В долине реки
9 февраля 1966 год
«Встали около девяти. В палатке тепло и уютно, а тут надо опять хватать тяжёлые рюкзаки и торить. И тут Кузьмич подал гениальную идею: проторить лыжню до верхов (до границы леса) без рюкзаков и вернуться назад, а завтра по готовой лыжне подобраться к верхам. На этом и решили. В лагере остались Витька и Вовка (Огородников и Ермоленко). Пошли на юг, чтобы выскочить на русло потерянной Тумпьи. Вышли на её левый приток, поднялись по нему, и, уклоняясь от него влево, вышли на водораздел. Подъём очень крутой. Завтра с рюкзаками замучаемся. Наверху лес стал реже, ветер сильнее, снег плотнее. Идти стало легче. Пройдя по верхам 2–3 километра, мы поняли, что делаем напрасную работу – лыжню переметает. Решили вернуться в лагерь и отдохнуть как следует. Пришли через три часа после ухода. Здесь починились, наготовили дровишек, попели. К вечеру все были какие-то злые – видно отдыхать замучались. Наступают «жаркие» деньки. Погоды нет, как в песне: «…и снег, и ветер».
10 февраля 1966 год
«Встали сегодня отдохнувшие и без десяти девять вышли. По готовой лыжне шли быстро. Погода весьма серая. Кругом заволокло, видимость плохая. Горушки, до которых около двух-трёх километров, еле просматриваются. Обед взяли каждый для себя в карманы. Едим на ходу. Рюкзаки стали лёгкие. Идём без остановок. К полудню погода наладилась; на небе появились голубые пятна. Мы торим в лесу, оказывается здесь лес «поднимается» выше шестисот метров. Небо стало голубое. Очень красивое сочетание: редкий лес – заснеженный, и сквозь него – голубизна. Настроение у всех хорошее, идём и поём. Часам к четырём слева от нас показалось безлесное пространство на фоне голубого неба. Скоро верха!!!
И у нас на пути чувствуется близость границы леса. Вскоре решили встать на ночёвку. Славка с Борей побежали проторить лыжню наверх. Мне страшно хотелось пойти вместе с ними, но я дежурный. Через час вернулись «разведчики»: граница леса в восьмистах метрах от нас, и дальше отличный вид на верха. Отортен – в шести километрах. Мы будем Богом обижены, если завтра не будет такой же погоды».
Описание этого ходового дня подробное, и добавить тут нечего. Отражены даже эмоции, навеянные хорошей погодой, голубым небом и белым-белым снегом. Дополнить описание можно лишь впечатлениями, полученными от созерцания фотографий сказочно красивого заснеженного леса по пути в долине реки Тумпья на северных отрогах горы Отортен. Фотографии «снежных львов», «баб» и других сказочных персонажей украшают сегодня страницы моего альбома. Все они были сделаны автором в тот день. Некоторые из них иллюстрируют это описание.
11 февраля 1966 год
«Сегодня у нас тяжёлый день – одни верха. Мороз и ветер. Встали по смещённому на час раньше графику. Нам не повезло, погода испортилась. Ветер со снежной крупой и пылью сильно повлияли на видимость. Залезли на плато. Впереди просматривается гора. Решили, что это и есть Отортен, и его необходимо обязательно покорить. Поднялись на плечо, и поняли, что «настоящий Отортен» дальше. Оставили рюкзаки на «плече» и двинулись дальше.
За час налегке поднялись на вершину, представляющую собой гряду огромных заснеженных валунов причудливой формы высотой в 5–10 метров. Спустились на «животе, заду и на ушах» за 40 минут. Идём в валенках, но и они обледенели, и скользят. А те, кто в ботинках, и подавно. Вообще-то подъём на Отортен с плато пологий, перепад высот около 300–400 метров, и идти легко. Без 20 минут час были у рюкзаков. Надо торопиться. Ведь путь «…и далёк, и долог». Идём пешком. Лыжи – под клапанами рюкзаков. Впереди более двадцати километров такого пути. Стараемся держаться на одном уровне. В горах самое главное – не терять высоту. Взгромоздились на плато с отметкой выше 900 метров. Оставляем все вершины справа. Приходится идти по косогору. Ноги устают. Часто падаем.
Вячеслав Дмитриевич (Татауров) всё норовит на голову встать и, надо сказать, небезуспешно (он идёт в лыжных ботинках). Слева – долина Лозьвы, и там, далеко, чернеет лес, то есть жизнь. А здесь на ресницах, на бороде – кусочки льда. Ветер бьёт в правый бок. Эх, здесь бы да при хорошей видимости. Осталась последняя, самая лёгкая часть пути – это километров семь по почти ровному плато, но будь это хотя-бы часом раньше. Времени уже давно пошёл шестой. Перерывы для отдыха – редко, да и зачем они. Парни очень устали. Упадут и стараются чуть-чуть посидеть. Я замыкаю. У меня остался сахар и нетронутая фляжка кофе. На ходу подкормил Борю. Осталось по крутому северному склону обогнуть гору Солат-Сяхль, под которой «вьюжной» ночью 2-го февраля 1959 года погибла группа Дятлова.
Мы находились выше перевала. Осталось пройти каких-нибудь метров 500 по склону, но тут-то нас и не хватило. Уже темно, снежных заструг не видно. Все «упадались». Решили спуститься вниз, в лес, в долину Лозьвы. И вот мы уже, как суворовцы в Альпах, на задах «кайфуем», подпрыгивая на застругах. Быстро добрались до границы леса, повернули направо и перевалили в темноте в «корыто» перевала Дятлова. Скоро снег стал мягче. Появились ели. Настиг ветер. Пришлось надеть лыжи. Женька пытается и не может надеть лыжу. Он чуть не плачет от злости и боли. У него замёрзли руки и не действуют. Его варежками можно гвозди заколачивать. Парни пошли вниз спускаться, а я с ним остался.
Крепления у него горнолыжные, и они для похода не пригодные. Надели с грехом пополам, а он через каждые десять метров падает, и лыжа у него опять отцепляется. Скоро вернулся Юрка, забрал у него рюкзак, а мы с ним кое-как спустились до стоянки. Благо, было недалеко. Легли спать поздно, около полуночи, поев «сухого пайка». Женька обморозил два пальца на ноге».
Конечно же, погодные условия этого дня в нашем походе были гораздо суровее, чем у группы Дятлова 1–2 февраля 1959 года. Температура воздуха была «минус 30 градусов» с сильным западным ветром, который не позволял нам в течение всего дня при переходе на расстояние более 20 километров надеть лыжи. Но мы, безусловно, были морально мотивированы, отчётливо себе представляли, что нас ожидает в этот день, и были готовы бороться с любыми трудностями в этом «проклятом» и зловещем месте.
Нас не пугали ни гора Мертвецов, по склону которой мы карабкались ночью в полной темноте, ни осознание трагичности событий с группой Дятлова в этом месте ровно 7 лет назад. Мы были молоды, полны сил и верили в себя!
Правда, не все в нашей группе выдержали суровое испытание, выпавшее на нашу долю в эту ночь. В Дневнике об этом лишь одна строка: «…Женька обморозил два пальца на ноге». Этого бы не произошло, если бы он прислушался к мнению всех, когда до похода решался вопрос об обуви: валенки или лыжные ботинки. И вторая его ошибка, сыгравшая с ним роковую роль: выбор экзотического крепления на лыжах – металлических тросиков с натяжными пружинами, с которыми в критический момент, в условиях полной темноты, сильного мороза и ветра, усталости от бесчисленных падений, он не справился и «расклеился». Его лыжные ботинки примёрзли к ногам и никак не поддавались. Пришлось их разрезать ножом и «содрать» с ног вместе с носками и кожей…
«…Всю ночь шумел верхушками деревьев ветер и заигрывал с нашей палаткой». Дело в том, что лагерь мы установили в «корыте» под перевалом Дятлова со стороны Лозьвы в редколесье, у первой же попавшейся на пути «сухары», и с