Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Но не одна только болезнь терзала князеву душу. Не рожден был воителем сыновец славного Даниила. Сесть на коня, взять в руки меч, облачиться в доспехи, виде­ла она, было князю стократ тяжелее точившего его не­дуга. Брань — не его удел. А уж брань под монгольски­ми стягами…

Как ни обходителен князь, как ни сдержан, а поми­нутно ждала и страшилась Ольга невольной вспышки гнева. Хоть и не набегом пришли нынче ордынцы на зем­лю волынскую, а ведут себя как захватчики: припасов ни для себя, ни для коней с собой не привезли, все бе­рут под плетью, не спрашивая, опустошая медуши и скотницы боярские, сусеки крестьянские. Город будто в полон взяли.

Откуда у князя неприязнь к брани? Может, с любо­вью ее она в него вошла и в нем угнездилась?

Помнит, ой как помнит Ольга тот первый его поход на поляков со Шварном, братом двоюродным.

Шел пятый год уже со времени их свадьбы, а люль­ка, сплетенная любящими руками самого князя, все кача­лась пустой. И собираясь по зову отца в поход против польского короля Болеслава, в ночь свою последнюю с княгиней, ее Иванушка жарко шептал своей Милаве, что эта неминучая победа и принесет им долгожданное дитя. Ольга, плача то ли от счастья, то ли от дурного пред­чувствия, закрывала ему ладошкой рот и возражала, что король Болеслав тут вовсе ни при чем. Но видно выпи­тый перед тем кубок вина лангедокского свое дело сде­лал. Ласкал князь Милавушку свою и обещал, обещал…

Поход, однако, вышел неудачным, Шварно, младший сын Даниилов, тоже оставивший дома, в Холме, моло­дую жену, опрометчиво бросил свои полки в бой с пол­яками, не дождавшись Владимира, и был наголову раз­бит Болеславом.

Ни князь, ни княгиня никогда потом вслух не вспо­минали той ночи, словно и не было ее под луной. Но люлька все была пуста. И Шварно Даниилович вскоре умер в Холме молодым, не дождавшись наследника…

Но с той поры отвернулся князь от ратных дел, а когда приходилось-таки вставать под боевые хоругви, особой ретивости не выказывал. Тем паче в походах с пришельцами. С ними Владимир явно хитрил. Что ни поход под их рукой, так князь то болен, то хром. Пря­мого непослушания он избегал, тем более протеста, но видно, что недуг свой всякий раз использовал, чтобы не потакать ордынским прихотям.

А заглянул бы царевич Телебуга в келью здешнего монастыря, где прилежный черноризец по указке близ­кого к князю епископа Евстигнея запечатлевал проис­ходящее в княжестве, то прочитал бы следующую ти­раду: «Пришедшу оканьному и безаконьному Ногаеви и Телебузе с ним…» Современные ученые, вчитываясь в текст местного летописания, что находится в составе Ипатьевской летописи, обнаружили среди ее источни­ков целую антитатарскую обличительную повесть, ко­торая вышеприведенными словами начинается.

Поделиться 

Перейти к верхней панели