Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Но об этом не дано было провидеть Верхуславе даже с высоты колокольни Спаса.

Не знал,  не ведал и Всеволод, о чем грезила укрытая им от ветра девочка-княжна, не знал, что видения ее так не по-детски близки и созвучны его собственным великокняжеским думам. А то присел бы на корточки, взял бы дочь за плечи и пытливо глянул в материны карие глаза.

Но князь все молчал, глядя на восток, за береговые кручи Клязьмы. Где-то там, в половецких степях, вдали от дома сложила прошлой весной головы лихая новгород-северская дружина князя Игоря и курская – Всеволода, брата его.

Как малое дитя, как расшалившегося отрока уговаривала Игоря жена его Ефросинья Ярославовна, на колени бросалась, умоляла погодить, поостеречься, послать гонцов к Святославу в Киев. Сама готова была заложить возок и мчать во Владимир к дяде своему Всеволоду, просить если не помощи мужу, то вразумления, слова мудрого. Чуяла Ефросинья, чем обернется для Руси безоглядная лихость мужа. Кто бы ни был врагом русских князей – «поганые» ли половцы, собственные ли бояре или соседние уделы – война оборачивалась бедой землепашцам, купцам и мирным горожанам, их детям и женам, стерегущим и спасающим семейные очаги.

Не пустил ее Игорь. Не воспринимал он свою Ефросиньюшку как советчика в княжеских делах. Только торопливо целовал, прощаясь. Думалось и грело, что лишь слепая любовь жены держит его за алое корзно, а не страшное женское предчувствие беды. «Глупая ты, Ярославна. Разве не славу себе и тебе иду я с дружиной добывать в степях половецких? Зачем же делить ее, славу, загодя?»

Да, молодость этого не умеет и не хочет.

Не зрелым мужем, желавшим мира и лада Руси, а мальчишкой-воителем смотрелся тогда 34-летний князь северский. Лихая кровь бурлила в нем. Бабушка Игоря была ведь половчанка. Да и все «ольговичи» – ветвь, идущая от Олега Гориславича, князя тмутараканского – несли на Руси бремя недоброй славы друзей и родичей ханов половецких. Давно ли вместе с ханом Кончаком искал Игорь той же «славы» в русских княжествах? Давно ли, поссорившись с князем переяславским, грабил его города? Теперь, мнилось, светила легкая добыча и  слава в степи половецкой.

Недолго пришлось Ярославне стенать и ждать подтверждения самых худших своих предчувствий. Неудачный поход Игоря в очередной раз открыл ворота половцам на Русь.

Наверное, о том же, но по-своему думал в этот миг и Всеволод, глядя в заклязьминскую даль. Наверно не только окрестности виделись со Спаса по-другому, но и минувшее, и грядущее Руси Владимиро-Суздальской. Да и судьба самой княжны Верхуславы. Потому что снял он вдруг ладонь с головы дочери и широкий двуперстный положил на себя крест.

Поделиться 

Перейти к верхней панели