Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

И благодатнейший дождь пал на иссушенную зноем землю.

…Вон она стоит, не тронутая с тех пор, не задетая боль­ше кистью — богоматерь Милава… Дочь не знает про ту иконку, а они — князь и княгиня — нет-нет да глянут на нее украдкой, а то и пальцами коснутся благодарно.

А дочь не в их тереме появилась на свет. Нам неве­домо, где. И кто был матерью ее. Может, не перенесла родильница мук и осиротила дочурку. Может, по слез­ной просьбе княжеской четы многодетная мать стала для очередного своего младенца лишь кормилицей… Никог­да не узнать нам тайны, что скрывается за краткими словами летописи: «взял бо есмь ю от матере в пеленах…» Но приняли ее Ольга и Владимир как творение свое и Божье, как чудо, дарованное им неоплатно.

С той малой иконки, рожденной любовью и жаждой, началась у них тропинка, а потом и широкая дорога к храму, куда несли они все, что появлялось на свет в тиши и тайне мастерской. Иконы, заказанные и добытые в разных землях, а здесь одетые в оклад, своими руками сработанный. Иконы и собственноручно писанные кня­зем. Книги, к переписке коих были причастны все трое. Всевозможную церковную утварь, добытую и выменян­ную у купцов приходящих. Но каждый большой и ма­лый дар был согрет их причастностью — обновлен, ук­рашен, освящен любовью отца и мужа, жены и матери и их дочери — девочки Изяславы.

Вот и сейчас, вернувшись домой и не обнажив меча, он вместе с женой и дочерью собрался в храм — отслу­жить благодарственный молебен и преподнести храму свой очередной дар — икону св. Богородицы, каменьями украшенную.

Сегодня был князь в богатом серебряном полуцилин­дре, виднелось из-под корзна нагрудное зерцало, а плащ был оторочен горностаем. Телебуга теперь далеко, и уже не надо ломать комедию с булавкой и штопаным корзном. Граждане стольного города должны видеть, что есть еще порох в княжеских пороховницах…

Он подошел к иконе, потрогал завесы — одни шиты золотом, другие аксамитные, украшенные дробницею — блестками золотошвейными. Руки Милавы сии завесы творили, любящие руки…

То было время, когда Русь Галицко-Волынская была особенно близка к католичеству. Князь Даниил Галицкий в какой-то момент готов был пожертвовать верой отцов и дедов, объединиться под началом Рима, чтобы подняться против Степи.

Папа римский Иннокентий IV всеми силами подогре­вал в нем и других князьях эту надежду. Ублажал, льстил, шел на уступки — так ему мечталось взять под свою руку православную Русь. Тогда-то и обрел Дани­ил королевский титул. И брата его, Василька Романовича, папа снисходительно именовал королем владимир­ским. Брак его благословил с княжной Добравой, дочерью князя Юрия Всеволодовича, погибшего в неравном бою с пришельцами. (Добрава и Василек были родственни­ками в третьем колене). Словом, во всю ублажал папа русских князей.

Поделиться 

Перейти к верхней панели