В небогатой по составу флоре арктических островов встречаются свои «растительные изюминки».
Цветущие виды здесь могут привлекать внимание путешественников либо их необычным видом (колонии-подушки смолёвки бесстебельной и камнеломки супротиволистной, например), либо яркими расцветками лепестков (иван-чай широколистный, трехрёберник Гукера, синюхи и др.). К подобным растениям относятся и мытники. Представители этой группы растут в материковых тундрах от Кольского полуострова до Урала, на островах Западной Арктики (в Баренц-регионе), вплоть до Чукотки. Для них характерна одна природная особенность: они не относятся к массовым растениям местной флоры и не образуют заросли.
Среди льдов и в щебнистых тундрах
На архипелаге Шпицберген, в стране ледников и безжизненных арктических гор, встречается самая бедная флора мытников (два вида) – шерстистотычинковый, или мохнатоцветковый (Pedicularis dasyantha). Вероятно, эта особенность местной флоры связана со значительной удалённостью от материковой суши (невозможность расселения видов на север) и крайне малой площадью свободных от ледников и гор участков суши, пригодных для заселения растениями.
Общее для обоих видов – небольшая высота стеблей (обычно не более 10–15 см). Над розеткой рассечённых прикорневых листьев возвышается малоолиственный стебель, заканчивающийся короткой густой кистью от 8 до 25 цветков на коротких цветоножках. Между собой эти растения различимы по внешнему виду. Мытник шерстотычинковый имеет более крупные и притом сильно опушённые цветки, а у мытника волосистого они гладкие. Ботаники заметили, что у первого из них в разных частях острова Западный Шпицберген встречаются разные по окраске цветков растения. Так, в центральной части залива Исфьорд преобладают бледно-розовые цветовые морфы, тогда как береговая суша вдоль заливов Конгсфьорд, Вудфьорд и Лифдефьорд – область распространения более тёмно-фиолетовой морфы. В арктических условиях мытники впервые начинают цвести только по прошествии нескольких лет, что, видимо, является следствием холодного климата с коротким вегетационным периодом. Но затем они цветут ежегодно.
Естественными опылителями мытников являются шмели. Но из-за отсутствия этих насекомых на Шпицберене учёные считают основными опылителями мытников мух. Небезосновательным они допускают наличие у местных мытников и самоопыления. На архипелаге оба вида растут только в прибрежной полосе, в основном на острове Западный Шпицберген. Этот самый «тёплый» уголок, вдоль которого проходит «согревающая» арктическую сушу северная ветвь течения Гольфстрим. Наиболее удалённые к северу точки произрастания мытников отмечены почти у 800 с. ш., до Северного полюса отсюда десять градусов по широте, а это всего около 1 100 км. Они неприхотливы к сдуванию снега зимой, даже когда грунты обнажаются.
Учитывая, что все мытники – полупаразиты, т.е. их корневая система должна «прикрепляться» к корням растений-доноров, то эти два вида обязательно с ними тесно соседствуют. По наблюдениям норвежских ботаников, на архипелаге мытник шерстотычинковый растёт в основном в дриадовых тундрах (из дриады восьмилепестной, Dryas octopetala) – на участках ландшафта с маломощным снежным покровом, хорошо дренированных и сухих слабо замоховелых грунтах, откуда зимой почти всегда сдувает снег. Мытник волосистый, наоборот, выносит умеренное увлажнение и с трудом выживает в условиях редкой растительности, он менее привязан к определённым видам местной флоры и обычен на участках со сформировавшимся травяным покровом. Лишь изредка оба вида встречают растущими рядом друг с другом.
По цепочке островов к полюсу
Совершенно иная флора мытников отмечена на востоке Баренц-региона – на островах Вайгач и Новая Земля, образующих своеобразный сухопутный мост от материковой суши в сторону Северного полюса. На Новой Земле, помимо уже отмеченных выше, встречаются мытники лапландский (Pedicularis lapponica), новоземельский (P. novaiae-zemliae) и Эдера (P. oederi). Их присутствие на архипелаге, возможно, обязано нескольким факторам: близости к окраинам материковой суши, большому разнообразию биотопов для представителей данной группы и наличию убежищ (рефугиумов) при эволюции природно-климатических условий в этой части планеты. Отмечу одно сходство со Шпицбергеном – все здешние мытники также «низкорослые». Впрочем, редко где на Новой Земле, Вайгаче или других островах региона эти растения «вымахивали» до 15–20 см.
Ареал флоры мытников охватывает большую его часть архипелага. Северным пределом их распространения являются западные прибрежные районы Северного острова (центральные части заняты ледниками, и тут растительной жизни нет) – переходная зона между южными вариантами полярных пустынь и арктическими тундрами (полоса суши примерно между 76010′ и 75040′ с. ш.). Тут, в аналогичных с островом Западный Шпицберген биотопах был обнаружен только один вид – мытник волосистый.
«Первооткрывателем» новоземельских мытников стал не ботаник, а один из родоначальников отечественной энтомологии Георгий Якобсон, в 1896 году принимавший участие в экспедиции князя Бориса Голицына на Новую Землю. Собирая коллекцию шмелей в прибрежной области суши Южного острова, рядом со становищем «Малые Кармакулы», у горной гряды Чернышёва, «28 июля. [он увидел, как] спорхнул с цветка Pedicularis sudetica (мытник судетский, очень полиморфный вид, образующий массу подвидов и форм) шмель». Через несколько дней Якобсон заметил, как шмель «вился и садился преимущественно на Pedicularis sudetica и Oxytropis campestris (остролодочник полевой)».
Большая же часть сведений о местных мытниках была получена в результате беспримерных исследований путешественников и ботаников 1920-х годов. Так, первым из них стал известный норвежский знаток северной флоры ботаник-лихенолог Бернт Арне Линге (Люнге) (Bernt Arne Lynge), участник экспедиции на Новую Землю в 1921 году (подробно об этой экспедиции см. очерк автора в УС, 2020, № 7). За два месяца по маршруту экспедиции ему удалось обследовать оба берега пролива Маточкин Шар, западное побережье архипелага – от губы Безымянной Южного острова (примерно 72040′ с. ш.) до губы Архангельской Северного острова (примерно 75050′ с. ш.). После норвежского исследователя сборы мытников были продолжены отечественными ботаниками А.И. Толмачёвым и М.И. Назаровым.
В 1924–1925 годах тогда ещё начинающий исследователь, позже ставший одним из классиков и знатоков северной флоры Толмачёв нашёл их на обоих берегах пролива Маточкин Шар, делящий архипелаг на два крупных острова. Ему несказанно повезло: ведь в составе научной группы он два года жил и работал на радиостанции «Маточкин Шар» в восточной части пролива, совершал вдоль него длительные маршруты по обоим берегам и смог обследовать несколько десятков точек.
В наше время таких длительных исследований нет, и приходится уповать лишь на удачный вегетационный сезон, когда можно застать все виды местной флоры цветущими. Несмотря на специфику исследований современности, все гербарные сборы мытников важны для ботанических изысканий в высокой Арктике с её труднодоступностью, спецификой организации и проведения тут работ природной направленности.
В 1994–1996 годах автор этого очерка вместе с ботанико-географом Анатолием Кулиевым обнаружили все пять видов известных на Новой Земле мытников в нескольких локусах Южного острова – на берегах губ Грибовой (примерно 73004′ с. ш.), Белушьей и Рогачёва, а также во внутренних районах по маршруту поперечного пересечения острова от устья реки Рогачёва до устья реки Савина (в полосе примерно 71°32′–71°42′ с. ш.). Ботанические сборы во внутренних районах Южного острова до сих пор являются единственными в своём роде.
В 2017 году работавшая в окрестностях губы Безымянной (примерно 72054′ с. ш.) архангельский ботаник Елена Чуракова нашла три вида мытников. Самым редким из них оказался мытник шерстистотычинковый, произрастающий во влажных ивняковых и сухих дриадовых тундрах разных типов. Два других вида – мытники волосистый и новоземельский встречаются спорадически, причём растут преимущественно в тундровых растительных ассоциациях с низкорослыми ивами, включая мелкобугристые типы ландшафта. Последний вид был найден также «на низкой гряде на полигональном болоте».
Мытники Эдера
В июле 2024 года на самом юге Южного острова, на полуострове Русанова (между 70030′ и 70045′ с. ш.) , архангельский биолог Иван Мизин нашёл и сфотографировал мытники Эдера, новоземельский, аркто-европейский (находка этого вида остаётся под вопросом, т. к. для точной идентификации требуются гербарные сборы, внешне он очень похож на мытник новоземельский), шерстистотычинковый, причём форму с белыми цветками (Pedicularis dasyantha forma alba), и волосистый. По данным И. Мизина, в этой части архипелага ландшафт однообразный – характерно чередование «низин заболоченных, разделённых длинными скалистыми повышениями, периодически грядами каменистыми. Мытники [здесь], в основном, по склонам южным встречаются среди других цветковых».
Итак, все местные мытники можно встретить от границы полярных пустынь вплоть до самых южных точек архипелага. Обилие видов в той или иной из них зависит от тщательности обследования флоры и разнообразия биотопов.
На южных рубежах, рядом с материком
В этой части Баренц-региона расположено несколько островных клочков суши, на которых тоже растут мытники. Пять видов этих растений – мытники аркто-европейский, шерстистотычинковый, лапландский, Эдера и волосистый, составляют ядро флоры на каждом из островов – Вайгаче, Долгом и Колгуеве. В то же время, на каждом из них были найдены по одному виду, придающему каждому из островов свою особенность.
Поверхность Вайгача представляет собой равнину с невысокими каменными грядами, между которыми расположены обширные заболоченные участки с массой озёр. Судя по имеющимся немногим данным, здешние мытники растут там же, что и на лежащей к северу суше. Интереснейшую находку в середине июля 2017 года в устье реки Дровяная в восточной части острова (примерно 69056′ с. ш., 60020′ в. д.) сделал архангельский ботаник Дмитрий Мосеев. На щебнисто-суглинистой увлажнённой почве он обнаружил единичные экземпляры очень редкого в регионе вида – мытника внутреннего (Pedicularis interioroides), относящегося к азиатско-американскому гипоарктическому флористическому комплексу.
В восточной части Баренц-региона Вайгач играет роль своеобразного моста, по которому в геологическом прошлом при чередовании эпох с разными природно-климатическими условиями виды мигрировали с материковой суши на высокоарктические острова. Помимо множества биотопов, где потенциально можно ожидать находок других видов мытников, этому, вероятно, благоприятствует близость континентальных тундр (ведь в самой узкой части разделяющего их пролива расстояние от крайней точки Югорского полуострова до Вайгача всего около 2,5 километра).
Два других фрагмента ареала этих растений – острова Колгуев (69° с. ш. 49° в. д.) и Долгий (69°16′ с. ш. 59°06′ в. д.), расположенные западнее Вайгача. Первый из них удалён от материка примерно на 80 км и представляет собой всхолмленную равнину, в срединной части которой выражены невысокие моренные гряды, тянущиеся параллельно друг другу через весь остров с юго-запада на северо-восток. Поверхность сильно заболочена и заозёрена, особенно на южных и северных террасах, на острове много песчаных дюн, полигональных болот. Много оврагов и глубоко врезанных долин рек.
Следствием близости к богатым видами районам Фенноскандии и западным районам равнинных тундр севера Европы, где заметно присутствие ряда таёжных видов, является присутствие на Колгуеве видов, отсутствующих на островах в восточной части Баренц-региона. Это – мытники лабрадорский (Pedicularis labradorica) и мутовчатый (P. verticillata).
По наблюдениям архангельского биолога Григория Потапова, растения произрастающего тут мытника волосистого «приурочены к более сухим местам, на болотах, в общем, их нет. Они встречались по склонам оврагов вдоль реки Бугрянки. За пределами таких оврагов на Колгуеве повсеместно осоковые и моховые тундры. Там мытников уже не видел. Такие влажные места они явно избегают. Обычно же растут скоплениями. Одиночные мытники тоже попадались, но обычно они группируются».
Не менее примечателен остров Долгий, «малюсенький» по географическим меркам клочок суши (длина около 39 км, а ширина – около 4 км) в Баренцевом море, находящийся всего лишь в 12 км от северного побережья материка. Несмотря на его кажущиеся «крошечными» размеры, он имеет крайне разнообразный рельеф. Тут и равнина с невысокими грядовыми возвышенностями, вытянутыми в меридиональном направлении и сложенными осадочными породами с суглинисто-щебнистым грунтом, и понижения, занятые плоскобугристыми болотами с многочисленными неглубокими термокарстовыми озёрами с сырыми берегами в южной части, и бугристо-западинные формы рельефа у подножий холмов и гряд.
На этой, более похожей на косу, островной суше были найдены шесть видов мытников, больше, чем на каждом из других островов в Баренцевом море. Самым распространённым в разного рода дриадовых тундрах является мытник Эдера (с зарослями низкорослых ив, осок и на покрытых мхом субстратах). Не все виды острова выносят увлажнённые участки; таких только два – мытники лапдандский и аркто-европейский. Максимальное разнообразие растений этого рода встречается тут на бугристо-западинных участках рельефа (5 видов) – мытники волосатый, лапландский, Эдера, шерстистотычинковый; тут же ботаниками Ольгой и Игорем Лавриненко был найден мытник прелестный (Pedicularis amoena), пока более нигде не обнаруженный.
В заключении небезынтересно отметить, что из-за прогрессирующего влияния человека на природные комплексы Арктики самые редкие виды этих растений – мытники прелестный, внутренний и мутовчатый, нуждаются в пристальном наблюдении за состоянием популяций. Возможно, их даже нужно взять под охрану и включить в Красные книги Ненецкого автономного округа (НАО) и Архангельской области, к которым территориально относятся эти острова. Кстати, один из этих трёх видов растений – мытник прелестный, вместе с другими представителями флоры острова Долгий, как редкий для территории НАО, согласно постановлению администрации округа 2005 года, уже взят под охрану и включён в «Красную книгу Ненецкого автономного округа»
