Светлой памяти моего друга
сказочника Бориса Худимова,
его юмору, лёгкости слога
и особому взлёту свободной мысли.
***
Вера Жаворонкова – девушка серьёзная. Средней комплекции, русые волосы цвета пшеницы, из-под аккуратной чёлки внимательный взгляд круглых серых глаз. Вера мечтательница. Закончила филфак. Хотела стать детским писателем и создателем волшебных сказок. А стала создателем рекламных текстов (жизнь внесла коррективы). Что вам ещё рассказать… Живет с мамой. Выращивает фиалки. Любит повести Александра Грина.
Сегодня Верочка пришла на работу в приподнятом настроении. В ушах звучали слова из любимой книги: «Да, случится!».
Новый сотрудник для маленькой фирмы – событие. Тем более, когда в женское царство приходит мужчина. Обсудили, конечно. Имя: Михаил Марков. Возраст: 37. Волосы тёмные, глаза карие, высокого роста, грузный, пожалуй, слегка грубоват (как сказала начальница, «брутальный типаж»). Часто хмурится, но улыбка ему к лицу. В целом интересный мужчина. А на пальце-то колечка нет, хотя кто их сейчас носит, эти колечки.
Фирма, где Верочка трудилась райтером, расположена в офисном здании у метро Сокол. Небольшое агентство: реклама, пиар, колонка новостей. Михаил устроился к ним в отдел дизайна и, кажется, тоже что-то писал.
В обеденный перерыв он пригласил девушку выпить кофе. За чашкой капучино разговорились. И какой-то хороший разговор у них вышел, два незнакомых человека, а душу друг другу приоткрыли.
Три года назад Мишу бросила жена. Конечно, «бросила» – дурацкое слово. Бросают кость собакам, камень в реку. Но иногда и человека: ребёнка, жену, мужа. Сказала, что полюбила другого, собрала вещи и села в такси.
А Веру никто не бросал. Даже не было того, кто мог это сделать. Тридцать два, и все ещё одна. Подруги давно замужем, кто и не первый раз, дети в школу ходят. А наша Верочка не спешит, ждёт своего единственного.
Помолчали. Вера подумала: «Какие грустные у него глаза!». Вдруг сделала странное: наклонилась к Мише через стол, погладила ладошкой по волосам, провела по щеке. Ладошка у Верочки розовая, пальцы длинные, нежные. Потом руку убрала и понесла какую-то милую чушь. Про особенные сны, про цветные облака на небе, и что видела утром двух девочек, игравших в мяч. Первая девочка сказала второй: «Курица!». Вторая ответила: «Это ты курица!». А потом обе рассмеялись, заголосили хором: «Мы обе – курицы!».
Потом опять говорили. Долго, словно перед тем много лет страдали немотой. Вроде и не было общих тем для беседы – но все темы сразу становились общими. Он рассказывал про походы в Карелию. Про то, как ночью кричит в лесу птица козодой. Рассказывал про космос (Миша любил читать про космос), про квазары и чёрные дыры. Она говорила про заброшенные графские усадьбы. Про музыку эфириал и поэзию Роальда Мандельштама. Про то, как вышивала ромашки на джинсах, а потом подарила их двоюродному братику, и тот был совершенно счастлив. Вера пишет рекламные тексты, а мечтает стать писателем и написать сказку про пингвинов, которые решили перебраться с Южного полюса на Северный. Ещё она говорила, как в детстве боялась динозавров и как сильно любит вишнёвое варенье, сильно-пресильно!
Казалось, прошло десять часов или даже сто. Казалась, она поведала ему всю свою жизнь, а он ей – свою, и никто из них ни разу не заскучал. А дальше… Дальше все как в кино, в жизни так не бывает. Они взялись за руки, вцепились друг в друга, словно тонули и искали спасения. Поехали домой к Михаилу и там занимались любовью: долго, молча, отчаянно. Потом спали обнявшись, выныривали из сна и снова любили. Потом было утро. Миша такой смешной: сказал, что не запомнил её имя, и Вера зачем-то нарисовала пальцем на запотевшем оконном стекле две ноты – фа и соль. Потом погладила своего мужчину по голове. Долго и нежно смотрела в глаза, словно хотела навсегда запомнить. И уехала на работу.
Она уехала, а он остался дома, словно испугался чего-то. Позвонил начальству, наврал про семейные обстоятельства и взял день за свой счёт, потом ещё один. Дальше были выходные, а в понедельник Михаил пришёл на работу, робко заглянул в соседний кабинет… и увидел пустой стол. Веры не было. Сказали, что она увольняется и больше не выйдет. Верины контакты Михаилу никто не дал (с какой бы стати). И телефон у неё не спросил. Дурак.
Какой же дурак! Он сильно тогда напился. На следующий день болела голова. Болела душа и вообще всё на свете. Надо было продолжать работать. И жить.
***
Мне нравится наш «Метромаркет», торговый центр у метро Сокол. Трёхэтажный кирпичный куб, весь обвешанный рекламой, точно большой чемодан с заграничными наклейками. Здесь много полезного: можно купить булочку с повидлом, сотовый телефон, сковородку, джинсы и даже золотое кольцо. Ещё в «Метромаркете» можно постричься, перекусить и сходить в туалетную комнату. Последнее особенно полезно, учитывая наши московские концы. Правда, для этого надо подняться на верхний, третий этаж.
Есть на верхнем этаже и другие полезности: багетная мастерская, закусочная, книжная лавка и ещё вечно пустующий офис, который я прозвал «нехорошей квартирой». На первый взгляд, с офисом всё в порядке, но надолго здесь не задерживается ни одна фирма. За последний год в «нехорошей квартире» сменили друг друга шаурма, аптека, барбер-шоп и магазин хозтоваров. А теперь стены офиса украсили фотообои – пальмы, море и белый самолёт в небе. Затейливая надпись приглашает клиентов: МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА (Турагентство Только для Тебя).
Стало вдруг любопытно – почему только для меня? А для него, для неё и для всех вокруг? С этими мыслями я и вошёл, предварительно постучав в дверь. Офис как офис. На стенах фотографии темнокожих аборигенов с ярко раскрашенными лицами. В углу за компьютером – девушка, смотрит прямо в глаза и приветливо улыбается. Очень даже миловидная, но какая-то странная. Что-то с ней не так. Да она совсем крохотная! Какая-то Дюймовочка…
– У нас особенное агентство. Мы делаем туры в одну-единственную маленькую страну. Нашу страну, Королевство Ниуэ, может, слышали о таком? Если нет – ничего страшного. Вот, заполните анкету, и потом мы с вами пойдём смотреть кино!
У девушки замечательная улыбка, зубки словно из жемчуга, на губах коралловая помада. Надо ли говорить, что ироничные вопросы про «агентство для меня одного» исчезли сами собой. А почему бы и нет? Должно же быть в этом мире что-то именно для меня… Я поставил подпись, где было нужно, и отправился за своей проводницей вглубь помещения, где был оборудован небольшой кинозал.
***
Ниуэ, крохотный островок в Тихом океане, коралловый атолл, что возник в стародавние времена вокруг потухшего океанского вулкана. Джеймс Кук, открывший Ниуэ, назвал его Островом дикарей. Но Кук просто не сумел подружиться с местными, а может, не захотел. Ниуэанцы – низкорослые улыбчивые аборигены с тёмной кожей, чёрными глазами и ослепительно белыми зубам. И мужчины, и женщины носят юбочки из пальмовых листьев. С помощью огромных сачков охотятся они на летучих лисиц, этих единственных зверей острова. Впрочем, летучие лисицы – скорее огромные бабочки, которые опыляют цветы-медоносы. Можно назвать их и огромными пчёлами: летучие лисицы собирают пыльцу и делают из нее шокао, сладкое тягучее лакомство. Аборигены приручают лисиц, селят их в норки-ульи, а позже забирают часть урожая шокао себе. Это основная пища всех ниуэанцев.
Об этом и многом другом я узнал из рекламного ролика, что показала мне Тонги (так звали дюймовочку). Ещё в фильме говорилось о климате: мягкий и тёплый, без жары летом и морозов зимой. На острове нет городов (столица Ниуэ – небольшой посёлок), нет преступности и ночных развлечений, даже визовый режим отсутствует. Просто садись на самолёт и прилетай. Правда, есть одна проблема: у авиакомпаний мира нет рейсов на остров. Работает только местная авиалиния, где летают беспилотные самолётики. Маленькие, словно игрушечные.
Я задумался. Для низкорослых жителей острова такой транспорт в самый раз, но обычным взрослым людям там будет тесновато. Я, например, крупный мужчина, склонный к полноте, в салон такого «лайнера» просто не помещусь.
– Вы главное не волнуйтесь, Михаил, вот, возьмите чашку шокао. Это