Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Через три года Всеволод привел во дворец молодую жену – ту самую дочку витебского князя Василька Брячиславовича. Доступные нам летописи имя ее не сохранили. Знал его только историк Татищев, пользовавшийся документами, до нас не дошедшими. Он называет ее Любовью.

Вторая, «молодая» жизнь великого князя длилась однако недолго. Апреля 15 дня 1212 года он тихо и спокойно скончался, оплаканный не только молодой женой и детьми, но боярами и всем народом русским. Гробница Всеволода была установлена в Успенском соборе, главном храме владимиро-суздальском, рядом с саркофагом его брата Андрея Боголюбского.

Историки прежние и нынешние единодушны в оценке благотворных для Руси деяний Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. «Он был рожден царствовать, – пишет Карамзин, – хвала не всегда заслуживаемая царями!». Один из немногих русских князей времен усобиц, стремился он властвовать без насилия, избегать бесполезной крови, предпочитая мечу дипломатию. По мнению Б.А.Рыбакова, княжество при Всеволоде укрепилось и разрослось, стало крупнейшим феодальным государством в Европе – ядром будущего Московского.

Великий князь владимиро-суздальский был, несомненно, сдерживающим началом в потоке удельных распрей, захлестнувших Русь. Но исключительно личность князя, – а многое в ней шло от жены – играла здесь решающую роль. Ибо после смерти Всеволода именно «большое гнездо» его, распавшееся на уделы и не сдерживаемое уже сильной рукой, довершило губительное дробление Руси.

Еще примерно через два года не стало у Верхуславы и мужа. Исчезло его имя со страниц летописей – незаметно и загадочно. Похоже на то, что по какой-то причине не в строку была его смерть летописцу, и он замолчал ее.

Вблизи того же времени мелькнуло в летописи последний раз и имя самой Верхуславы. Она упомянута в послании владимирского епископа Симона черноризцу Киевопечерского монастыря Поликарпу. Этому монаху, как видно из письма, Верхуслава пыталась покровительствовать в его честолюбивом стремлении обрести епископский сан. «Не пожалею и тысячи серебра для тебя и для Поликарпа», – якобы сказала она епископу, предлагая награду за услуги.

На эту просьбу княгини Симон отвечает высокопарно и с достоинством (по крайней мере, так явствует из письма): «Дочь моя, Анастасия! Дело не богоугодное хочешь сделать!».

Историки невысоко ставят личность монаха Поликарпа, и видимо он действительно не заслуживал епископского сана. Но нам не это любопытно, а сам стиль просьбы Верхуславы («серебра не пожалею») и ответа епископа («не богоугодное дело хочешь сделать, дочь моя»).

Наверно это была не первая попытка Верхуславы покровительствовать и с высоты своего положения влиять на монастырские дела. Монастырь ведь – один из главных объектов благотворительности, общественного служения для женщин ее времени и ранга. Наверно в несколько ином тоне просила бы она и ответил бы ей недавно рукоположенный архиерей, бывший духовник ее матери, если бы жив был великий князь Всеволод…

Словом, не могла не переживать этот недавний разговор Верхуслава. С этими невеселыми мыслями и оставим мы ее на колокольне Спаса.

Был 1214 год. Такие ли еще печали предстояли ей и всей Руси от близкого уже нашествия татаро-монголов!

Поделиться 

Перейти к верхней панели