окончание. начало в журнале Уральский следопыт № 2 2018 и Уральский следопыт № 3 2018
Ямки от заборов и деньга
Все оставшиеся наличные силы опускаем теперь в эту яму. Оперативно делаем трапы-спуски, прокладываем дорожки и начинаем аккуратно зачищать поверхность.
Ну, наконец-то стали видны какие-то пятна, как на настоящем, а не городском раскопе. Можно зарисовать их форму, размеры, подумать, что это такое.
Видим два ряда разноразмерных ямок-углублений. Одни – от больших столбов диаметром сантиметров 25, закопанных на глубину более метра. Расстояние между ними метра три. От столбов осталась только древесная труха в ямках по краям ниже уровня почвы да не сгнившая сердцевина бревна.
Другой ряд ямок выглядел гораздо проще, диаметр 10 сантиметров, глубина 25-30 сантиметров, да вдобавок у каждой ямки со стороны Ипатьевской усадьбы лежало по обломку кирпича. Ба! Да это же забор 1918 года, которым огородили Ипатьевский дом от «лишних глаз». Торопились! Халтурно сделали, вот он и начал заваливаться. А кирпичиками пытались его выправить да поднять.
А вот и остатки столбов. Они, скорее всего, хозяйские. Уж больно добротно обработаны. Основания столбов остались в земле и тянутся вдоль уже давным-давно забытого переулка.
Таким образом, и тут мы оказались правы: это северная граница усадьбы.
Но на этом наши находки не закончились. Монеты по-прежнему хоть и реже, но попадались. В самом низу отложений нашлась удивительной сохранности медная монетка. Деньга, то есть ½ копейки 1746 года выпуска. Края чекана резкие, четкие, поверхность совершенно не затерта, а окисленный цвет медной поверхности насыщенно малахитовый. Это самая старая из найденных датированных вещей нашего раскопа.
Сроки раскопок
Строители уже дважды переносили сроки нашего «изгона» со строительной площадки. Вместо двух недель нам удалось относительно спокойно проработать два месяца. Честь и хвала всем. Строителям – что нас терпели, чиновникам – что нас не выгнали, верующим – что нам активно помогали и прочая, прочая, прочая.
Значительную часть сохранившейся поверхности усадьбы мы вскрыли, находки интересные. Но об окончательных выводах и результатах можно будет сказать только в будущем, а сейчас у нас остался неисследованным только небольшой, уже упоминавшийся провал и, как рабочая сила, только начальники-археологи в количестве четырех человек.
Начинаем копать погреб, и он оказывается колодцем
Очередное утро. Стоим смотрим, оцениваем. Как всегда, с чего-то надо начинать. Где-то надо вбивать очередной колышек поквадратной разметки. Определять новые раскопочные площади. Когда стоишь перед непонятной кучей или ямой, где все перемешано и пестрит рыжей глиной, черной землей, кусками кирпича и железа, как-то становится не по себе. Но голова боится, а руки делают. Потихоньку начали. Лопатой понемногу начинаю зачищать стенки и выравнивать площади. Погорелов оттаскивает грунт. Леша и Света просматривают его и промывают.
Странно, но нет ни крепежных досок погреба, ни большого количества мусора, который обычно накапливается на дне подобных строений. К концу дня контуры провала сужаются до черно-серого пятна размерами 2 х 2 метра, хорошо просматриваемого на фоне ярко-оранжевой глины по краям. Ни деревяшечки, ни досочки. Ничего непонятно.
Недаром говорят, утро вечера мудренее. На следующий день в наших головах зародилась мысль, а вдруг это не погреб. Тогда что? Непонятно. А пятно темного грунта уже ушло на глубину до двух метров и – почти никаких находок, которые могли бы пролить свет на его происхождение. Разве что явился грубо отлитый свинцовый кастет, явно современного происхождения.
При стандартном графике раскопок 50 минут работаем, 10 – отдыхаем, есть время подумать и порассуждать. Сидим под ранее сделанной конструкцией из досок и полиэтилена, импровизированном укрытии от дождя и ветра. Фантазируем. Что же это? Очень хочется, чтобы эта яма оказалась колодцем, но ни в одном из литературных источников о таком объекте нет ни слова. Был бы, уж точно упомянули бы. Совсем уже собираемся прекращать раскопки и работы вообще, как… В очередной перерыв Леша Смолин, перелистывая журнал «Родина» с очередной статьей о Романовых в Екатеринбурге, натолкнулся на небольшое предложение, но какое!
– Ребята, смотрите, что тут написано!
Из воспоминаний Якова Юровского, коменданта дома особого назначения: «Когда я в саду пытался чистить колодец, ко мне подошел гражданин Романов, о чем мы говорили с ним, я не помню». Вот и вся информация.
Так, значит, колодец был! И, возможно, он был не на территории Ипатьевской усадьбы, а на территории соседней, расположенной ниже по склону. На Вознесенской горке копать колодец для каждого двора дорого. Хозяева объединяли усилия и делали один колодец на два хозяйства, а если колодец был у забора или, если еще точнее, за ним, то его могли и не упоминать в записках о доме и саде Ипатьева.
Значит, надо копать дальше, колодцы для археологов очень заманчивый объект, там можно найти все что угодно, а в нашем случае и подавно. Тем более, насколько нам известно, в Екатеринбурге никто колодцы как археологический объект не раскапывал.
До глубины три метра у нас раскопочных проблем не возникало, только вопросы. Если это колодец, то где его бревенчатый сруб? Его нет! Как копать глубже? Использовать лестницу уже стало неудобно, да и рабочих рук стало не хватать.
Техника безопасности и «спецоборудование»
И снова надо организовывать полномасштабные раскопки, хотя и на небольшом раскопочном участке, но зато похоже, этот раскоп уйдет на очень большую глубину. Главный начальник – Сергей Погорелов – опять начинает крутиться в «верхах». На этот раз ему удалось договориться с Уральским военным округом, и нам выделяют отделение (9 человек) солдат. Я же еще привлек к раскопкам моего старого ученика Валеру Панкратьева. Он за время посещения моего экологического кружка, при областном Дворце молодежи, из школьника-разгильдяя стал надежным, исполнительным, думающим и грамотным молодым человеком.
Для начала над самой, уже ставшей довольно глубокой ямой уложили длинное бревно от фундамента «каретника». Ну, того здания, что откопали еще месяц назад. К нему скальными крючьями прикрепили трелевочные карабины и блоки. Несколько ведер да надежный альпинистский репшнур – вот и вся подъемная техника. Людей пришлось одевать надежнее, тут и обязательные каски, и двойные рукавицы, и плащи. Кроме этого, еще страховочный шнур-«конец» и обвязка-«беседка» для спуска и подъема работающего внизу.
Особое внимание пришлось уделить и тому месту, где промывался выкопанный грунт. Проложили дощатые трапы, мостки для промывки, выровняли площадки для находок и грунта. Одним словом, наладили конвейер.
Уже через пару часов работы стало ясно, если нам не нужны приключения с техникой безопасности, копать эту яму-колодец придется мне одному. Так как невольно вспомнились рассказы моего дядьки Бориса Григорьевича Ляпцева, который почти все жизнь рыл колодцы. Он-то мне и понарассказывал, как сорвавшееся ведро ломает позвоночник, а осыпающиеся стены зажимают копающего. Страшилки страшилками, а работать надо аккуратно и без травм.
Через день расстановка сил стала ясной и постоянной на все оставшееся время работ. Две недели мне пришлось копать эту «дырку». На подъеме и спуске ведер бессменно простоял Валера Панкратьев, правда, сначала поставили на эту работу сержанта, но после того, как мне по плечам и по каске «забарабанило» камешками да щебенкой, а за шиворот насыпалось песка, пришлось поставить более надежного и ответственного штатского. Солдатики никак не могли понять, что вниз нельзя обрушивать ни камешка, ни песчинки.
Ну вот наконец-то на глубине четырех метров пошла скала из темно-зеленой горной породы с вырубленным в ней 120 х 120 см прямоугольным отверстием. А на глубине 5 метров попались первые доски обшивки и доски крышки колодца, в которых видна прорезь для веревки. Н-да! Колодец! Факт. Но если вся его обрешетка оказалась на такой глубине, то какой же протяженности сам колодец? Вероятно, очень глубокий!?
Находки в колодце
Копаем по-прежнему аккуратно. Хотя и в колодце. Каждые десять сантимет