Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Другими словами, князь передал супруге часть сво­его княжеского владения, и крестьяне его должны были теперь «страдать» на княгиню точно так же, как «стра­дали» на самого князя, нести «тягло», т.е. подымную подать (подать с каждого «дыма» — с каждой избы). Он обеспечил княгине и дочери ее экономическую самосто­ятельность.

Оберегала грамота и свободу совести княгини. Было сказано, что если Ольга захочет по его «животе» (смер­ти) пойти в монастырь, пусть пойдет, а если не захочет, то пусть поступает, как ей будет любо. «Мне ведь не смотреть, вставши из гроба, кто что станет делать по моей смерти».

Уберег он и Изяславу-дочь от возможного произво­ла князя Мстислава, наказав, чтобы не отдавал ее за­муж ни за кого неволею, а только за того отдал бы, кто будет люб самой Изяславе и княгине Ольге.

«Целуй крест, — сказал брату Мстиславу, — что не нарушишь моего завета».

И поехал Мстислав в стольный град Владимир Во­лынский, созвал бояр и граждан всех и перед всеми прочитал грамоты — завещание брата своего. И крест поцеловал принародно. А епископ владимирский Евстигней принародно же благословил Мстислава на владимир­ское княжение крестом воздвизальным.

Позднее оказалось, что никакая другая из сохранив­шихся летописей той поры не содержит столь подроб­ных правовых аспектов удельного наследования, а по­тому владимиро-волынский летописец стал объектом пристального изучения историков. На него по части кня­жеского наследственного права ссылаются крупнейшие авторитеты — В.О. Ключевский, Н.М. Карамзин, С.М. Со­ловьев и другие.

Теперь жить князю оставалось недолго. Болезнь быстро развивалась: «отпаде ему все мясо с брады и зубы исподний выгниша вси, и челюсть брадная пере­гни». С образом библейского Иова-мученика сопостав­ляет летописец князя Владимира.

Наконец в декабре 1289 года смерть оборвала его страдания. Княгиня и придворные обмыли тело, обернули бархатом и кружевами и в санях повезли из Любомля во Владимир Волынский. Там в фамильной усыпальни­це соборного храма Богородицы и упокоился князь.

«Царь мой добрый, кроткий, смиренный, правдивый, — причитала Ольга над еще раскрытым гробом, — вправду назвали тебя в крещении Иваном, всякими до­бродетелями похож ты был на него: много досад принял ты от сродников своих, но не видела я, чтобы ты отомс­тил им злом за зло».

Об Ольге Волынской и приемной дочери ее Изясла­ве мы больше ничего не знаем. Как сложилась их жизнь дальше, летопись о том молчит, давая полную свободу воображению историка-импровизатора.

Поделиться 

Перейти к верхней панели