в их метаболизме появился особый секрет, нейтрализующий мутаген и уменьшающий тело до привычных размеров. Изучение этого феномена навсегда изменило понимание учеными процесса симбиоза.
Загоревшись идеей создания супер-бобовой культуры, Аглая решила во что бы то не стало заполучить описанный в статье гриб, чтобы в тиши лабораторных стен создать нового симбионта. Было написано множество писем, с боем выбито финансирование, собраны все бумаги… Наконец можно лететь за Microfungi Gigas, и тут обнаружилась странная проблема: путей сообщения островного королевства Ниуэ с остальным миром не существовало.
Но бойцовские свойства натуры Аглаи Сидоровой не знали преград! Спрашивая везде и у всех, отправляя письма во все концы, эта удивительная женщина нашла выход. Она узнала о готовящейся экспедиции Емельяна Конева, знаменитого воздухоплавателя земли русской. Путешественник успел побывать в самых глухих уголках планеты, и теперь его воздушная гондола готовилась покорить Ниуэ. А значит, что Аглае – в самых высоких научных целях – предстояло покорить самого Конева.
***
Между тем её дочь, девочка по имени Фасоль, потихоньку взрослела и хорошела. Чёрные косы, цыганские глаза и белозубая улыбка, смех-колокольчик, мечтательный характер и материнское упрямство. Мать покоряла воздухоплавателя, уговаривая взять с собой на Остров дикарей, а дочь сушила сухари, собирала запасы чая и сахара, раздобыла компас, моток верёвки и перочинный нож. И ещё большую бумажную карту Тихого океана.
Когда шар наконец взлетел, в воздушной гондоле посреди тюков с поклажей обнаружилось не два, а целых три пассажира (Фасоль спряталась в мамин саквояж и показалась на свет лишь высоко в небе, когда что-то изменить было поздно).
Незадачливая нянька, что не устерегла дитятю, причитала и заламывала руки, провожая глазами воздушный шар. Емельян Конев беззлобно ругался, улыбаясь при этом в бороду. Аглая плакала, а дочь хохотала так громко, что косы её расплелись и вились по ветру, словно крылья птицы.
Провожающие махали платками, а путешественники притихли и задумчиво смотрели на пролетавшие мимо облака.
***
После завтрака мы с Ильёй (он же белый кролик, он же интернет-фрэнд Вася) «вышли в искпедицию» на поиски горизонта событий. Потихоньку брели мы по узким проулкам, мимо рядов гаражей и служебных построек. Нас облаяла мохнатая дворняга, обругал охранник гаражей («нечего тут ходить»). Но в целом всё начиналось неплохо. За спиной рюкзаки, в кармане НЗ (фляга с коньяком), настроение боевое. Мой старый друг кинул собаке сухарь, и она завиляла хвостом. Я угостил охранника сигаретой и спросил, не продаёт ли кто гараж. После короткой беседы перевёл разговор на лесополосу, что шла на запад, в сторону Медведково. «Туда не ходит никто, и вам не надо бы. Там только асоциальные элементы да одичалые псы, а может, кто и похуже. Короче, мужики, идите домой, зачем вам проблемы».
За гаражами начались болота и перелески. Резиновые сапоги пришлись очень кстати, но замедляли темп. Илья шагал первым, надёжной палкой проверяя наш путь, я светил под ноги мощным фонариком (вот и пригодилась игрушка). Тропинка виляла как пьяная, заросли становились все гуще. А небо между тем потемнело – для сумерек рановато, значит, жди грозы. «Илья, что думаешь? Поворачиваем оглобли, или идём вперёд?». «Вперёд, к победе коммунизма!», смеётся старый дружило, и на душе сразу спокойней. Что только ни случалось с нами раньше, прорвёмся и сейчас.
И вот мы в лесу. Ёлки, дубы, подлесок, замшелые кочки болотисто чавкают, грозя засосать сапоги. Меня гложет мысль: откуда здесь вообще лес? Я помню карту местности, лесополоса должна быть значительно северней, а здесь, на западе – совсем близко жильё, соседний микрорайон буквально в двух шагах. Совсем стемнело. Привал, подмигивает Илюша. Стелем на землю еловый лапник, ставим палатку, на коврики – спальные мешки. Холодрыга какая… а ведь только сентябрь. Передавая друг другу фляжку, делаем по несколько глотков. Теперь пора подумать о костре.
Чуть позже, сварив в котелке крепкого чаю, садимся вести разговоры, словно и не было этих долгих лет. Илюша раздобрел, лицо с возрастом округлилось, обросло чёрной щетиной. Но глаза остались те же – зелёные, весёлые и злые. Я тоже не помолодел за десять с хвостиком лет. Вспомнили мою бывшую жену Таню. Друг тоже в разводе, но его всё устраивает. «Будь один, если хочешь быть молодым» – смеётся лукаво, кивает головой в мою сторону. Я не спорю. И не соглашаюсь. Просто вспоминаю то время. Как все внезапно оборвалось. «Я полюбила другого» …и словно небо упало на голову, а солнце погасло. Тогда показалось – вот сейчас, в эту самую минуту я умру.
– Другого полюбила? Ну и лопух ты, Миха. Ведь это меня, меня она тогда полюбила! Нравился я девкам, что тут скажешь, до сих пор нравлюсь.
Я непонимающе посмотрел на друга. Постепенно мои глаза наливались яростью. А вот возьму и убью сейчас этого белого кролика, этого старого жирного ублюдка. Никто даже тело в лесу не найдёт.
Илюха заржал:
– Да пошутил я! Шутка юмора. Хотел посмотреть на твою реакцию. Не остыл ты ещё, брат, не отболело что ли? Ведь три года прошло.
– Ну и дебил ты, Илюша, – я смотрю исподлобья. – Не надо так со мной.
Почему же был такой тяжеляк? Вроде не случилось у нас с Таней неземной любви. Прочно, привычно, понятно. И, казалось, мне большего не надо. А ей было надо, гляди ты, «полюбила другого»? Выбила почву из-под ног, уехала на своём жёлтом такси. А мне пришлось жить дальше в этом новом мире, где жёны уходят от мужей, где дома никто не ждёт и рассчитывать можно только на себя.
Посреди ночи нас разбудила странная музыка. Басовито ревела труба, ей вторил медный перезвон бубенцов, и кто-то хором тянул монотонный напев.
Мы вылезли из палатки и потихоньку двинулись на звук. Посередине поляны, освещённой факелами, возвышалось странное дерево. Большие сердцевидные листья с яркими прожилками были ярко-зелёными, словно лето ещё не кончилось. На ветвях белели повязанные узлы, их было много, наверное, больше сотни – кто-то потрудился на славу.
Под деревом в позе лотоса сидел человек. Он был очень худ и почти полностью обнажён, только набедренная повязка, медицинская маска на лице, а на голове – золотая корона. Корона простая, с зубцами, как на детских рисунках или в средневековых рукописных книгах. Вокруг сидящего полукругом стояли люди в голубых медицинских комбинезонах – такие носили врачи в разгар пандемии Ковид-19. Люди били в бубны, кто-то дул в огромную трубу, издававшую низкий утробный звук.
Увидев гостей, участники церемонии (это была церемония) враз замолчали. Потом человек в короне заговорил, остальные вторили:
– Вы пришли. Мы ждали. Мы ждали вас!
– Вы в поиске. Мы дадим ответ. Дадим вам ответ!
– Преодолейте страхи. Ваши Главные страхи!
– Соберите песок. Красный песок!
– Постройте QR-мандалу. Она укажет путь. Укажет вам путь!
***
Когда началась пандемия, Иван Ситный не захотел прививаться. И вскоре заразился ковидом, но к врачу всё равно не пошёл. Его сотрясал кашель, бил озноб. Когда стало совсем плохо, Иван скинул с себя всю одежду, повязал вокруг талии белое полотенце и вышел из дома. Никем не остановленный, он дошёл до метро и свернул в сторону лесополосы. Кашлял, дрожал и шагал. Собаки не тронули его. Гаражный сторож тоже отнёсся к больному с пониманием, даже зачем-то протянул Ивану горшок с фикусом. «Дерево Бодхи», прошептал с улыбкой. Дойдя до поляны, Иван голыми руками выкопал в земле ямку и укоренил фикус. Потом пошёл дождь, Иван прилёг на землю рядом с фикусом и вскоре уснул. Он ничего не ел несколько дней, пил воду из ручья, и этой водой поливал дерево Бодхи. Потом садился в позу лотоса и хрипло распевал мантру ОМ. Через два дня Иван Ситный перестал кашлять. Ещё через три он был совсем здоров. Тогда стали подходить первые ученики.
Первыми адептами новой церкви стали санитары поликлиники: они нашли больного по программе медицинского слежения. Санитары были одеты в защитные комбинезоны системы КОМБАТ ВИРУС. Совсем скоро эти костюмы стали ритуальными для последователей коронабуддизма. Церковь обрастала атрибутикой, своим церковным преданием. Так, бывший айтишник Дима, пришедший на поляну после санитаров, рассказал духовным братьям об интересном оптическом феномене, который наблюдали в верховьях Гималаев. Это была корона расходящихся во все стороны разноцветных лучей. «Корону Будды» (как назвали явление очевидцы) видели на небе сразу после заката, когда солнце скрылось за горными пиками, но последний свет ещё не погас.
Следующим адептом стал токарь Петрович, живший в микрорайоне Миловидово с другой стороны лесополосы. Он пришёл на поляну случайно. В тот день Петрович культурно отдыхал на природе, выпивал напитки, но вдруг ощутил неведомый прилив сил, и красивый женский голос произнёс в голове: «Встань и иди!». Скоро Петрович принёс на поляну важный религиозный атрибут – корону, вырезанную им из латунного листа. Корону единогласно решили надеть на голову Ивана. А совсем скоро ему было первое видение, и коронабудда призвал всех строить из песка мандалу, которая укажет Путь. В отличие от обычной круглой мандалы восточных религий, их была квадратной и напоминала огромный QR-код.
Песок набрали у ручья, рядом с подросшим фикусом Бодхи, вымахавшим во вполне приличное дерево. Когда причудливый квадратный орнамент был готов, адепты навели на него сканеры своих смартфонов. Но увы! Сканеры выдали неустранимую ошибку, и коронабуддисты впали в уныние. В тот день у Ивана случилось второе видение: песок мандалы должен быть непременно красным. Такой не найдёшь абы где, не накопаешь на берегу. Чтобы его найти, придётся преодолеть свои Главные страхи, пройдя за горизонт событий в точку сингулярности. Что всё это означает, Иван не знал и сам.
Церемония закончилась, адепты сняли медицинские маски и комбезы, убрали в сумки музыкальные инструменты и потихоньку стали расходиться. На поляне остался один Иван. Он достал из кустов пакет с обычной одеждой (рубашка, брюки, кроссовки), быстро переоделся, потом подошёл к нам и поздоровался за руку.
– Не думайте, ребята, мы не чокнутые сектанты, тут другое. Место это совершенно особенное. Когда был моложе, я побродил по свету. Пол-России объездил, Дальний Восток, Сибирь. В Китае был, на Тибете тоже, но нигде такого не видел! Тут словно вообще всё возможно. Вероятности сходятся…
– Горизонт событий, – с видом знатока кивнул я.
Иван задумчиво посмотрел на меня.
– Видишь, за деревьями вышки ЛЭП? Именно там всё самое странное. Сингулярность. Учёные назвали бы это «квантовой пеной» и «виртуальной чёрной дырой». Мы зовём аномалией. Туда и ходим за красным песком. Ну, не все и не каждый раз. Страшно человеку встретиться со своим Главным страхом. Я-то своё отбоялся, поэтому аномалия меня и не пускает. Нужны новые люди! Вы как, пойдёте? Сейчас самое время уйти восвояси, если передумали.
С моим другом Ильёй происходило что-то странное. Если участники церемонии, сняв химзащиту, вернули себе человеческий облик, то мой друг зачем-то опять стал белым кроликом. Как он успел так быстро облачиться? Дурацкий плюшевый костюм, шутовские уши: какой-то цирк! Кролик достал из жилетного кармана часы, пробормотал «Я опаздываю» и припустил куда-то в сторону с огромной скоростью.
Иван посмотрел на меня с сочувствием:
– Не переживай, в аномалии такое не редкость. Думаешь, белый кролик – это твой друг? Фантом это был… Привёл тебя к нам и поминай как звали. А дальше ты уж сам-один. Здесь каждый – один. Так что думаешь делать дальше?
А что думать, давно все решил. Палатка осталась в лесу, за вещами я возвращаться не стал, дальше пойду налегке. ЛЭП гудел электричеством, с каждым шагом вышки электропередач приближались ко мне, а я приближался к горизонту событий.
***
На «Острове дикарей» жил удивительно милый народ. Миролюбивые, улыбчивые – аборигены всему удивлялись и, кажется, всему были рады. А вот гости острова повели себя по-разному.
Емельян почти сразу засобирался в дорогу. Надо было облететь ещё дюжину островов, везде оставить свои флажки и сделать селфи. Задерживаться на Ниуэ путешественник не мог (нельзя выбиваться из графика). Но Емельян обещал скоро вернуться и забрать милых барышень домой.
Аглая осторожничала. Она боялась местных инфекций, боялась дикарей (вдруг людоеды?). Помня о главной цели путешествия, женщина-учёный ломала голову, как поскорей раздобыть таинственный гриб Microfungi Gigas (его она тоже боялась – и как выяснилось, не зря).
Ничего не боялась только девочка Фасоль. Она подружилась с местной детворой и вскоре с выгодой обменяла своё имущество – жестянки с чаем и сахаром на целую бутыль шокао, а ножик и моток верёвки на прекрасный крупный жемчуг. Жемчужин на острове было превеликое множество, но особой ценности для аборигенов они не имели, и в основном жемчугом игрались малые дети.
Воздухоплаватель и правда вскоре вернулся, с багажом открытий, фотографий и экзотических сувениров далёких стран.
Аглая за это время устроила себе лабораторию. У местных она раздобыла тушку крылана Ливингстона и извлекла образец гриба-симбионта. Но попытка подселить его в саженцы фасоли потерпела сокрушительное фиаско, растения гриба не интересовали. Microfungi Gigas предпочитал уживаться с животными, а ещё лучше – с людьми.
Все местные жители давно стали симбионтами, но сдерживали свой рост с помощью шокао. Происходило это так. Когда Микрофунги Гига растормаживал нижний мозговой придаток летучих лисиц, выработанный ими секрет (основа напитка) держал мутации под контролем, не давая летунам превратиться в гигантов. Аборигены пили шокао и тоже сохраняли свой природный рост.
Фасоль была общительной девочкой, любила все новое и необычное. Один раз попробовав местный деликатес, она стала пить его постоянно (так делали все жители острова). А вот мама, опасаясь местной заразы, отказалась даже попробовать шокао, и последствия проявились очень скоро. Организм женщины стал стремительно расти. К счастью, это не напоминало гигантизм – болезнь, давно известную медицинской науке. Тело Аглаи, достигнув трехметровой отметки, осталось красивым и гармонично сложенным. Внутренние органы не пострадали, наоборот, гриб-симбионт заботился о своей хозяйке. Кожа Аглаи, более не защищенная одеждой, словно светилась изнутри. Местные жители стали называть ее Тока-Така (Белая королева) и избрали своей правительницей.
***
У самой линии электропередач я увидел нору, в которой скрылся белый кролик – мой старый друг (или его фантом). Вообще на нору это было не похоже. Серое клубящееся марево, от которого веяло… тревогой, тайной? Скорее неопределенностью.
Горизонт событий… значит, конец моего пути близок. Тело стало вялым и сонным, мысли путались, очень захотелось плюнуть на всё и прямо в эту минуту уйти домой. Пересиливаю себя и делаю шаг вперёд.
– Эй ты, дверь открой!
– БАЦ БАЦ БАЦ БАЦ БАЦ!!! – Удары ботинка сотрясают дверь квартиры.
– Слышь, урод! Быстро открыл!!!
Вялое чувство ужаса наполняет тело, я буквально сползаю на пол.
Нельзя, нельзя бояться.
В прихожую выходит из комнаты Таня, жена. В халатике, тапочках. Такая родная. Заглядывает мне в глаза и вдруг говорит басом:
– Я УХОЖУ ОТ ТЕБЯ!!! Я ЛЮБЛЮ ДРУГОГО!!!
Потом Татьяна опускается на четвереньки и лает, лает как бешеная собака.
(дальше провал…)
И вот я бегу, мучает одышка, и бетонная тяжесть в ногах. Пустые кварталы, серые здания. У одного из домов стоит мой отец. Его босые ноги в ужасном состоянии: какие-то струпья, язвы, гной. Крошечными шажками папа идёт ко мне. Под руку отца поддерживает брат, дядя Сережа, который всё время повторяет как заведённый:
– Подтяни штаны, сейчас свалятся, штаны подтяни…
Отец силится подтянуть повыше брюки, но они сползают снова и снова. Смотреть на это невыносимо. Слёзы душат меня. Я выдержу, я не сдамся.
(ещё один провал)
Потихоньку бреду, прижимаюсь к стенам домов, постоянно оглядываюсь. В воздухе чувство опасности, гибели…
…И сразу после – избитый, лежу на асфальте, а вокруг злые разбойничьи рожи. Шпана малолетняя! Сбили с ног и лупят лежачего. Прикрываю рукой голову, стараюсь увернуться от ударов. Ну вот и смерть моя пришла…
(совсем короткая пауза)
Это старый, много раз виденный сон. Подъехал автобус, маршрут неизвестен. Вскакиваю, и дверь за мной закрывается. В салоне нет пассажиров, только я. Куда мы едем? Где выходить? Как попасть домой?
Подхожу к водителю, он похож на убийцу: такой не ответит, и не нужно его вообще спрашивать. Но я спрашиваю. Водитель молча улыбается мне железными зубами: и вот это по-настоящему жутко.
(провалы, короткие вспышки: тьма, яркий свет, боль, снова тьма…)
Автобус резко тормозит, и меня выносит наружу. Чёрт, в салоне остались все вещи, сумка с документами, там же деньги, телефон – всё, что связывает меня с миром, домом, с родными. А места вокруг незнакомые… Чужой район, чужой город и вокруг ни души.
Захожу в тёмный пустой двор, открываю какую-то дверь, поднимаюсь по лестнице. Зачем я здесь? Мне надо выйти из этого дома! Оборачиваюсь: ведущая вниз лестница разрушена, вместо ступеней ощерилась пустота. Я не боюсь. Шаг вперёд, выход есть всегда. Я не боюсь.
– Ну ты прямо монстр, настоящий герой!
Местный гуру коронабуддизма Иван трясёт меня за плечи, и я начинаю приходить в себя. За спиной мерно гудит высоковольтная линия. В руках у меня целлофановый пакет, полный красного песка.
– Кюар-мандалы делают только из красного песка. Если взять, к примеру, жёлтый, мандала получится с дефектом. Мы-то поначалу не знали, и Витя-физик сделал себе такую. Те же змейки и квадратики, отсканировал на телефон, всё как положено. Получил адрес, поехал… И где Витя теперь? Бомжует где-то на Соколе, барабанит по картонным коробкам и выпрашивает у прохожих деньги на пиво. А должен был найти свой особенный выход.
– Сингулярность, квантовая пена, это все его словечки. А я называю это фрактальным электричеством. Оно тут в воздухе разлито, создаёт энергию бесконечных вариантов судьбы. «Сад расходящихся тропинок», понимаешь, о чём я? А красный песок – ну, сам теперь в теме. Наши страхи и их преодоление. Плюс энергия, на вышках ЛЭП больше двухсот тысяч вольт, слышишь, воздух как гудит… Фрактальное электричество.
Мы пересыпали песок из пакета в специальный бронзовый сосуд с узким горлышком, похожий на чайник. Коронабуддисты опять были в сборе, в своих голубых медицинских комбезах, они пели мантры и били в барабаны. Иван ровными полосками сыпал на землю красный песок, создавая из особых квадратиков, уголков и полос огромный красный QR-код – кюар-мандалу. Когда узор был готов, я нашёл на смартфоне сканер и нажал кнопку ввода. Всё равно, как-то слишком буднично. Ни вспышки на небе, ни знамений. Просто на экране появилась надпись:
ТЦ Метромаркет, станция метро Сокол, 3 этаж.
Турфирма «Маленькая страна».
***
Я ехал на метро и размышлял. Да, логика в этом была: «здесь всё началось, здесь все и закончится». Но все равно выходило немного обидно. Трехэтажный кирпичный магазин-чемодан, с ярлыками вывесок и рекламы по стенам, антураж моих ежедневных походов на работу и обратно. Получается, я мог бы и сам отыскать пропажу, безо всяких испытаний…
Пока поезд метро ехал до Сокола, я опять вспомнил погоню за белым кроликом. После бомжа-барабанщика был ещё один смешной эпизод. На углу у цветочного магазина с каких-то лохматых времён прилепилась будочка-времянка. Ее сколотили из разного хлама: гипсокартон, фанера… Интересно, кто разрешил строить такое в Москве? Ежедневно у двери чудо-домика восседал на табурете сухой старичок-еврей и продавал шнурки (честно, я вам не вру!). Шнурки были всех цветов и оттенков: красные, синие, в желто-малиновую полоску, даже в горошек. Шнурками была завешана вся стена домика, и ничего более яркого я в жизни не видел.
В тот день мне везде чудились знаки, поэтому я поздоровался с продавцом и купил себе пару красных шнурков. Старичок ужасно воодушевился от моего выбора, крепко пожал мою руку и представился. Моисей Соломонович Ротко – так звали продавца шнурков – оказался внучатым племянником знаменитого живописца Марка Ротко. «Ви-таки думаете, что знаете, сколько в нашем мире оттенков? Десятки, может сотни? Нет, ви-таки не знаете за оттенки. Их ровно шесть мильёнов! Мой дедушка Марк всегда выбирал только лучшие! Он говорил, что люди рыдают за его картины, потому что, глядя на эти оттенки, получают религиозный опыт!».
Потом Моисей Соломонович процитировал Василия Кандинского: «Безграничное красное можно только мыслить или духовно созерцать». Про девушку Фасоль и остров Ниуэ он ничего не знал, но уступил ненадолго свой табурет, чтобы я смог перешнуровать кроссовки и добавить в них один из шести миллионов оттенков. …А сейчас я ехал в метро, смотрел на свои красные шнурки и думал, что скажу Тонги, если снова увижу её.
И вот снова он, кирпичный магазин-чемодан, обвешанный вывесками магазинов и рекламой. На ватных ногах поднимаюсь на третий этаж «Метромаркета». Как же так?.. Офис – «нехорошая квартира» затянут целлофановой плёнкой. Там в разгаре ремонт, и никаких следов экзотических стран, волшебных напитков и милых крошечных девушек. Я нервно смеюсь, надо заканчивать с фантазиями и идти работать работу.
А может, они переехали? Верчу головой, как быстро всё вокруг меняется. Например, рядом открылось фотоателье: «Портреты, фото на документы, фото ауры». У меня засосало под ложечкой. В офисе миловидная девчушка приветственно кивает: «Что интересует? Хотите сфотографировать ауру? Или фото на паспорт?».
– А можно на мультипаспорт? – зачем-то спрашиваю я. И ухмыляюсь, готов перевести всё в шутку. Девушка пристально смотрит на мои кроссовки с красными шнурками, взгляд её меняется.
– У вас замечательные шнурки! Это же «красный» Ротко, 156-27-36 по RGB-раскладке. Очень круто, сразу видно понимающего человека. Мультипаспорт сейчас откроем, хотя и не сезон для таких дел. Но 156-27-36, «безграничное красное»…
Когда не знаешь, что ответить, лучше молчать и делать умное лицо. Молчу и делаю. Девчушку это устраивает. Усаживает меня в навороченное кресло (такому девайсу место в частной стоматологии или в кабине пилота межзвездного корабля), фиксирует руки на подлокотниках. Интересно, что со мной собираются делать?
Девушка терзает консоль, крутит какие-то рычажки, нажимает кнопки. Вдруг начинает страшно чесаться лоб. Но почесать не получается, руки пристегнуты к подлокотникам. Наконец она освобождает меня: «Всё, мультипаспорт открыт! Посмотрите в зеркало и распишитесь вот здесь». Смотрюсь. Ничего не понимаю. Мигаю левым глазом, потом правым глазом. Потом средним – открывшимся на лбу. Третий глаз видит то, что незаметно для двух других.
Сквозь затянутый целлофаном дверной проём показалась изящная женская рука. Крохотным пальчиком Тонги манит Михаила пройти внутрь. Лифт уже вызван, и скоро он повезёт пассажиров на двадцать четвёртый этаж, с выходом на крышу, где начинается посадка на крошечный серебристый лайнер «Москва – Ниуэ». Остаётся только одно: выпить на дорожку стакан шокао.
***
Ну а я… как и прошлый раз, нахожу себя на лавочке у метро, перед входом в торговый центр. Третьего глаза нет и в помине, зато свои два на месте. Я озябший, весь какой-то скукоженный – и предельно одинокий. Впрочем, одиночество моё скоро нарушает девушка в кремовом пальто. Как ни в чём не бывало садится рядом на скамейку, с улыбкой берёт за руку и заглядывает в глаза: «Миша, я тебя нашла. Как же это хорошо! Я боялась, мы больше не увидимся, так боялась!».
Это Вера Жаворонкова, теперь-то я знаю имя.
***
Аглая, превратившись в Белую королеву (Тока-Така), жила теперь во дворце, который неуэанцы построили из белого прочного камня, украсив стены жемчугом и перламутром. Обнажённое трёхметровое тело Аглаи, мутировав под воздействием гриба Microfungi Gigas, сверкало на солнце золотом, а в лунном свете – серебром.
На остров Ниуэ вернулся воздушный шар – и, как выяснилось, совершенно напрасно. Воздухоплаватель Емельян Конев повздыхал, поохал и улетел домой один. Мама Фасоли стала королевой, а королевская дочка росла среди туземцев, одетая в наряд из листьев и благодаря шокао сохранив свой рост в нетронутом виде. Поначалу девочка была в полном восторге от своей новой жизни. Столько впечатлений, новые друзья, тёплое море, восхитительная природа! Показав Коневу свою добычу (жемчуг), она узнала важную вещь. Здесь жемчужины были детской забавой, а в родной Москве – несметным богатством! Но возвращаться в большой мир не хотелось. А когда воздушный шар улетел, возвращение стало почти невозможным делом. Маленькая страна жила отдельно от всех и сообщения с цивилизованным миром не имела.
Тонги (так теперь её звали) стала часто грустить. Годы шли, она взрослела. Дикари были милые и добрые, а один, по имени Чока-Чака, даже ухаживал, дарил цветы и жемчуг (опять этот жемчуг). Но ей надоело. Тонги вспоминала мультфильмы по телеку и компьютерные игры. Вспоминала машины, автобусы и метро, московские улицы и красивые высокие дома. Своих подружек, которые уже учились в школе, росли и взрослели в «нормальном», «культурном» мире.
Девушка полюбила гулять одна. Часами бродила по белоснежным пляжам, потом бросалась в синюю гладь океана и долго плавала наперегонки с рыбами. Изломанный каменистый рельеф берегов был созвучен её мыслям, блуждающим в мечтах о несбыточном. Край каменистого плато напоминал стены древних построек. Тёмные проёмы вели в лабиринты пещер, где реальность менялась и множилась.
Туземцы боялись ходить сюда, называя скалы «дум-дом» – «невозможное возможно». Коронабудда Иван назвал бы это место аномалией, бомж-барабанщик Витя – виртуальной чёрной дырой.
Вероятности существовали здесь все сразу, не мешая и не противореча друг другу. Одной из множества вероятностей стала «Маленькая страна», туристическая фирма со своей авиакомпанией. И за столом её московского офиса сидела ухоженная, стильная девушка, с красивой стрижкой и макияжем. Девушка была одета в тёмно-синюю юбку до колен, белую блузу и пиджак, на ногах туфли-лодочки и телесного цвета колготы. На лацкане пиджака логотип – изящный крылатый зверёк, летучая лисица. И вот уже крохотные беспилотные лайнеры несут пассажиров в островной рай, стартуя прямо с крыши «Метромаркета».
А однажды… (Тонги зажмурилась и смущённо улыбнулась своим мыслям). Однажды в офис придёт он. Мужчина, которого она ждёт. Возьмёт её руку в свою, и вместе они окажутся в небе, на борту воздушного лайнера, в салоне премиум-класса. Вместе увидят и исследуют чудеса и красоты острова Ниуэ, а затем – все города и страны планеты Земля.
***
– Вот что с тобой делать! На два дня нельзя оставить, пришёл на работу в понедельник, а тебя нет. Пропала… И никто не подсказал, где тебя найти, словно сговорились все.
Верочка смущённо улыбнулась.
– У меня бабушка умерла. Нет, сочувствовать не надо, я её даже не знала. Жила она где-то на острове в Тихом океане, представляешь! Мне позвонили из посольства Новой Зеландии. Была уверена, что розыгрыш или разводят на деньги. Но вышло наоборот. Адвокат заказал билеты до острова Ниуэ…
– Постой, но ведь от Москвы до Ниуэ нет сообщения.
– С чего ты взял? Есть, правда с пересадкой в Окленде, и билет стоит дорого. Но адвокат сказал, всё оплачено. Нужно только прилететь, подписать бумаги для вступления в наследство. А наша начальница, ну, ты её знаешь. Не отпустила, подозрительно ухмылялась, вообще вела себя ужасно. Я написала заявление и ушла.
Потом перелёт, и знаешь, Миша, все оформили одним днем. Удивительная сила больших денег. Я получила сундук, полный огромных жемчужин. Там же мне посчитали, сколько это в евро. Я конечно не поверила, но скоро поверить пришлось.
– Так ты теперь богатая невеста… Что собираешься делать?
– Не совсем богатая. Я все уже потратила! – Верочка посмотрела мне в глаза и заливисто захохотала.
– Я купила нашу фирму! Представляешь? Начальницу уволила, с ней ушла ещё половина людей. Но это детали. Теперь мы будем заниматься настоящим делом. Больше никакой рекламы, пиара, новостей на злобу дня. Всё это в прошлом. Мы будем писать сказки. Нет, мы будем создавать сказки, своими руками. Миша, ты же останешься? Ты поможешь мне?
– Помочь создавать сказки? В офисе?! – Я хохотал очень долго. По-моему, даже со скамейки свалился, чем напугал мою новую начальницу.
А потом я поднялся с земли, отряхнул пальто и обнял Верочку Жаворонкову. Я поднял её на руки и долго кружил, и мы смеялись уже вдвоём.
– Я тебе такое, такое сейчас расскажу! Про белого кролика, шнурки Ротко и красный песок. Про фрактальное электричество, квантовую пену, третий глаз и Белую королеву. Про гриб-мутаген и летучих лисиц. И ещё – про самую красивую, нежную и долгожданную, кого я нашёл, потерял, снова нашёл и уже никогда-никогда-никогда не потеряю вновь.
Постскриптум.
Хочется рассказать про отдельные вероятности, в которых продолжают жить герои этой правдивой истории.
Белая королева Аглая Сидорова много лет правила островным королевством Ниуэ и одновременно работала в лаборатории, которую оборудовала в королевском дворце. Все эти годы она так и эдак уламывала гриба-мутагена, чтобы тот подружился с бобовыми культурами. Microfungi Gigas капризничал, но однажды дал себя уговорить. Так родился новый симбионт – грибобоб. Новый организм рос так быстро, что за одну ночь вымахал до самого неба. После этого Аглаю никто не видел. Очевидно, она вскарабкалась по бобовому стеблю до точки сингулярности. Там Аглая наконец нашла ту вероятность мира, где нет бедных, больных и голодных. Чудесные грибобобы помогут накормить всех.
А ее дочь Фасоль, или по-местному Тонги, вышла замуж за заморского жениха, которого принесла на остров стальная птица из чудесной страны Московии. Потом они много путешествовали по разным странам и континентам, а когда вернулись на Остров дикарей – надели юбочки из листьев, поженились, нарожали детишек и жили долго и счастливо. На свадьбу к ним прилетел на воздушном шаре знаменитый воздухоплаватель Емельян Конев и привез в подарок огромный бисквитный торт.
Коронабудда Иван Ситный устроился в компанию «Большая страна» (это, кстати, наше новое название). Поет мантру ОМ, выращивает на подоконнике фикусы и пишет чертовски правильные тексты. Сразу видно: с мультипаспортом у человека все в порядке.
У Моисея Соломоновича, как я слышал, тоже все путем. Продавец шнурков уехал в Латвию, в Даугавпилсский центр искусства имени Марка Ротко, куда его пригласили экспертом по оттенкам. Продажа шнурков из профессии стала для него хобби.
Бомж-астрофизик получил от меня в подарок пару профессиональных барабанных палочек и упаковку пива Балтика семь. И теперь каждый день я иду на работу под отчаянную барабанную дробь.
Что у нас с Верой? Спасибо, все хорошо… (Верунь, у нас же все хорошо?). И с бизнесом порядок, сказки рождаются и живут своей жизнью. Вера переехала ко мне. Вот, решили оформить отношения, свадьбу сыграем на Земле Франца-Иосифа. По слухам, на Северном полюсе обнаружили популяцию особых говорящих пингвинов, которые перебрались туда из Антарктиды. Все тянутся к теплу…
