Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

«Уральский следопыт». 1994. № 9.

На том перекрестке русской истории, когда языческая славяно-варяжская Русь искала себе веру, а следовательно культуру и последующую историческую судьбу свою, на том знаменательном перекрестке опять оказалась женщина и, похоже, роль ее была далеко не эпизодической.

Крещение князя Владимира и Руси Киевской происходило на мечах и коварстве – совсем не так, как принимала христову веру княгиня Ольга. Предание доносит до нас следующее.

Давний и притягательный сосед Киевской Руси  – Византия – была то добрым для Руси торговым партнером, то военным противником. Вот и теперь она оказалась в трудной ситуации. У императора византийского Василия II Македонянина открылась грозная оппозиция в лице двух мятежных военачальников. Император, как это и раньше нередко случалось, попросил русского князя помочь ему дружиной. А хитрый князь Владимир, умело оценив ситуацию, потребовал в ответ руку царевны Анны, кузины императорской.

Требование было неслыханное и ни с чем не сообразное. Византия – первая евроазиатская держава, центр культуры европейской, а тогдашнюю языческую Русь даже и государством-то назвать было трудно.

Но послушная дружина позарез нужна была императору, и он смирил гордыню, надеясь однако, что всякими уловками ему удастся не допустить брака.

Первым делом поставил условие: отдаст сестру в жены только христианину, язычнику -не отдаст.

Ситуация, конечно, была не та, что в Полоцке. И Владимир, скорее всего, предвидел это условие, потому что сразу же на него согласился.

Дело, разумеется, шло не только о князе Владимире. Ведь совсем недавно он выступал неистовым язычником, незадолго перед тем устраивал в Киеве парады языческих идолов и кровавых жертвоприношений Перуну. Он и престол-то киевский удержал, потрафляя языческой партии, а не  христианской, к которой тяготел несчастный брат его Ярополк.

А дело в том было, что Киевская Русь переросла уже свое язычество. Давнее и плодотворное соседство с Византией, Болгарией, Чехией, обретение грамоты славянской -все поворачивало Русь лицом к христианству. Варяго-славянские купцы и воины, посещавшие Византию, воевавшие на ее стороне и против, не могли не вынести и не передать соотечественникам свое впечатление о красоте и нравственной высоте единобожия, его обрядов и храмов.

Язычество не могло не отступить перед столь близким и притягательным соседством, а княжествам русским, этнической их разноголосице потребен был не только административный, но и нравственный, духовный стержень, чтобы сообщество славяно-варяжское превратилось в народ русский.

И еще ведь почему с такой готовностью повернулась Русь к христианству? Как ни противны были новой вере языческое обряды и боги, христианство тем не менее со многим в язычестве согласилось, многое позаимствовало, лишь слегка переиначив, а кое-чему и подчинилось. Убедительно написал об этом Д.С.Лихачев в статье «Крещение Руси и государство Русь». Он разделяет в язычестве «высшую» мифологию, представленную богами и идолами и решительно отвергнутую новой верой, и мифологию «низшую», которая связана с бытовыми и трудовыми нравами и обычаями. Хочется сказать – с женским началом в народной жизни.

Разве не женскую суть находим мы в извечном, из глубины язычества идущем, уважении к земле-матери, земле-кормилице? Разве не женская доброта и милосердие сквозили в языческом же обычае помочи (толоки), когда общество приходит на помощь односельцу, не требуя платы, а довольствуясь общим угощением, и чтобы не обидеть жалостью, превращает толоку в веселый праздник, а помогая вдове, несет и свое угощение? Сколько во всем этом женского, материнского, добросердечного! А ведь эти и многие другие языческие обычаи, получив христианскую окраску, живут подчас и до сего времени!

Поделиться 
Перейти к верхней панели