На Заводской улице жил старый инженер Жуков с женой, которую, как и в молодости, любил нежно и преданно. За долгие годы супружества они не ведали разлуки. Выходные — вместе. Отпуска — вместе. А когда время и обширнейший инфаркт подкосили силы и пришлось уйти на пенсию, Жуков, однако, не замкнулся в четырех стенах, каждое утро, как и прежде, шел он на завод. Деликатнейший человек, старого закала, он непременно, при любой погоде, приподнимал головной убор, тихим голосом произносил:
— Доброго вам здоровьица.
— И вам также, Николай Васильевич,— неслось в ответ.
Узнав, что я собираю материал о Жукове для книги, визовский знакомый воскликнул:
— Надо, надо о старике!
Подумав, спросил, знаю ли я, кто дал Свердловску, тогдашнему Екатеринбургу, первый ток после гражданской войны. Не дожидаясь ответа, сказал:
— Жуков. Был я в тот вечер в театре. Слепо горели керосиновые лампы. И вдруг в антракте вспыхнул электрический свет. Не очень яркий. Напряжение в сети то падало, то снова повышалось. Но все равно, какое это было событие, представляешь?!
Конечно, было отчего ликовать — в Екатеринбурге снова появилось электричество.
… К весне двадцать шестого года работы на новой электростанции были в основном завершены… В понедельник Жуков решил проверить установку первых агрегатов. Почти следом за ним в турбинный зал вошел директор «Красной кровли», как тогда назывался Верх-Исетский завод, Давыдов. Времени у него было, очевидно, в обрез, и потому он, едва переступив порог, огорошил предложением:
— Знаешь что, переходи к нам работать.
Жуков вопросительно посмотрел на него.
— Нам нужен знающий электрик,— пояснил директор завода.— У нас строится динамный цех. Пойдешь?
Директор понравился Жукову. Разговаривал с подкупающей простотой, черные глаза смотрели мягко и изучающе, как бы прощупывая собеседника. И первому красному директору ВИЗа, участнику грех революций, делегату уральцев на Втором съезде Советов Жуков тоже понравился, много хорошего о нем наслышался.
Жуков съездил на ВИЗ. И загорелся: дело, действительно, задумано грандиозное, можно будет заняться вакуумом, о котором столько кричали американцы. Где, как не в новом цехе, для этого откроется простор?
Главного электрика верхисетцы быстро узнали и полюбили. Дни и ночи проводил он на стройке динамного цеха. Оборудования не хватало, приходилось приспосабливать устаревшее. Даже Москва не могла дать все, что надо для новостройки. Был случай, когда прислали выработавшие срок электромоторы подводных лодок, снятых с вооружения. Инженерные должности сплошь и рядом занимали люди, умевшие лишь писать да считать. Но Жуков не жалел, что променял электростанцию, где все было отлажено, на большой и сложный завод, отнимавший у него чуть не все двадцать четыре часа в сутки.
Динамный цех пустили, а хлопот не убавилось.
Скорее, наоборот. С пуском нового цеха началось освоение проката динамного электротехнического листа. Дела шли плохо. Качество металла не отвечало стандартам, и концессионный завод в Москве, филиал Берлинской фирмы «Сименс-Шукерт», отказывался покупать наш прокат, предпочитая завозить его из Германии. Волей-неволей стране приходилось покупать электротехнический металл у немцев, платя за него золотом. Это и заставило правительство приобрести у фирмы «Спменс-Шукерт» оборудование электропечи для выплавки трансформаторной стали, обладающей более высокими магнитными и электротехническими характеристиками, нежели динамный металл, и установить ее на заводе «Красная кровля». Решение это тоже не с неба упало. Еще в четырнадцатом году верхисетцы освоили выпуск динамного листа, который использовался на русских заводах, выпускавших электрические машины. В семнадцатом году прокат его был прекращен. Делались попытки выплавлять и трансформаторную сталь на заводе — тоже впервые в России. Однако верхисетцев постигла неудача: качество стали было низкое, да, по существу, ею никто не интересовался, кроме небольшой кучки энтузиастов.
Согласно договору, электропечь предстояло смонтировать немецким специалистам.
…Метель носилась по заводскому двору, врывалась в почерневшие от времени корпуса, заметала дороги.
Погребенной под снегом оказалась добрая половина оборудования, месяц назад снятого с платформы. Рабочие разгребали сугробы, расколачивали ящики. Чертежник Тебелев, маленький, юркий, в прошлом неудавшийся артист, сверял наличие по спискам и диву давался: в ящиках лежали совсем другие детали, а не те, что значились. Обнаружив очередную ошибку, зачем-то трогал пенсне и, выпятив грудь колесом, артистически выбрасывал вперед левую руку:
— Николай Васильевич, снова недоразумение!
— Ничего, Володя, разберемся,— спокойно отвечал Жуков.
А у самого вскипала кровь: какое свинство! Нарушить договор, тянуть канитель с приездом монтажников да еще маркировку деталей перепутать! Это даже не свинство, а черт знает что, умышленное затягивание дела. Ежась от холода и втянув голову в плечи, Николай Васильевич отправился в заводоуправление. Надо какие-то срочные меры принимать, иначе погорим, как шведы под Полтавой.
Давыдов, увидев Жукова, привстал, подал руку.
— Садись, погрейся.— Упреждая вопросы, зачем вызывал его и начальника электроцеха Самойлова, сразу перешел к делу:— Хочу посоветоваться с вами. Будем ждать приезда немцев или сами смонтируем печь? Время-то идет, а золото ручейком бежит за границу. Торопиться нужно с налаживанием производства трансформаторной стали. Ну, Николай Васильевич, смонтируем?
Жуков попросил времени подумать. Через три дня он пришел к директору без вызова.
— Сделаем! — с порога бросил он.
Директор завода и главный инженер распоряжением от 24 января 1929 года предписали главному электрику с сего числа приступить к установке электропечи, в трехдневный срок представить календарный план работы. Самойлов немедленно собрал народ в своем крохотном кабинете.
Новое всегда увлекает. Рабочие заговорили наперебой.
— Ну, хорошо,— сказал электрик Николай Малых,— допустим, возьмемся смонтировать печь. А схемы есть?
Самойлов кивнул головой.
Старый рабочий Иван Яковлевич Колмогоров нетерпеливо подошел к столу и, глядя в лицо начальника цеха, строго заявил:
— Революцию своими руками сделали. И хитрую технику обуздаем.
Как ни торопился Жуков с монтажом электропечи, приступить к ее сборке с сего числа, как предписали директор и главный инженер, не смог. Официальным письмом главный электрик уведомил управление завода «Красная кровля», что сборку печи возможно начать только с первого февраля, так как основной фундамент не очищен и требует прорубки некоторых отверстий для анкерных болтов. К письму он приложил план монтажных работ.
Фундамент вырыли почти у самых ворот. Из подворотни задувал холодный ветер, гуляли сквозняки. Подуют монтажники на руки и продолжают работу. Смена длилась по десять-двенадцать часов. Хотя в те годы еще и слыхом не слыхивали о сетевых графиках, но монтаж печи велся именно по такому методу: параллельно осуществлялось несколько работ. Оборудование монтировали бригады Колмогорова и Черепанова. Между ними гало соревнование: кто лучше и быстрее. Кожух печи устанавливала бригада слесарей, возглавляемая Алексеем Кунгуровым.
Встречались неувязки в чертежах.
— Надо Володю взять за бока,— каждый раз вспоминали чертежника Тебелева и шли к нему за исправлениями.
Тебелев работал, как все,—вдохновенно, просто, без недавней рисовки. Поставив чертежную доску прямо в монтажной мастерской, он чертил и перечерчивал схемы, на ходу вносил изменения. Стук молотков и разговоры не отвлекали его. Маленький, седой, Тебелев был на правах младшего брата, все его звали Володей. Добрый и веселый, он не обижался на такую фамильярность. Всерьез говорить с ним затруднялись: в агатовых глазах чертежника, прикрытых пенсне, вечно бегали озорные огоньки. Выбрав свободную минуту, рабочие подсаживались к нему. Тот рассказывал анекдоты, шутил, а дело у него между тем не стояло.
— Ну и артист ты, Володя! — смеялись рабочие, уходя.
Тебелев вдруг вспоминал, что он и на самом деле артист, хотя и неудавшийся, делал легкий поклон, прижимал свободную руку к сердцу, другую с карандашом и резинкой выбрасывал в сторону, предостерегающе помахивая: «Аплодисментов не надо». А взор его продолжал скользить по чертежу.
Главный электрик, занятый налаживанием энергетического хозяйства завода, ежедневно несколько часов проводил на строительной площадке. Не получалось с регулированием автоматики — становился монтажником. Не подходили