ГЛАВА 1.
Столь дерзкое преступление в райцентре случилось впервые. В одиннадцатом часу вечера, когда теплый июньский день не успел еще угаснуть, шестидесятилетний кладовщик угольного склада Семен Иванович Тюленькин подъехал в собственной «Ладе» к пологому берегу неширокой рёчушки, лениво петляющей в зарослях тальника через городок, чтобы помыть автомашину. Метрах в ста от берега среди густых тополей находилась летняя танцевальная площадка, где во всю мощь гремела музыка и в поте лица топтались танцующие. Справа, над тальниковыми кустами, высился деревянный пешеходный мост к железнодорожному вокзалу. На мосту несколько подростков с гитарами пересмеивались с девушками. Тюленькин разделся до трусов, вымыл машину и, решив искупаться, зашел за тальниковые кусты на песчаный откос. Там сидел незнакомый парень в темных очках. Он попросил у некурящего Тюленькина закурить. Тот, понятно, отказал. Тогда парень выхватил из кармана револьвер и толкнул онемевшего от страха кладовщика в кусты. Повалив Тюленькина на землю, кляпом из носового платка заткнул ему рот, связал по рукам и ногам бельевым шнуром и укатил в тюленькинской «Ладе» неизвестно куда.
Развязали кладовщика подростки-гитаристы, когда старик вытолкнул языком кляп и закричал диким голосом. Кое-как натянув одежду, Семен Иванович прибежал р районную милицию. Худые угловатые плечи Тюленькина вздрагивали в нервном ознобе. Он болезненно морщился, по-детски швыркал носом, часто прикладывал ладонь к большущей ссадине на лысой макушке и посиневшим, распухшим языком слизывал кровь, сочившуюся из надорванного уголка губ.
В кабинете начальника отдела уголовного розыска Антона Бирюкова, несмотря на распахнутое настежь окно, было душно. Могучие сосны за окном источали густой хвойный запах. Бирюков терпеливо выждал, пока потерпевший мало-мальски пришел в себя, и попросил его рассказать о случившемся подробнее. Тюленькин всхлипнул:
— Вышиб, стервец, из памяти все подробности.
— Не торопитесь, внешность парня припомните…
— Ну я ж говорил… Высокий, не ниже вас… В плечах тоже богатырь.
— Одет как?
Плечи кладовщика вздрогнули.
— Рубаха, кажись, синяя, а штаны… джинсы, что ли…— Тюленькин глубоко вздохнул.— Нет, не помню. Когда я подошел к берегу искупаться, он, как будто спрятавшись за кустами, рукав у коричневой куртки отмывал.
— Что на рукаве было?
— Вроде бы кровь…— кладовщик встретился с внимательным взглядом Бирюкова и втянул голову в плечи,— А может, и не кровь. Может, это мне со страху показалось.
— Лицо у парня какое?
— Неприметное.
— А поточнее?
— Бледное, вроде как с севера он приехал или из заключения только что. На груди .это… наколка картины товарища Шишкина «Три богатыря».
— Васнецова.
— Что?
— «Трех богатырей» художник Васнецов написал.
— Разве?.. А мне помнится, товарищ Шишкин…
— Сколько лет парню?
— Затрудняюсь сказать.
— Примерно, Семен Иванович.
Тюленькин мучительно наморщил лоб:
— Лицо совсем молодое, вроде еще к бритве не приучено, так что… Но физически ужасно здоровый. Как принялся обкручивать меня шнуром, думал, все косточки, зверюга, поломает.
— Откуда у него взялся шнур?
— Из моей машины. Я сдуру сам предложил парню… Он, значит, это… говорит: «Дедок, не угостишь веревкой?..» — кладовщик зажмурился, покрутил головой.— То есть это… насчет угостить, он про курево спрашивал. Я в ответ, дескать, некурящий… Тогда парень, значит, и говорит: «Может, негодной веревки метра, три-четыре найдется? » Я ему толкую, мол, пошарь в машине. Он сходил до «Лады», вернулся со шнуром и сразу — револьвер мне под нос.
— Какой револьвер?
— Самый настоящий — системы Нагана. Я, к вашему сведению, в молодости десять годов на районном элеваторе охранником трудился и подобную систему револьверов наглядно изучил.
Затрудняюсь утверждать, заряженным ли оружие было, но то, что натуральный наган, голову даю на отсечение.
— Зачем парень просил веревку?
Тюленькин уставился на Бирюкова слезящимися глазами.
— Как зачем? Чтобы меня в бараний рог скрутить.
— Так и сказал?
— Понятно, не так. Вообще, не сказал, для чего веревка понадобилась. Попросил — и все. А я, старый дурак, расщедрился…
— Волосы у парня какие? — снова задал вопрос Антон.— Может, хоть какие-то характерные приметы запомнили?
— Волос у него почти нету. Вроде солдата-новобранца под машинку оболванен. На полтора пальца, не больше, отросли. А из примет, считай, одних «Богатырей» товарища Шишкина… простите, художника Васнецова только и запомнил.
— Вы говорили, что паренк был в рубахе.
— Ага, кажись, в синей.
— Как же на его груди татуировку увидели?
Тюленькин, словно задыхающаяся рыба, широко раскрыл рот и молча уставился на Антона.
— Убей — не знаю, как…— наконец выговорил он.— Возможно, путаю товарища Шишкина с художником Васнецовым, но «Богатыри» были у парня на груди — это точно. Помутил, стервец, мою память. Голова раскалывается…
При каждом ответе Тюленькин судорожно морщился. Чувствовалось, что ему физически больно разговаривать, однако стремление выговориться пересиливало боль. В то же время казалось, будто Семен Иванович в чем-то или лукавит, или что-то недосказывает. Осторожными вопросами Бирюков стал выяснять возникшее подозрение. Тюленькин долго увиливал от конкретных ответов, но в конце концов все-таки заговорил ближе к делу:
— Я, полагаю, парень давно на меня зуб грыз, только удобного случая не подворачивалось, чтобы завладеть моей «Ладой». Видите ли… было время, когда разрешалось законом, песцов я держал. Вот, значит, некоторые завистники и считают, что автомашина мною куплена на нетрудовые доходы. И этот — с наганом — песцами меня попрекнул.
— Выходит, вы с ним знакомы? — быстро спросил Антон.
— Возможно, парень меня знает, а лично я первый раз его видел.
— Откуда же ему о песцах известно?
— Сам удивляюсь. Спекуляцией я не занимался, с рук шкурками не торговал. Все до последней шкурочки — в райповскую заготконтору, как по закону было положено. Ей-богу, не вру…
В кабинет вошел старший оперуполномоченный по делам несовершеннолетних Слава Голубев. Вихрастый, в белой тенниске и джинсах, он внешне походил на загоревшего подростка. Кинув на Тюленькина короткий взгляд, Голубев озабоченно сказал:
— Патрульная машина вернулась безрезультатно.
— Ой, пропадет моя «Ладушка», ой, пропадет!— запричитал Тюленькин.— Средь бела дня ограбили…
— Найдем вашу «Ладу»,— остановил причитания Бирюков.
— Это когда еще найдете! А теперь-то что делать? Как думаете, если сейчас забегу домой к прокурору, поможет?..
— Лучше сходите в больницу ш возьмите там справку о телесных повреждениях. Она понадобится в суде.
Тюленькин не на шутку перепугался:
— Какой суд! Парень ведь с револьвером. Его за милую душу не возьмешь!
— Возьмем,-—сказал Бирюков и глянул на Голубева.— Кто у нас в районе из несовершеннолетних или близко к этому возрасту недавно освободился из колонии? Рослый, физически сильный..
Голубев недолго подумал.
— В прошлом месяце Шурик Ахмеров вернулся, но он не силач.
— Друзей с собою не привез? .
— Нет. Одумался парнишка. Поступил слесарем на промкомбинат, в вечернюю школу записался. Тюленькин, прислушиваясь к разговору, нетерпеливо заерзал на стуле. Бирюков повернулся к нему.
— Вспомнили что-то, Семен Иванович?
— Нет, нет! Чем больше прихожу в себя, тем сильнее из головы все улетаете Пожалуй, пойду я, а?..
— Если сказать нечего, идите.
Когда Тюленькин вышмыгнул из кабинета, Антон быстро йсписал в блокноте страничку, вырвал листок и протянул его Славе:
— Срочно передай эту ориентировку в областное управление уголовного розыска.
Голубев пробежал взглядом написанное, взъерошил растопыренными пальцами и без того вихрастые волосы.
— Знаешь, Антон Игнатьевич, беспрецедентный случай. Такие молодчики-налетчики у нас в районе не водятся. Не новосибирец ли какой залетел в наши края?
Бирюков посмотрел на часы.
— Не будем гадать, время к полночи приближается. Сейчас передай ориентировку, а завтра с утра пораньше постарайся выяснить у подростков, не видел ли кто из них заезжего молодца.
ГЛАВА 2.
Утреннее оперативное совещание при начальнике РОВД шло вяло. По докладу дежурного, кроме нападения на Тюленькина и угона его «Лады», ничего существенного за прошедшие сутки в районе не произошло. Начальник райотдела подполковник Гладышев подробно расспросил Бирюкова о намеченных оперативных мерах по розыску угнанной машины, сделал несколько пометок в своем блокноте и хотел уже закрыть совещание. В это время из Новосибирска позвонил начальник отдела областного управления уголовного розыска майор Шехватов и попросил подполковника подробно рассказать об обстоятельствах нападения на Тюленькина. .
Хмуро поглядывая из-под седых кустистых бровей на Бирюкова, словно тот был виноват в случившемся, подполковник доложил о происшествии. Наступила пауза. Шехватов, видимо, с кем-то советовался.
— Уточците цвет угнанной машины и ее номер,— вдруг сказал он подполковнику.
Гладышев заглянул в раскрытый блокнот:
— Машина вишневого цвета, номерной знак: Е пятьдесят семь шестьдесят два НБ — Елена, Николай, Борис. .
— Пусть Бирюков срочно позвонит мне.
— Есть,— Гладышев встретился с Бирюковым взглядом и прикрыл телефонную трубку ладоньдр.— Срочно позвони Шехватову.
Антон вышел из кабинета начальника райотдела. В коридоре, понуро прислонившись к стене, стоял Тюленькин. Выглядел кладовщик на этот раз по-сиротски: под пиджачком — старая, неопределенного цвета рубаха, мятые сатиновые брюки с заплатами на коленках, на босых ногах — разбитые сандалеты. На лысой макушке белела широкая нашлепка лейкопластыря, а кровоточивший вчера уголок губ был прижжен йодом. Едва завидев Бирюкова, Семен Иванович принялся суетливо шарить по карманам пиджачка. Словно опасаясь, что ему не дадут договорить, заторопился:
— Я вот принео медицинскую справочку, как велели, и хочу сообщить, что вчерашним вечером шофер с угольного склада возвращался в райцентр из Мошково и в пути встретился с моей «Ладой»…
Бирюков пригласил Тюленькина в кабинет и стал выяснять подробности. К сожалению, Семен Иванович мало что смог добавить. Шофер, встретивший в пути вишневую «Ладу», узнал ее по номерному знаку, а кто сидел за рулем и сколько в машине было пассажиров, не разглядел. Не запомнил он и точного места, где встретилась «Лада». Пришлось Антону попросить Семена Ивановича подождать несколько минут в коридоре, чтобы без посторонних переговорить по телефону с майором Шехватовым.
Шехватов ответил сразу и обрадовал. Автомобиль «Лада» с номером Е 57—62 НБ — полностью исправный, но с пустым топливным баком — обнаружен сотрудниками ГАИ на обочине Мопщовского шоссе, у окраины Новосибирска.
— Странно, Виктор Федорович,— заговорил Бирюков.— Почему угонщик выбрал путь от нас в Новосибирск через Мошковское шоссе? Эта окольная дорога в два раза длиннее, тем магистральная трасса.
— Вероятно, опасался, что на трассе могут задержать, и поехал проселками, где постов ГАИ, как известно, нет. У меня серьезную тревогу вызывает то, что угонщик «Лады» вооружен.
— По-моему, он в Новосибирске сейчас.
— Твою ориентировку уже распространили…— Шехватов, словно раздумывая, помолчал.— Не преувеличил ли Тюленькин физические достоинства своего обидчика?
— У страха глаза велики. Однако не думаю, чтобы слишком преувеличил. Тюленькин усиленно нажимает на татуировку «Трех богатырей»… У тебя никого на примете с такой картинкой?
— Нет. Меня заинтересовало другое. На прошлой неделе у нас в городе совершено нападение на шофера такси. Как и в твоей ориентировке, преступник был вроде бы в синей рубахе и джинсах, вооружен наганом. Пулю нашли. Но комплекция его и повадки иные: рост не выше среднего, худощав, руки дрожат…
— А шляпа, темные очки, коричневая куртка?..
— Этого не было. На голове — летняя кепочка. Угрожая оружием, потребовал у таксиста выручку. Тот оказал сопротивление, тогда преступник выстрелил в упор и скрылся. Таксист находится в тяжелом состоянии. Возможно, не выживет. Ты уточни у Тюленькина внешность угонщика «Лады» и перезвони мне.
— Могу уточнить прямо сейчас, Тюленькин — в коридоре. Позвать?..
— Зови, уточняй.
Бирюков пригласил Семена Ивановича в кабинет. Стараясь держать телефонную трубку так, чтобы Шехватову был слышен разговор, попросил Тюленькина еще раз, самым подробным образом вспомнить внешность нападавшего на него парня. Кладовщик уставился взглядом в пол и, как зазубренный урок, повторил прежние свои показания. Бирюков стал задавать уточняющие вопросы, однако Шехватов сказал:
— Не трать, Антон Игнатьевич, телефонное вовремя. Направь потерпевшего к нам. Ему так или иначе ехать в Новосибирск, чтобы автомашину забрать. Появится что-то новое — немедленно звони.
Тюленькин, узнав, что надо ехать в областное управление уголовного розыска, не на шутку перепугался. У него оказалось столько работы на угольном складе — дыхнуть некогда! Когда же Антон сказал, что «Лада» нашлась и находится в Новосибирске, Семен Иванович мгновенно позабыл о работе.
Бирюков задумался. Поведение старого кладовщика казалось подозрительным. Это настораживало. Антон снял телефонную трубку и набрал номер Голубева.
— Слава, организуй мне встречу с Шуриком Ахмеровым.
— Игнатьич, телепатия существует! — воскликнул Голубев.—Минуту назад я позвонил директору промкомбината, чтобы срочно направил Шурика к нам в отдел.
— Как появится — сразу ко мне.
Ахмеров оказался белобрысым, заикающимся от волнения пареньком, которому с виду можно было дать не больше шестнадцати лет. На самом же деле, как узнал Антон, нынче Шурику исполнялось восемнадцать, в связи с чем ему пришлось после совершеннолетия больше месяца отбывать наказание не в воспитательной колонии, где содержатся несовершеннолетние правонарушители, а в исправительно-трудовой, вместе со взрослыми преступниками.
— Понравилось там? — стараясь издали подойти к интересующей теме, спросил Антон.
Шурик смущенно улыбнулся.
— Нет. В воспитательной, у малолеток, лучше.
— Тебе, дружок, теперь уже в воспитательную не попасть. Только в исправительно-трудовой будешь отбывать наказание, если пойдешь по прежней дорожке.
— Я вообще за-закаялся туда попадать.
— А за что сел?
— За школьный ма-магнитофон.
— Украл?
— Ну. В Новосибирске на барахолке толкнул за сто рублей. Хотел за-заграничные джинсы купить.
— Житья не было без этих джинсов?
— Ну их к черту! Сам себе за-задурил голову.
Дружки в импорте щеголяют. Хотел всех пе-пе-реплюнуть.
— С теми, с кем отбывал наказание, не встречаешься?
На лице Ахмерова появилось удивление:
— Зачем встречаться? В колониях большей частью — одни ханыги.
Антон помолчал.
— Скажи, Шурик, ты не знаешь молодого здорового парня, у которого на груди татуировка «Три богатыря»?
— Ка-ка-кажется, не знаю,—заикаясь сильнее обычного, ответил Ахмеров.
— А если честно, Шурик?..
Ахмеров замялся, опустил глаза, словно решал:говорить — не говорить. Наконец сказал:
— «Трех богатырей» Савка Вожегов в колонии вы-выколол.
Бирюков мгновенно сосредоточился:
— Кто он? Где теперь?
Шурик покосился на молчаливо сидящего Славу Голубева, вздохнул и, с трудом преодолевая заикание, медленно стал рассказывать. Наказание Ахмеров отбывал в Красноярском крае, где и познакомился с Вожеговым. Когда Шурика перевели в исправительно-трудовую колонию, Савелий уже больше месяца находился там. До этого, будучи, как и Шурик, несовершеннолетним, он год и десять месяцев пробыл в воспитательно-трудовой колонии. Судимость у Вожегова, по его словам была за хулиганство. Говорил, что «на спор с корешами пырнул йожиком одного пузана». Освободился Вожегов на неделю раньше Ахмерова и сказал Шурику, что сразу поедет в Минск к родителям. А еще он хвалился, будто знает в лесу под Минском потайной немецкий склад оружия, оставшийся от войны. В этом складе всяческих пистолетов и патронов — тьма-тьмущая!
— В наш район Вожегов не собирался заглянуть? — спросил Бирюков.
Шурик крутнул головой:
— Нет. Чего Савке тут делать?..
— Допустим, у тебя в гостях побывать.
— Ну его к черту! •
— Адресами-то, наверное, обменялись перед расставанием?
— Нет.
— Честно, Шурик, говори.
— Че-честное слово, я Савкин адрес не знаю,— Ахмеров смущенно потупился.—Он, правда, мой на всякий случай за-записал.
— Значит, мог Вожегов у нас появиться?
— Зачем?.. Я всем парням в колонии сказал, что с прошлым за-завязываю намертво.
Бирюков обстоятельно стал выяснять внешность Вожегова. По словам Ахмерова, тот выглядел примерно так, как описал угонщика «Лады» кладовщик Тюленькин. Когда Шурик вышел из кабинета, Голубев со свойственной ему горячностью заговорил:
— Игнатъич, по-моему, потерпевший старикан наделал много шума из ничего. Выдумал вооруженного бандита! Ну, действительно, зачем тому же Вожегову ехать из Минска к нам? Золотых россыпей у нас нет…
— Ты вот что, Слава,— остановил Антон,— проверь все последние связи Ахмерова. О Тюленькине разузнай. Преступления, как правило, не возникают вдруг. Они созревают постепенно. Пути потерпевшего и преступника часто пересекаются еще до преступления. Поищи-ка точки пересечения…
Сам Бирюков, не откладывая, тут же позвонил майору Шехватову и передал ему содержание раз, говора с Шуриком Ахмеровым. Шехватов пообещал оперативно навести подробную справку о Вожегове. В конце следующего дня он сообщил Бирюкову, что Савелий Вожегов отбывал наказание за хулиганство. Освободился из колонии 15 мая и выехал к постоянному месту жительства, в Минск. Там через десять дней прописался в квартире родителей, а 1 июня таинственно исчез из дома. Где Савелий находится теперь, родители не знают.
— Неблагополучная семья? — спросил Шехватова Бирюков.
— Напротив. Отец инженер, мать учительница. Оба на хорошем счету. Савелий единственный ребенок в семье. Но вот что странно: о его исчезновении родители до сих пор никуда не заявили. Сотрудники Минского угрозыска сейчас разгадывают эту странность.
— Какое впечатление, Виктор Федорович, произвел на тебя наш Тюленькин?
— Плутоватый старичок. Перепуган чем-то. Безмерно рад, что нашлась «Лада».
— Машину обследовали?
— Конечно. Все отпечатки затерты. Угонщик
— не новичок.
— Не Вожегов ли к нам залетел?
— Из дома Савелий исчез первого июня, а нападение на Тюленькина совершено одиннадцатого…— Шехватов помолчал.— По времени вполне может быть…
Перед самым концом рабочего дня в кабинет к Бирюкову вошел Слава Голубев. Сел возле стола и, откинувшись на спинку стула, невесело заговорил:
— Подростки о налетчике ничего не знают. Шурик Ахмеров вне подозрений. Работает, с сомнительными типами не встречается…— Слава вздохнул.—У Тюленькина в доме побывал. Богато кладовщик живет — кулацкая усадьба. С размахом когда-то песцов держал. В пристройке — двадцать клеток, а в заготконторе райпо говорят, что Семен Иванович сдавал государству ежегодно не более пяти шкурок. Остальные шкурочки, значит, уплывали по спекулятивной цене. Короче, бизнесмен еще тот!
— Из покупателей никого не нашел?
— Семен Иванович, мужик сверхосторожный. Соседям и знакомым не продавал. Может, через подставных лиц занимался реализацией пушнины да выручку не поделил?..
— Возможно.
…Прошло несколько дней. Занятый повседневными делами, Антон Бирюков внимательно следил за поступающими из управления внутренних дел ориентировками. Надеялся, что если не в Новосибирске, то в каком-то районе области вот-вот объявится след преступника. Однако тот как в воду канул.
ГЛАВА 3.
Проснулся Бирюков от резкого звонка. Первым делом машинально глянул на тикающий *у изголовья будильник — стрелки показывали полчаса шестого. Звонок повторился, и только теперь Антон сообразил: звонит телефон. По пустякам в такую рань с работы не звонили. Пытаясь сообразить, что могло случиться, Бирюков глуховатым спросонья голосом ответил:
— Слушаю.
— Антон Игнатьевич…— раздался в трубке знакомый голос дежурного по райотделу.— Извините за столь раннее беспокойство. В Рожневском урочище разбитая автомашина «Жигули» обнаружена. На переднем сиденье, рядом с водительским местом, засохшая лужа крови…
Сон Бирюкова как рукой сняло.
— Через десять минут буду в отделе! Собирайте следственно-оперативную группу.
Утро выдалось удивительно тихим. Едва взошедшее июньское солнце безмятежно сияло над горизонтом у кромки голубого безоблачного неба. В дежурной части Бирюков появился первым из оперативников. Кроме разговаривающего по телефону дежурного и шофера служебной машины, здесь, на диванчике, устало клевал носом черноволосый подросток.
— Вот этот гонец загадочную весть принес,— показывая взглядом на подростка, тихо проговорил шофер.
Подросток, видимо услышав, что речь идет о кем, вскинул голову и уставился на Бирюкова большими карими глазами. Антон присел рядом, спросил:
— Ты чей, мальчик?
— Борька Муранкин.
— Так что же, Боря, в Рожневском урочище случилось? Как ты туда попал?
Лицо Муранкина стало тревожным, он быстро-быстро заговорил:
— Мы всем нашим, седьмым, классом еще в субботу утром пошли в турпоход. Ночевали у села Рожневки, а вчера, то есть в воскресенье, решили побродить по урочищу. Там же глухомань, интересно. Ходили-ходили и перед вечером на «Жигули» наткнулись. Дверка открыта, никого поблизости… Заглянули в машину — там засохшей крови полным-полно, даже стекла забрызганы… Ребята возле урочища палатку поставили, сторожить остались, а мне жребий выпал в милицию бежать. Ничью чуть не заблудился.
— Какого цвета машина?
Муранкин наморщил лоб:
— Кажется, серая… Темновато было, я не разглядел.
— А на номер не обратил внимания?
— Нет. Там трава высокая, номеров не видно на машине. Да мы и не разглядывали. Перепугались, сразу в обратную на дорогу выскочили.
Дежурный положил телефонную трубку и повернулся к Бирюкову:
— За последнюю неделю, кроме нашего Тюленькина, об угонах автомашин в ориентировках не сообщалось.
— Но что-то в этом роде было…— напрягая память, проговорил Бирюков.— Дай-ка мне папку с ориентировками.
Быстро перебирая в папке стандартные бланки, Антон задержал взгляд на одном из них, с красным типографским грифом «Разыскивается», и сосредоточенно прочел: «УВД Новосибирского облисполкома разыскивает Зоркальцева Геннадия Митрофановича, уехавшего из дома утром 11 июня с. г. на собственной автомашине «Жигули» белого цвета с номерным знаком А 19—82 НБ. Возраст разыскиваемого 36 лет, рост 172—173 см. Телосложение спортивное. Лицо смуглое, продолговатое. Глаза серые, узкие. Нос крупный, спинка носа прямая. Губы тонкие, постоянно кривятся в иронической усмешке. Волосы черные, с заметной проседью, подстрижены коротко. Особых примет не имеет. Одет в синюю импортную рубаху с засученными др локтей рукавами и в новые джинсы фирмы «Ли». На квадратной латунной пряжке поясного ремня— латинская надпись «Консул». В дождливую, прохладную погоду может быть в зеленой фетровой шляпе и коричневой синтетической куртке японского производства. За рулем автомашины обычно находится в темных светозащитных очках. На прилагаемой фотографии разыскиваемый сфотографирован два года назад».
Бирюков вгляделся в приклеенный с левой стороны от текста фотоснимок моложавого мужчины, осторожно сложил ориентировку и сунул ее в нагрудный карман пиджака.
В помещение дежурной части один за другим стали входить участники следственно-оперативной группы: рослый, с густыми пучками седых бровей начальник районного Отдела внутренних дел подполковник Гладышев; грузноватый пожилой районный прокурор Белоносов; белобрысый следователь прокуратуры Петр Лимакин с неизменным поношенным портфельчиком; замкнуто-хмурый эксперт-криминалист, капитан милиции Семенов и проводник служебно-розыскной собаки — высоченный сержант Онищенко. В «дежурке» сразу стало тесно.
— Все собрались? — окинув быстрым взглядом присутствующих, спросил подполковник Гладышев.
— Доктора нет,— ответил Антон Бирюков, Как раз в этот момент в дежурную часть заглянул круглолицый, с большими залысинами судебно-медицинский эксперт Борис Медников. Поправляя на плече ремень медицинской сумки, пробурчал:
— Чего, сыщики, телитесь? Я уже место в машине занял. Скоро поедем?
Подполковник чуть улыбнулся:
— Вот ловкач — из любого положения выход найдет. Поехали, товарищи, по пути надо еще понятых прихватить.
Плотно забитый оперативниками восьмиместный милицейский «уазик» недолго поколесил по окраинным улочкам райцентра и, оставляя позади разрастающийся шлейф густой пыли, вырвался на широкую щебеночную дорогу. По днищу машины забарабанили камешки. С обеих сторон дороги беспечно зеленели под утренним солнцем набирающие силу пшеничные поля. Кое-где среди них, как одинокие кораблики в безбрежном море, темнели приземистые березовые рощицы. Многотонное гудение мотора убаюкивало. Уставший за бессонную ночь Борька Мураикин по-детски доверчиво прижался головой к плечу Бирюкова, закрыл глаза и глубоко засопел.
«Уазик», миновав колхозные поля, подкатил к густому лесу и нырнул в узкую, как ущелье, просеку. Стало сумрачно. Укрытая плотными кронами деревьев дорога была влажной от густой росы. Машина затряслась по корневищам, выступающим, словно ребра, из наезженной колеи. Очнувшийся Борька уставился полусонным взглядом в смотровое стекло.
— За этим лесом, мимо Рожневки, есть дорога к урочищу. По ней с километр надо проехать,— сказал он.
— Там, где Мошковский район начинается? — спросил подполковник Гладышев.
— Нет, кажется, в нашем районе.
Лес кончился неожиданно, и на взгорке показалось старинное село Рожневка. Заехав туда за понятыми и кое-как втиснув их в переполненный «уазик», свернул с наезженного большака на поросшую травой проселочную дорогу, дальний конец которой словно упирался в угрюмо чернеющее урочище. На опушке желтела большая туристическая палатка и тянулся к небу чуть приметный сизоватый дымок костра. Как только «уазик» подъехал к костру, его мигом обступили подростки. Оперативники друг за другом выбрались из машины. Мальчишки, увидев высоченного сержанта с овчаркой на поводке, испуганно попятились.
— Чего оробели, добры молодцы? — отряхивая полы запылившегося пиджака, спросил прокурор.— Где ваша находка?
— Идемте, покажу,— раньше всех ответил Муранкин.
— Подожди,— остановил Борьку прокурор и повернулся к Онищенко.— Попробуй применить Барса…
Кинолог удлинил поводок. Барс, почувствовав свободу, вроде для разминки сделал небольшой круг и потянул сержанта к урочищу. За кинологом цепочкой двинулись остальные участники оперативной группы и понятые — пожилая техничка и председатель исполкома сельского Совета из Рожневки.
Случайно обнаруженные подростками «Жигули» утопали в густой высокой траве по самую крышу, будто автомашину загнали сюда специально, чтобы упрятать от людских глаз. Судя по тому, что в траве не было видно автомашинного следа, напрашивался вывод: со дня въезда «Жигулей» в урочище прошло, по крайней мере, не меньше недели. Путь, по которому проехала машина, можно было определить лишь по надломленным молодым деревцам. Из-за давности времени Барс, конечно, следа не взял. Покружив сержанта по урочищу, он приплелся к машине и, словно извиняясь за свою беспомощность, понуро опустил голову.
— Управился, лучший друг человека,— с усмешкой глядя на собаку, сказал судмедэксперт Медников.— Иди попугай тетеревов, пока мы здесь разбираемся.
Следователь Петр Лимакин и эксперт-криминалист Семенов принялись обследовать машину. Антон Бирюков тоже заглянул в открытую переднюю дверцу. На правой части сиденья чернело большое пятно засохшей крови. Несколько размазанных кровяных пятен темнели на правой передней дверце и на дверном стекле. Антон подошел к приоткрытому багажнику машины — там лежали измазанная землею штыковая лопата с коротким черенком, полиэтиленовое ведерко и стальной буксировочный тросик. Окинув взглядом эти обычные шоферские принадлежности, Антон ногою пригнул траву и увидел номерной знак А 19—82 НБ. Машина была белого цвета. Судя по ориентировке УВД, принадлежала она таинственно исчезнувшему Геннадию Митрофановичу Зоркальцеву. Бирюков достал из кармана пиджака ориентировку и показал ее подполковнику Гладышеву. Тот нахмурил седые брови, быстро прочитал текст, порассматривал приклеенную фотографию и молча передал листок прокурору.
— Машина нашлась, но где же хозяин?..— словно сам себя спросил прокурор. Повернувшись к кинологу, сказал: — Онищенко, заставляй Барса работать. Труп надо искать…
По требовательной команде кинолога Барс неохотно заводил носом, сунулся было к настороженно замершим поодаль подросткам, затем вернулся к машине и потянул проводника мимо надломленных деревцев к проселочной дороге, до которой было всего каких-нибудь пятнадцать — двадцать метров. Вскоре он возвратился, и оперативники поняли, что надежды на взятие собакой следа никакой нет.
Больше трех часов следственно-оперативная группа проработала в урочище, однако предполагаемый труп обнаружить так и не удалось, хотя, по утверждению судмедэксперта Медникова, при столь большой потере крови человек выжить не мог, если, конечно, ему не оказать своевременную помощь. Здесь же, в урочище, провели первое обсуждение создавшейся ситуации. Выводы оказались неутешительными. Более-менее уверенно можно было сделать всего одно предположение: потерпевшим явился человек, сидевший в машине рядом с водителем. Долго обсуждали вопрос: из-за чего машину загнали в урочище? Учитывая, что топливный бак «Жигулей» наполовину был заполнен бензином, пришли к выводу: преступник не мог ликвидировать обильные следы крови и вынужден был упрятать автомобиль в лесу, рассчитывая, что в этой глухомани вряд ли кто в ближайшее время его обнаружит.
— Обратите внимание,— сказал понятым следователь Лимакин,— ключ зажигания оставлен в автомобиле. Это мы отразим в протоколе.
— Что-то сурьезное тут сотворилось,— тихо произнесла перепуганная женщина-понятая.
— Убийство — вот что,— ответил ей авторитетным тоном председатель сельисполкома.
Сразу по возвращении из Рожневского урочища Антон Бирюков созвонился с майором Шехватовым. Обнаруженная машина Зоркальцева заинтересовала начальника отдела областного управления уголовного розыска самым серьезным образом.
— Зеленой фетровой шляпы и коричневой куртки» японской в машине не оказалось? — спросил Шехватов.
— Разве они там были?-—в свою очередь задал вопрос Антон.
— Жена Зоркальцева утверждает, что были. Поэтому мы и в ориентировке указали.
— В коричневой куртке был угонщик «Лады» Тюленькина. К тому же темные очки…
— Нет, что-то здесь другое. Во-первых, Зоркальцев уже не в юношеском возрасте, во-вторых, татуировок у него никаких нет, да и угон машин — не его амплуа.
— Кто он, этот Зоркальцев?
— Инженер. Работал последнее время в конструкторском бюро одного из заводов. Недавно уволился. Личность довольно интересная, по телефону не расскажешь. Давай мы с тобой встретимся. Попроси криминалиста Семенова срочно сделать фотоснимки, если удалось что-то изъять на дактилопленку в зоркальцевской машине, и завтра выезжай с ним в управление. И группу крови надо определить.
— Зоркальцев не привлекался к уголовной ответственности?
— Нет, но его деяниями сейчас занимается областная прокуратура. Приедешь — узнаешь.
— По Вожегову нового ничего нет?
— Из Минска прислали фотографию. Вчера мы отправили вам. Пусть следователь проведет опознание по фото. И еще одна новость — ознакомься С телеграммой Тюменского УВД, она сегодня утром к вам в отдел должна была поступить.
На этом разго