Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Никак не давался Владимиру Галич. У кого только не искал помощи – то в Польше, то в соседних княжествах, то у Фридриха Барбароссы. А король венгерский не то, чтобы помочь – коварно заточил его в высокую башню, но князь сбежал, изрезав на веревки свой шатер. Теперь он во Владимире. И вот, наконец, великий князь решил поддержать «сестричича»** на галицком столе и посылает его сопроводителем на свадьбу дочери – как бы заявить о своем предпочтении  всей Руси княжеской.

_____________________________

**Сестричич – племянник, сын сестры.

 

Потому и весело князю, потому и крутится он у медуши и ни одну поневу (юбку) мимо не пропустит, чтобы не ущипнуть. (Этот самый Владимир Галицкий, кстати сказать, колоритно изображен в опере Бородина «Князь Игорь».)

Все готово в обратный путь: бояре на сытых конях, невестин  возок богато убран, дружина под началом Всеволодова милостника ждет сигнала, другой возок полон серебра и золота – приданое Верхуславы. Бьют во Владимире колокола – церковь поминает нынче своих первых святых Бориса и Глеба. Золотые ворота распахнуты настежь. Высоко сияют купола отстроенного после пожара Успенского собора.

«Прощай, Лыбедь тихая! Прощайте, высокие ступени Спаса! А с тобою, детство мое, не умею еще расстаться».

До третьего стана*** ехали с Верхуславой Всеволод и Мария.

___________________________

***То есть до третьей ночевки.

 

«Плакася по ней отец и мати, – говорит киевский летописец, – занеже бо мила им, и млада сущи осьми лет…».

Долго, неторопко следовал свадебный поезд по Руси от Владимира до Белгорода, где была в ту пору резиденция киевского соправителя. Только приехав, смогла Верхуслава лицезреть суженого своего – 16-летнего княжича Ростислава.

Он приглянулся Верхуславе. Подошел к возку серьезный, но румянцем меченый, подал руку девочке-невесте и, придерживая левой меч, помог сойти на землю. Был на нем синий кафтан, перетянутый блестящим поясом, алое корзно, собранное на груди запоною, кунья шапка с малиновым верхом,  а на ногах сафьяновые, серебром отделанные,  сапоги.

Стояли на почтительном расстоянии гости – бояре и князевы подручники. Обстановка заставляла княжича быть собранным и серьезным. Верхуслава  же по-девчоночьи улыбалась жениху. Робости и смущения не было в ней. Была игра, и продолжалось детство.

Под открытым небом детинца уже ждали столы. Свадьбе предстояло быть пышной и многолюдной. Как сообщает летописец, съехались в Белгород слишком двадцать удельных князей, дружественных Рюрику и Всеволоду. Ходили по рукам братины с медом и вином хиосским. Говорены были тосты. Рюрик, являя щедрость свою и приязнь к юной снохе, подарил Верхуславе город Брягин (Брагин)*.

__________________________

*Городок этот (ныне поселок городского типа) и доселе стоит на реке Брагинке, притоке Припяти в Гомельской области Белоруссии.

 

Нечастыми были ныне на Руси такие застолья Рюриковичей. Возможность словом перекинуться, в глаза друг другу посмотреть, попытаться узнать ближайшие намерения…

Академик Рыбаков предполагает, что на этом княжеском застолье неведомый нам творец читал публично «Слово о полку Игореве». Ведь многие герои поэмы собрались за тем столом. Был и сам Игорь новгород-северский, только что тоже женивший сына на Рюриковой дочери Ярославе.

Скорее всего, виновники торжества – юная княгиня и князь-отрок – были скоро забыты гостями и в одиночестве лакомились яствами. Сидя на высокой лавке, крытой ковром персидским, и болтая ногами, не достающими до пола, княгиня хмурила бровки и повторяла материны слова:

– Не перевернуть ли тебе кубок, князь?

Теперь детство Верхуславы странным манером продолжилось в образе жены, княгини за стенами города-крепости. Женив сына, Рюрик, похоже, оставил ему Белгород в удельное княжение, а сам с двором своим перебрался в Овруч – город, тоже некогда побывавший древлянской столицей.

Поделиться 

Перейти к верхней панели