История освоения Арктики полна загадочных страниц. Среди них – деятельность Международного общества по исследованию Арктики с помощью воздушного корабля – дирижабля «Аэроарктик».
Общество «Аэроарктик»
Появление в 1910–1920-х годах надёжных дирижаблей подвигло Германию к созданию в 1924 году общества «Аэроарктик». Его инициаторами стали профессор Фридрих Шмидт-Отт и опытный пилот военных дирижаблей в годы Первой мировой войны капитан Вальтер Брунс. Последний разработал проект организации воздушной линии с использованием дирижаблей между Амстердамом и Йокогамой. Он обратился к советскому правительству с просьбой разместить в СССР пункты по их обслуживанию, обещав передать технологии по созданию военных дирижаблей для патрулирования удалённых территорий. Советский Союз поддержал идею создания подобного Общества.
На его первой конференции присутствовали учёные из девяти стран – Англии, Германии, Норвегии, Испании, СССР, Финляндии, Франции, Японии и Эстонии. В нашей стране «Аэроарктик» поддерживали правительство и Полярная комиссия Академии наук. Первым председателем общества стал знаменитый полярный исследователь Фритьоф Нансен. В 1926 году его «членами состоят 170 человек мировых учёных и полярных исследователей». Они считали, что воздушные суда должны были создаваться в Германии компанией «Luftschiffbau ZEPPELIN GmbH» и фондом Цеппелина «Zeppelin Foundation». После смерти Нансена в 1930 году «Аэроарктик» возглавил известный немецкий инженер-дирижаблестроитель Хуго Эккенер.
В 1928 году для будущих трансарктических полётов по программе «Аэроарктик» был построен дирижабль LZ 127 «Graf Zeppelin» («Граф Цеппелин»), на то время крупнейший и наиболее совершенный в мире.
Его длина – 236,6 м, максимальный диаметр – 30,5 м, высота 33,7 м, объём – 105 000 м3. Несущий газ – водород, размещался в 17 отсеках. Силовая установка состояла из пяти 12-цилиндровых моторов «Maybach» с водяным охлаждением мощностью 530 л. с. каждый, их суммарная мощность – 2 650 л. с. В 1929 году «Graf Zeppelin» совершил первый в истории воздухоплавания кругосветный перелёт.
Экспедиция в Арктику
В 1928 году вторая конференция общества собрала в Ленинграде представителей Германии, Дании, Италии, Норвегии, СССР, Финляндии и Эстонии и утвердила план первого полёта и программу исследований в Арктике с дирижабля. Экспедицию запланировали на 1929 год, но экономический кризис отодвинул её реализацию на два года.
Финансовые трудности внесли коррективы и в обустройство дирижабля. Изначально его внутреннее «убранство» больше подходило для туристических круизов состоятельных пассажиров. Позже пришлось отказаться от многих излишеств. Убрали систему умывальников с централизованным водоснабжением и тяжёлую фаянсовую посуду. Воду для бытовых нужд стали носить из кухни, а вместо фаянсовых тарелок и чашек в ход пошла специально изобретённая для этих целей одноразовая пергаментная посуда.
В полёт отправились 46 человек, из них лишь 7 человек не из Германии. Это было вполне ожидаемо: после смерти Ф. Нансена они, как хозяева, стали «править балом». США делегировали двух человек, один был из Швеции, СССР представляли четверо: научный руководитель всей программы, сотрудник Арктического института, геолог Р.Л. Самойлович, профессор-аэролог, изобретатель радиозонда П.А. Молчанов, радист Э.Т. Кренкель и инженер, специалист по дирижаблям Ф.Ф. Ассберг.
Желающих участвовать в экспедиции оказалось много. Кандидаты должны были приобрести билеты, причём по весьма высокой цене. Этими сборами руководство «Аэроарктик» стремилось частично покрыть расходы по экспедиции. Экспедицию готовили опытные полярные исследователи. Поэтому для аварийных ситуаций, например, на случай вынужденного приводнения (полёт дирижабля должен был проходить над акваториями арктических морей), в полёт взяли пять надувных резиновых лодок вместимостью по 12 человек каждая и две двухместные байдарки. На случай аварии над многолетним паком, торосистым льдом или отдельными плавучими льдинами на борту имелось 23 саней. В полёт взяли 12 палаток, 46 спальных мешков из оленьего меха, оружие (пять маузеров и две мелкокалиберные винтовки). Всё снаряжение могло бы спасти экипаж и обеспечить возможность длительного пребывания среди льдов Арктики: для отдыха на снегу, отогнать назойливых белых медведей и охотиться на морского зверя. Провизии было вдоволь: помимо тортов, кексов, печенья, алкогольных напитков – ещё около 600 килограммов, и 200 литров минеральной воды. Аварийный запас провианта включал также четыре тонны пеммикана. Каждый участник получил тёплый костюм с множеством карманов, шерстяной свитер и кашне, тёплое нижнее белье и варежки, кожаные рукавицы на меху и очки, верхний влаго- и ветронепроницаемый костюм, а также специальные утяжелённые ботинки, подбитые медью. Дирижабль во время полёта должен был поддерживать связь с землёй через радиостанции аэрометеослужбы. Даже по современным меркам экипировка экспедиции была выше всех похвал.
В небе над Арктикой
Экспедиция стартовала 23 июля 1931 года из немецкого города Фридрихсгавена. Спустя два дня дирижабль уже пришвартовался к специально сооружённой мачте на комендантском аэродроме Ленинграда. После дозаправки топливом, пополнения грузом и доукомплектования экипажа советскими специалистами следующим утром дирижабль продолжил свой полёт.
Основная часть пути – это замкнутый маршрут: Архангельск – Земля Франца-Иосифа – Северная Земля – полуостров Таймыр – Новая Земля – Архангельск. Архангельск покинули в 16 часов 06 минут того же дня, а через час с небольшим (в 17 часов 45 минут) аэронавты уже летели над Зимним берегом Белого моря.
На исходе первого дня полёта воздухоплаватели миновали мыс Канин Нос и оказались над просторами Баренцева моря. Полёт проходил успешно, и в 13 часов 05 минут 27 июля, двигаясь в направлении самых юго-восточных островов Земли Франца-Иосифа, аэронавты пересекли 76 параллель. Под вечер «Граф Цеппелин» опустился на воду в бухте Тихой острова Гукера. Тут их ждал ледокол «Малыгин», с которого на дирижабль перегрузили почту для группы Г.А. Ушакова, находящейся на о. Домашнем.
Во время полёта от Земли Франца-Иосифа до Северной Земли на борту дирижабля осуществлялись научные наблюдения. Немцы активно вели аэрофотосъёмку малоизученных районов высокой Арктики – севера Новой Земли, островов Карского моря, а до этого они не обошли вниманием территории Архангельской (особенно район Северной Двины, включая устье) и Мурманской областей, Карелию, Белое и Баренцево моря, полуостров Канин и др. места. Всё это – районы будущего театра военных действий в Великой Отечественной войне.
Во время полёта проводились запуски радиозондов, изобретённых профессором Молчановым, одновременно измерявших давление, температуру и влажность воздуха в атмосфере. Приёмная аппаратура получала сведения о метеорологическом режиме стратосферы. Впервые в мировой истории оказалась прозондирована полярная стратосфера сразу в нескольких удалённых арктических районах.
Политические нестыковки
С погодой повезло: на всём маршруте с воздуха была прекрасная видимость, такая, что на Западном Таймыре можно было разглядеть стада оленей, и роза ветров благоприятствовала аэронавтам. Поломок дирижабля также не было. Несмотря на кажущуюся удачу полёта, начальник экспедиции Хуго Эккенер не выдерживал ранее утверждённый план. Изначально предполагалась длительная посадка у берегов Северной Земли на о. Домашний, где уже год в тяжёлых условиях работали советские учёные под руководством Г.А. Ушакова. Загадочным образом оказалось, что дирижабль вдруг потерял с ними радиосвязь, хотя зимовщики полярной станции имели устойчивое «радио» с Диксоном. Над о. Домашний «Граф Цеппелин» так и не появился. Напрасно Г.А. Ушаков и его товарищи с нетерпением ждали почту, которую специально для них передали на дирижабль. Позднее доктор Эккенер объяснил изменение плана полёта тем, что якобы небо над северо-западной частью архипелага было затянуто тяжёлыми облаками и густым туманом, хотя профессор Р.Л. Самойлович впоследствии опроверг его слова.
Отсюда планировалось проследовать вдоль северо-восточного берега Сибири вплоть до Новосибирских островов. Но и тут маршрут был скорректирован во время полёта. От Северной Земли сразу взяли курс на внутренние районы Таймыра и далее на запад вдоль морского побережья.
Полёт дирижабля продолжался 134 часа, из них 116 – над Советской Арктикой. Дирижабль пролетел над ней почти 13 тысяч километров вместо планируемых 10,5 тыс. км в нарушение первоначальной договорённости. И напрямик, без ожидаемой посадки в Ленинграде, вернулся в Германию. Хотя перед началом экспедиции было особо оговорено: при возвращении дирижабля из Арктики должна быть выполнена повторная посадка на комендантском аэродроме. Здесь предполагалось выгрузить наиболее ценные экспедиционные материалы и взамен группы учёных принять на борт трёх советских специалистов для получения ими практического опыта полётов на дирижабле.
Но доктор Эккенер сослался на якобы полученную неблагоприятную метеосводку о погоде в Ленинграде. В итоге, Самойлович со своими спутниками вынужден был лететь в Германию. Единственное, что он умудрился сделать, пролетая над Ленинградом, 30 июля сбросить контейнер с посылкой, где была важная записка. Долгое время её содержание было засекречено, но сейчас оно не представляет тайны: «В ранее открытых местностях выявлены изменения поверхности. Работа с шарами-радиозондами системы профессора Молчанова дала результаты мирового значения, важные для суперавиации, суперартиллерии и астрофизики. Открыто несколько новых островов у берегов северо-восточного побережья Сибири и Земли Ленина [так в 1920-е годы административная комиссия при ВЦИК предлагала переименовать Землю императора Николая II, открытую в 1913 г., но этот и другой вариант – «архипелаг Ломоносова» не прошли]. Сделан ряд открытий в области геофизики».
Итоги сотрудничества 1920–1930-х годов
Известно, что в этот период на Новой Земле, в Русской Гавани, и на о. Белом, у северного берега Ямала, «трудились» немецкие метеорологи. В 1937 году на пароходе «Вологда» на Новой Земле побывали участники 17-го Международного геологического конгресса, среди которых было 17 иностранцев. Во время этого рейса учёные подробно познакомились с проливом Маточкин Шар, заливами Благополучия и Русская Гавань, губами Чёрной, Белушьей, Малокармакульской, Архангельской и Митюшихой, с организацией метеонаблюдений на полярной станции «Мыс Желания».
В эти годы в порты Оби и Енисея постоянно заходили германские торговые суда, а в Баренцевом море появились немецкие рыбаки якобы для их охраны, хотя до сих пор не ясно, от кого. В 1936 году сюда же пришёл крейсер «Кёнигсберг», а через год с той же целью – крейсер «Кёльн». Тогда не предполагали, что «под мирным прикрытием» они проводили сбор разведданных. Как и во время возвращения от Северной Земли с «Графа Цеппелин» вовсю шла аэрофотосъёмка пролива Маточкин Шар да и обоих берегов Новой Земли. С воздуха снимали и западные района п-ва Таймыр, благо для них полёт проходил в условиях хорошей видимости «земли».
Во время Великой Отечественной войны этими аэрофотоснимками будут пользоваться немецкие подводные лодки Кригсмарине для прохода по проливу Маточкин Шар и операций в Карском и Баренцевом морях, самолёты Люфтваффе. На обоих берегах Новой Земли немцы организовали несколько пунктов метеонаблюдений, аэродромы подскока и дозаправки и т. д. Иначе говоря, они чувствовали себя достаточно уверенно в восточных районах нашего Баренцева моря и в Карском море. Но это стало известно только спустя годы. То же самое относится и к съёмке Земли Франца-Иосифа, результаты которой пригодились немцам при устройстве секретной метеостанции на Земле Александры.
Показателен такой факт. По договору о сотрудничестве немецкая сторона должна была передать СССР результаты аэрофотосъёмки всего маршрута полёта дирижабля, но после окончания экспедиции выяснилось, что фотопластинки якобы оказались засвечены. На самом деле полученные фотоснимки оказались очень высокого качества. Их обнаружили после Победы в 1945 году в провинции Мекленбург, в небольшом городе Шёнберг, в архивах специального разведывательно-информационного центра «Раумкоппель». Здесь же находилось свыше 250 тысяч географических карт и более 50 тысяч документальных фотографий разных районов земного шара, интересовавших немецкую разведку.
По маршрутам дирижабля «Граф Цеппелин» (1931 г.) и немецкого рейдера «Комет» (1940 г.) на Таймыре (на Берегу Харитона Лаптева и на островах Мона, у восточного берега Енисейского залива) и в восточной части Карского моря (на архипелаге Норденшельда) позднее разместились тайные немецкие базы (продовольственные депо, склады с горючим, места отстоя подводных лодок и т. д.). Их также обнаружили уже после войны. Посетившие их советские исследователи находили большие запасы норвежских и датских консервированных продуктов и растительного масла, осветительные ракеты, пустые бутылки из-под «Hermann Meyer, Berlin» и датского брусничного сиропа.
Самая восточная точка, куда удалось добраться немцам в нашей части Арктики, – о. Столб в дельте р. Лены (тоже близ маршрута «Комета»). Здесь тайная немецкая база имела выход в море Лаптевых через две её протоки – Быковскую и Исполатова. Они даже построили двухсотметровый бетонированный причал высотой до пяти метров с вмурованными швартовными кнехтами и соорудили склад примерно с 600 бочками солярки и керосина, по 300 л каждая, соединённый с причалом узкой рельсовой колеёй.
Исторический опыт показывает, что затевая очередную военную авантюру, наши потенциальные противники начинают готовиться заранее, не пренебрегая любыми способами получения информации, становящейся стратегически важной в критический момент. Международное же общество по исследованию Арктики («Аэроарктик») с распространением фашизма в Европе к 1938 году прекратило своё существование.
